— Как не слышать, — прищурился Александр. — Председатель наш аж за сердце хватался.

— Так вот, — продолжил Сергей, понизив голос. — Берия предлагает паспорта колхозникам выдавать без всяких условий. Хочешь в город на завод — езжай. И закупочные цены на мясо, и зерно государство снова поднимает. Маленков уже визы свои ставит на указах. Георгий Максимилианович в экономике Берии полностью доверяет. Они сейчас старую гвардию, которые выжимали все соки из людей, потихоньку на пенсию отправляют.

— И правильно, — жестко кивнул Александр, глядя на проезжающий мимо грузовик. — Хватит. Навоевались, настроились. Жить надо. Погляди вокруг — народ-то улыбаться начал. Одеваться стали по-человечески. Если Лаврентий удержит вожжи и дальше так пойдет — через пять лет страну не узнаем.

Из дверей Универмага вышла сияющая Полина, бережно прижимая к себе сверток с покупками, а за ней вприпрыжку бежал Колька. Братья переглянулись, затушили окурки об урну и улыбнулись друг другу. Впереди был большой зимний день, полный простых, мирных человеческих забот, которых советские люди были лишены слишком долго.

В 1954 году избавившись от Хрущева и отодвинув партократов, Лаврентий Берия проводит масштабные реформы. (Молотов в отставке, Маленков послушен, помощь Китаю сохранена, строятся комфортные «бериевки»), этот год становится временем юридического оформления его личной диктатуры и начала строительного бума.

Берия понимает, что руководить огромной страной из кресла министра внутренних дел несолидно, а Маленков на посту Председателя Совета Министров — фигура временная. К весне 1954 года Берия оформляет свой статус официального лидера государства:

Берия занимает должность Председателя Совета Министров СССР. Чтобы не плодить ассоциации со Сталиным, он публично провозглашает «коллективное технократическое руководство», но де-факто становится единоличным правителем. Послушный Георгий Маленков перемещается на почетную, но чисто представительскую должность Председателя Президиума Верховного Совета СССР (вместо Ворошилова), принимая иностранных послов и вручая ордена.

Став главой правительства, Берия разделяет свое суперминистерство на МВД и МГБ, но ставит во главе их своих преданных людей, Богдана Кобулова или Всеволода Меркулова. Силовые ведомства теперь подчиняются напрямую Совету Министров, а не ЦК КПСС.

В реальной истории Хрущев в 1954 году начал борьбу с «архитектурными излишествами», что привело к появлению тесных, панельных «хрущевок» с потолками 2,5 метра и совмещенными санузлами.

Прагматичный Берия, как опытный куратор советского атомного проекта и оборонных строек, подходит к задаче иначе. Он требует от архитекторов высокой скорости при сохранении человеческих условий жизни:

Что такое «бериевка»? Это дома, строящиеся по передовым для того времени технологиям крупноблочного и каркасно-панельного домостроения (опыты с которыми велись в Москве еще в конце 1940-х). Однако Берия, стремясь завоевать лояльность городского населения, накладывает вето на экстремальное удешевление.

«Бериевки» образца 1954 года имеют высоту потолков 2,7–2,8 метра, раздельные санузлы и нормальные по площади кухни (8–9 кв. метров вместо хрущевских 5–6). Вместо унылых серых коробок фасады облицовываются аккуратной плиткой или имеют скромный, но эстетичный декор.

Для их возведения Берия использует ресурсы бывших строительных главков ГУЛАГа, которые теперь переведены на хозрасчет, укомплектованы вольнонаемными рабочими и бывшими заключенными, получающими реальную зарплату. Массовая застройка начинается с Черемушек в Москве, Автово в Ленинграде и быстро распространяется на столицы союзных республик.

Как мы отметили, помощь Китаю сокращена, но не критично. Берия — жесткий прагматик. Он заявляет Мао Цзэдуну, что СССР больше не может бесплатно кормить и вооружать КНР в ущерб собственной экономике. Помощь переводится на рельсы долгосрочных кредитов и взаимовыгодных контрактов. СССР продолжает помогать Китаю, строить заводы тяжелого машиностроения и передает технологии, но требует в обмен бесперебойных поставок китайского сырья и продовольствия. Мао раздражен «торгашеским» подходом Москвы, но вынужден согласиться, так как альтернативы у него нет.

В июне 1954 года запускается первая в мире Обнинская АЭС. Берия, как многолетний куратор ядерного направления, использует этот триумф на полную мощность. Вместо хрущевских угроз «показать кузькину мать», Берия продвигает концепцию «Атом для мира и прогресса». Это укрепляет его авторитет внутри страны как вождя-модернизатора и на Западе — как договороспособного лидера.

К концу 1954 года Берия добивается внутренней стабильности.

Партийный аппарат запуган и подчинен министерствам.

В городах растут первые кварталы комфортных «бериевок», что вызывает искренний подъем энтузиазма уставшего от коммуналок населения.

В деревнях благодаря снижению налогов (инициатива Маленкова, поддержанная Берией) крестьяне впервые за долгие годы начинают вздыхать свободнее.

СССР встречает Новый 1955 год под властью жесткого, циничного, но крайне эффективного менеджера-технократа, который превратил страну в гигантскую, четко работающую корпорацию.

В мартовском воздухе Москвы пахло не просто талой водой, а тектоническими сдвигами. На сессии Верховного Совета СССР Лаврентий Берия, неизменно носивший скромное серое пальто и мягкую шляпу, поднялся на трибуну уже не как силовик, а как Председатель Совета Министров СССР. Георгий Маленков, бледный и услужливый, сидел в президиуме, безмолвно кивая головой: отныне его роль сводилась к представительскому посту Председателя Президиума. Партия была отодвинута от штурвала власти. Страна превращалась в гигантский суперконцерн, где Совмин был советом директоров, а Берия — генеральным директором.

. Армию Берия подчинил себе тихо, расставив на ключевые посты преданных генералов и усилив особые отделы.

В июне на окраине подмосковных Черемушек ревели моторы экскаваторов. Берия лично приехал на строительную площадку. Вокруг него толпились инженеры, дрожащими руками разворачивавшие чертежи.

Хрущевский проект дешевых панельных «коробок-сотов» с потолками, до которых можно дотянуться рукой, Берия похоронил еще зимой. Архитекторам дали жесткий приказ: «Строить быстро, но для людей. Мы не скот расселяем».

Так родились «бериевки» — первенцы советского скоростного домостроения:

Крупноблочные и каркасные пятиэтажки возводились за считанные недели силами огромных строительных трестов, сформированных из вольнонаемных рабочих и бывших амнистированных заключенных ГУЛАГа.

Потолки держали на уровне 2,8 метра, давая комнатам воздух.

Санузлы проектировались строго раздельными, а кухни — не менее 8–9 квадратных метров, чтобы рабочая семья могла по-человечески собраться за столом.

Фасады первых кварталов в Москве, Ленинграде и Киеве облицовывали аккуратной светлой плиткой, придававшей новым районам праздничный, почти европейский вид. Для советских людей, десятилетиями гнивших в сырых подвалах и тесных коммуналках, ордер на такую квартиру казался чудом. По городам пополз шепоток: «Лаврентий-то о народе думает».

Пока в реальной истории Хрущев заставлял страну распахивать бесплодные казахстанские степи и засевать всё кукурузой, Берия подошел к продовольственному кризису с холодным расчетом прагматика. Проект «Целины» он завернул сразу, назвав его «авантюрой и закапыванием миллиардов в сухую землю».

Берия понимал: чтобы накормить страну, нужно дать свободу тем, кто умеет работать на земле, и использовать ресурсы интенсивно, а не экстенсивно. Осенью 1954 года его правительство нанесло три мощных удара по сталинскому аграрному тупику:

Колхозникам не просто снизили налоги — им в два раза увеличили разрешенные размеры приусадебных участков. Были полностью отменены обязательные сталинские поставки мяса, молока и яиц с личного двора государству. Излишки разрешили свободно продавать на рынках. Деревня оживилась: крестьяне впервые за четверть века завели собственные коровы и свиней, зная, что власть не отберет последнее. На городские рынки хлынул поток свежих продуктов.