— Проводите коллегу, майор. Свободны.

Сергей поднялся и на не слушающихся ногах вышел из кабинета, по-прежнему пребывая в полном неведении относительно того, что его ждет — свобода, новый допрос или отправка в те самые лагеря, откуда он только что устраивал людей.

Они прошли по длинному коридору около десяти шагов. Пронзительная тишина давила на уши. Вдруг майор замедлил шаг, повернулся к Сергею и, неожиданно тепло, улыбнувшись, протянул руку:

— Ну, всё позади, товарищ Смирнов. Давайте знакомиться. Майор Звягинцев Иван Павлович. Я ваш куратор от министерства. С этого дня мы с вами будем плотно работать вместе. Лаврентий Павлович дураков не держит. Поехали к вашей жене, она там, небось, с ума сходит.

Но сначала зайдем ко мне в кабинет, — майор Звягинцев легонько приобнял Сергея за плечи, направляя к лестнице на верхний этаж. — Вы ознакомитесь со всеми бумагами, чтобы вопросов было меньше.

Кабинет Звягинцева оказался на удивление светлым, без лагерной мрачности: широкое окно выходило на сквер, на столе аккуратной стопкой лежали папки, пахло хорошим табаком и полированным деревом. Майор жестом предложил Сергею сесть в глубокое кожаное кресло и положил перед ним небольшую картонную папку с завязками.

Сергей раскрыл её и долго не мог читать дальше первой страницы. Строчки расплывались перед глазами, потому что в самом верху, на бланке Министерства государственной безопасности, ему сразу же бросились в глаза, напечатанные жирным шрифтом слова: «Старший лейтенант технической службы Смирнов Сергей Григорьевич». Фотография на анкете была его собственной, заводской, только умело вмонтированной в военный китель. Его, сугубо гражданского инженера и исполкомовского инструктора, за одну ночь превратили в кадрового офицера органов.

Майор, заметив ошеломление Сергея, понимающе усмехнулся, поднялся и тихо вышел из кабинета, оставив его наедине с мыслями. Он вернулся минут через пятнадцать, молча сел в своё кресло и занялся какими-то текущими делами, давая Смирнову прийти в себя.

Вскоре в дверь деликатно постучали. Вошел подтянутый сержант ГБ с массивным никелированным подносом. На нем исходил паром крепкий чай в граненых стаканах с тяжелыми серебряными подстаканниками, а рядом лежали щедрые бутерброды с сыром и краковской колбасой — невиданная роскошь для обычного пайка.

Звягинцев, улыбаясь, кивнул на поднос:

— Угощайтесь, товарищ старший лейтенант. Вас наверняка со вчерашнего вечера не кормили. Перекусите, а позже нормально сходим в столовую.

Запах колбасы мгновенно пробудил зверский голод, но тут Сергей опомнился. Страх окончательно отпустил, уступив место жгучей тревоге за семью.

— Товарищ майор, мне бы домой позвонить… Полина там с ума сходит, — взмолился он.

— Конечно, Сергей Григорьевич. Вон аппарат, набирайте.

Сергей дрожащими пальцами прокрутил диск тяжелого карболитового телефона. Трубку на том конце сняли на первом же гудке — Полина, очевидно, сидела прямо возле него.

— Поля? Полечка, это я, — торопливо заговорил Сергей, услышав её всхлипывание. — Жив-здоров, всё хорошо. Разобрались во всем, недоразумение вышло. Извиниться даже успели. Документы вот оформляю, к вечеру буду дома. Не плачь, Кольке привет передавай.

Положив трубку, он почувствовал, как с плеч свалилась огромная гора. Дальнейшие часы прошли как в тумане. Они с майором спустились на интендантский склад, где Сергею выдали новенькую, пахнущую сукном и складом форму технической службы с погонами старшего лейтенанта. Затем они сытно, по-военному пообедали в закрытой офицерской столовой и вернулись в кабинет. На этот раз Сергей внимательно прочитал все бумаги, которые майор дал ему на подпись — присяга, обязательство о неразглашении, личное дело. Ручка в его пальцах больше не дрожала.

Ближе к пяти часам вечера они вышли во внутренний двор управления. Там их ждал шикарный ведомственный автомобиль ГАЗ-12 ЗИМ — длинный, шестиместный черный лимузин с хромированной решеткой радиатора. Машина мягко покатила по заснеженным улицам Горького.

Уютно покачиваясь на мягком диване ЗИМа, Сергей всё-таки не выдержал и повернулся к куратору:

— Иван Павлович… Всё-таки, я не понимаю. Но почему именно я? Почему такой крутой поворот?

Звягинцев повернул к нему голову, и его взгляд стал серьезным, государственным:

— Видите ли, Сергей Григорьевич… Ваша работа в деле размещения бывших заключенных привела Лаврентия Павловича в полный восторг. Вы мыслите не как держиморда из околотка, а как государственник. К тому же — вы инженер. А инженеров в МГБ сейчас категорически не хватает. Нам Берия новую задачу поставил: прекратить огульные посадки по глупым доносам.

Майор посмотрел в окно на проплывающие мимо кирпичные новостройки и продолжил:

— Вот вам пример, Сергей Григорьевич. Случилось ЧП на автозаводе — запороли партию поршней или сломался новый станок. Для того чтобы разобраться, саботаж это или просто ошибка в расчетах, нужен инженер вроде вас. Понимаете? Простой же оперативник без технического образования ничего не поймет, испугается, начнет крутить дырки для орденов и может запросто посадить невиновного человека. А Лаврентию Павловичу нужны работающие заводы, а не переполненные тюрьмы. Вы будете нашими глазами на производстве. Настоящим щитом для честных специалистов.

ЗИМ мягко затормозил прямо у подъезда исполкомовского дома Сергея. Прохожие с почтением и легким испугом оглядывались на правительственный лимузин.

Майор Звягинцев не стал выходить из автомобиля, лишь протянул Сергею руку для рукопожатия:

— Ну, все, товарищ старший лейтенант. Идите к семье, отдыхайте. До завтра. Утром машина за вами приедет. Будьте готовы, работа предстоит большая.

Сергей вышел из машины, прижимая к себе сверток с гражданской одеждой. ЗИМ бесшумно тронулся с места и растаял в ноябрьских сумерках, а старший лейтенант Смирнов повернулся к подъезду, готовый войти в свою совершенно новую, непредсказуемую жизнь.

Дверной замок щелкнул, и Полина, весь день просидевшая у окна на валидоле, рывком распахнула дверь. Слова застряли у неё в горле. На пороге стоял её Сергей — живой, невредимый, но… совершенно чужой. Вместо привычного серого исполкомовского пиджака на нем был новенький, пахнущий сукном китель офицера МГБ с погонами старшего лейтенанта технической службы. Полина покачнулась, прижав ладонь к побледневшим губам, и в коридоре повисла тяжелая, звенящая немая сцена.

Из ступора мать вывел Колька, который с радостным визгом вылетел из комнаты и запрыгал вокруг отца:

— О, папка! Ты военный?! Пап, а звездочки настоящие? А пистолет дадут?

Для мальчишки ночные страхи взрослых прошли незамеченными. Отец просто ушел по делам и вернулся в красивой форме. За ужином Колька без умолку трещал про свои игрушки, уплетая картошку, и даже не заметил, какими натянутыми и бледными были лица родителей. Для него всё выглядело так, будто папа просто сходил на обычную работу.

Наконец, ближе к десяти вечера, уложив сына спать, супруги смогли поговорить наедине на кухне. Атмосфера была странной. Внезапно появившиеся погоны сдерживали Сергея — на подсознательном уровне включился внутренний цензор. Конечно, ничего секретного в его сегодняшнем дне быть не могло, обычный разговор с начальством, но сама магия чекистского мундира заставляла взвешивать каждое слово. Он коротко рассказал Полине про Берию, про ошибку с «саботажем» и про новое назначение.

Тут же Полина узнала и главную новость — Сергей временно покидает их и уезжает в Москву. Работать ему предстояло в центральном аппарате, в отделе по кураторству за авиапредприятиями.

— Мы потом переедем к тебе? — с тревогой спросила Полина, комкая в руках кухонное полотенце.

— Обязательно переедете, Поля, — Сергей накрыл её ладонь своей. — Но, как сказал майор Звягинцев, лучше не спешить. Первое время я буду осваиваться на работе, вникать в чертежи, инструкции, отчеты. Личными делами и бытом заниматься будет просто некогда. Давай пока обустроимся.