— Соскучилась, — прошептала она, усевшись на пол и обнимая домового.
— Так три дня всего прошло.
— А ты считал? — лукаво улыбнулась Злата, утирая слезы.
— Уж до трех-то умею! — воскликнул Татко и щелкнул ее по носу, испачкав мукой.
— От Навида голодными точно не ушли, так что до вечера ждите.
— А мы тебе подарков привезли!
— Мы? — недоверчиво спросил домовой. — А кто это…
— За три дня уж и позабыл князя своего? — раздался голос Кощея, и Злата с домовым вздрогнули. Князь вошел в избу, сложил мешки на стол и начал раздеваться, раскидывая одежду по полу. Злата и Татко бросились к мешкам.
— Ой, Златушка, а это что такое? — громко спросил домовой.
— А ты маис никогда не видал? — так же громко ответила Злата и протянула одно зернышко Беляшу, что сидел у нее на плече.
Кощей остался в одних штанах и двинулся во двор. Остановившись на крыльце, он помолчал, вздохнул и бросил равнодушно:
— День перекинется, в баню иди. Банник тебя не тронет.
Злата и Татко переглянулись удивленно.
— Ой, а это новые платья? Ну полевик разошелся!
Отправляясь в баню, Злата сняла один из загодя связанных березовых веничков и пошла к бане. Дверь сразу поддалась.
— Кто ж так веники вяжет, неумёха! — прохрипел банник из угла предбанника, и Злата помедлила, припоминая, как он выпер ее в прошлый раз. — Заходи давай.
Она переступила порог, и дверь тут же захлопнулась. По спине пробежал мороз. А вдруг опять набросится? А если кипятком ошпарит? Злата оглядела нечистого. Шрамов на нем не было, мстить не за что. Серая кожа казалась припыленной золой, а сморщенная морда была похожа на закопченную дубовую кору. Маленькие глазки горели красным.
— Прости за серп, — пробормотала Злата, переминаясь с ноги на ногу и подпирая затылком потолок. — Я не нарочно.
— Кому другому расскажи, — пробурчал банник.
— Но в первый раз я даже не знала, что это за серп!
— А во второй? Еле отыскал в этих зарослях! — взвизгнул он, поднимаясь с лавки, но тут же сел и добавил спокойнее: — Да будет уж краснеть. На вот, добрый веник, не то что твой!
Злата улыбнулась, и он нахмурился, отвел глазенки. Засмущался. Прямо как Кощей. Чтоб ему пусто было!
— А меня научишь вязать добрые веники? — принимая подарок, спросила Злата, и глаза банника вспыхнули, а совсем беззубый рот медленно растянулся в улыбке.
— Поздно уж, осенью вязать, — ответил он и вышел из баньки, но тут же вернулся и добавил: — А как распустятся березы снова, так непременно научу, коли будет охота у тебя.
Злата кивнула. Будет ли она еще здесь жить, когда березы по новой распустятся?
— Куда собралась? — встав в дверях и опираясь рукой на косяк, грозно спросил Кощей.
— Так по грибы, княже! Тут рядом. Дождь вчера был — там небось поляны заросли…
— Дома сиди.
Злата задохнулась, топнула ногой и со всех сил бросила лукошко ему под ноги. Оно отскочило и закатилось под стол. Злата протопала к своей лавке, задернула полог. Взяла было книгу со своими записями, но тут же грохнула ею об пол. Из нее вывалилась страница и она бросилась на колени, проверять не порвала ли такую ценную вещь. Книга была целой. А выпавшая страница оказалась пустой.
Первые седмицы после приезда от полевика Злата и правда из избы не вылазила. Даже про дела домашние позабыла за книгами. Целыми днями она сидела у кощеева книжного сундука и читала-читала-читала. Если что-то было непонятно, она оставляла закладку из ленты и позже спрашивала у князя, как читается слово или что оно значит. То, что больше приходилось по душе, она записывала в свои пустые книги. Все равно все не перепишешь, а так хотя бы умные мысли сохранятся. Больше всего ей нравился персидский «Мантик Ат-Тайр». Многое там было непонятно, но поиск себя через жизненный опыт завораживал ее.
Иногда они с князем подолгу болтали за вечерей. Ну как болтали. Она выбалтывала все, что за день прочитала, а он кивал да изредка что-то уточнял. Не бранился и на том спасибо.
Но осень стремительно вступала в свои права, дни становились холоднее, туманы гуще. Злата все чаще смотрела на облетающий лес. Хотелось пробежаться до реки, поболтать с Красавой, расспросить про Навида и того самого настоящего жениха.
Как назло и князь от избы далеко не отходил. Злата на него зыркает, а он на нее. Так и пасут друг друга. Сколь ни старалась она перехитрить его, никак не выходило у нее дальше плетня убежать. Однажды даже пригрозил:
— Уйдешь, не приходи обратно!
Пришлось вернуться. Так грозно он это сказал.
Сидя у окна и перелистывая книгу, Злата наблюдала, как Кощей расчесывает гриву коня. Вдруг тот заржал, поднялся на дыбы, потом взбрыкнул. Князь все пытался его унять, но Надысь беспокойно переминался, а то вырвал поводья и поскакал прочь. Только на миг увидела Злата, что на хвосте у него что-то белое висит. Беляшик! Родненький!
Схватив подаренную Навидом стеганую душегрею, Злата влезла в красные сапожки, засунула в них свой засапожник и бросилась из избы что было мочи. Уже перебежав через прогалину, она увидела, как Кощей гоняется за конем по дальнему лугу. Хихикнув, Злата припустила по лесу и только добежав до лодки, остановилась. Погони не было слышно. Отдышавшись, она подошла к воде. Река клубилась белым туманом, застилая все вокруг. Оно и понятно, вода в ней что парное молоко. Небось и зимой не замерзает.
Из воды так никто не показался, и Злата вошла в чащу и пошла вдоль реки. Березы здесь уже совсем облетели и царапали низкое небо голыми ветками. Кое-где виднелись горящие кострами кусты рябины. Злата дышала полной грудью, блаженно прикрывая глаза.
Налетевший ветер разогнал туман, и она увидела знакомый каменный мост. Кашкар ведь за рекой живет! Небось обрадуется ей. Лада и Мал рассказывали, что живет он в круглом доме, сделанном из белой овечьей шерсти. Когда-то ему поручили табун лошадей, но те так его боялись, что разбежались по лесам, и половину задрали волки. С тех пор он живет на харчах полевика да дети таскают ему украденную птицу и хлеб взамен на игрушки, которые он умело вырезает из дерева.
Злата остановилась. Волки. Оглядевшись по сторонам, она медленно перешла мост. Кашкар ведь сам ее звал.
Лес на той стороне был таким же тихим и неподвижным. Разве что более густым и ярким. Осенние краски здесь бушевали. Красные клены, желтые тополя среди зеленых елок. Прямо от моста к лесу шла заметная колея и Злата двинулась по ней. Зайцы то и дело перебегали дорогу, белки стрекотали в деревьях над головой.
Остановившись на широкой поляне, Злата прислушалась и снова двинулась в лес. Впереди затрещали ветки, и она попятилась назад. В дюжине шагов из кустов рябины вывалился здоровенный заросший бурой бородой мужик в белой рубахе и красных штанах. Заметив Злату, он выпрямился и сверкнул красными глазками. Крупный нос наморщился, плечи расправились и стали еще шире. Он был явно больше Навида. Злата улыбнулась и махнула ему рукой.
— Здрав буди, хозяин! — воскликнула она, и в тот же миг он упал на четвереньки и начал реветь медведем. Рубаха разошлась на спине, являя бурую шерсть. Он поднял голову и Злата увидела, как его лицо вытягивается в звериную морду. Остатки одежды треснули и перед ней оказался огромный медведь с исполосованной шрамами шкурой. Взревев, он бросился к ней, загребая толстыми когтистыми лапами. Собрав подол, Злата рванула прямо по дороге. Говорила ей нянюшка в лес не ходить, не пускал и Кощей. Что же не слушалась, лезла куда не просили!
Плечо обожгло лютой болью и в тот же миг ее отбросило на добрых восемь шагов в сторону от дороги. Кувыркнувшись через голову, Злата быстро встала на колени, вынула нож и выставила перед собой. Медведь наступал бурой косолапой горой. Против такого и копье, что заноза будет. Когда он снова рванул, Злата зажмурилась. Послышался глухой удар, и она вскочила на ноги, таращась. Черное долговязое чудовище с волчьей головой и длинными когтистыми руками сидело у медведя на загривке, и тот растерянно метался из стороны в сторону. Наконец скинув напавшего, он взревел и снова бросился к девушке. Но волк вцепился зубами ему в бочину и, вырвав кусок плоти, запустил мощную руку прямо под ребра. Медведь взревел, встав на задние лапы, а черное чудище, уворачиваясь от лапы, ловко отпрыгнуло и подскочило к Злате, обращаясь обычным волком. Кашкар!
