— Хорошо пляшешь, пташка, — крикнул ей волкодлак и Злата вдруг остановилась. Посмотрела по сторонам, нашла князя, все так же сидевшего за столом с черноглазой женщиной. В животе противно похолодело, будто заползла под кожу змея. Он смотрел на нее. Волкодлак склонился к самому уху, прижимаясь к ее спине, и пробормотал: — Хочешь выпить?

— Хочу! — пискнула Злата и, схватив Кашкара за руку, потащила к дальнему столу. Там, в полумраке деревьев, она наконец вздохнула, спрятавшись от серых глаз. Усевшись на лавку, Злата вытянула ноги. Кашкар сел перед ней, снял с нее черевики и начал разминать ее ступни, поставив себе на колено. Она вытаращилась удивленно, но оттолкнуть его не нашла сил. Хорошо.

— Еще вся ночь впереди, а пташка уже с ног валится, — насмешливо бросил Кашкар и Злата пихнула его в грудь пяткой. Несильно, но он покачнулся, еле удержавшись в присяде.

— Отсижусь чуток и снова пойду! — отрезала она, хватая чарку со стола. Поискав сосуд с выпивкой, она отбросила чарку, схватила пузатую крынку и отхлебнула прямо так. Горло обожгло и она закашлялась. Волкодлак гоготнул, но пальцев от ног ее не оторвал. Тепло медленно растеклось по всему телу. Злата откинулась спиной на стол и закрыла глаза. Вот это ночь! Разве ж могла она себе представить такой большой праздник нечисти, когда шныряла по избам в поисках домовиков? Когда поджидала лешего у пенечка, с мисочкой простокваши? Когда оглядывалась на каждый шорох, боясь волкодлака встретить в лесу? Волкодлак. Злата открыла глаза. Кашкар, хищно улыбаясь, перешел уже от ступней повыше. Было ужасно неловко, но и приятно не меньше. А, будь что будет! Она снова отпила из крынки и откинулась на стол.

— Княже? — испуганно пробормотал Кашкар и Злата подскочила. Кощей стоял прямо перед ней, держа волкодлака за шиворот. Тот виновато улыбался, поглядывая то на него, то на Злату. Князь посмотрел на крынку, потом на задранный до колен подол. Она вскочила, поправляя платье, пригладила растрепанные после пляски волосы. Весь хмель мигом выветрился.

— Мы тут, — пролепетала Злата, не смея поднять глаз от своих босых ног. — Мы тут…

— Вижу я ЧТО вы тут, — строго сказал князь и отшвырнул волкодлака. Тот чуть было не растянувшись на земле, отскочил, подмигнул Злате, отряхнул свои лохмотья и пошел прочь, насвистывая. Как с гуся вода!

Кощей стоял над ней черной скалой. Костер и огоньки подсвечивали его, отчего он казался еще выше и шире. Злате захотелось сжаться до горошинки и закатиться под лавку. Ну, сейчас-то в жабу обратить ее и не грех будет. Зажмурившись, она сжала кулаки и задержала дыхание.

— Ну и дуреха, — пробурчал Кощей, хватая Злату под локоть. Задохнувшись от неожиданности, она вырвалась, хоть он и не сильно держал, и отпрянула. Князь усмехнулся: — Неужто я страшнее волкодлака?

Злата вспыхнула, как головня, затравленно глядя на него, и только теперь поняла, что заняла оборонительную стойку, выставив ногу вперед, чуть согнувшись и сжимая кулаки. Все как учил бывший вояка Молчан, когда на него находили просветы ума. Да могла она оборониться разве что от отроков тощих, с которыми сходилась в шуточной борьбе. А этого и с места не сдвинешь, не то что перевернуть.

Злата выпрямилась, поправляя волосы. Он развернулся и зашагал по краю поляны в сторону своего стола. Неужто обидела князя? Злата подхватила свою обувку и, придерживая подол, помчалась следом.

— Постой, княже! — завопила она и нечистые начали оборачиваться. Нагнав его, схватилась за рукав с золотой вышивкой, как на ее платье, и пробормотала: — Не страшнее.

Кощей снова усмехнулся и прошел к своему высокому резному престолу. Злата последовала за ним, разглядывая стол. Еда здесь стояла та же, что и на самых дальних столах. Ничего особенного.

— Княже, а я тебя обыскался, — раздался веселый голос Навида. Он шел, слегка покачиваясь и держа златин мятель в руках. А на щеке его под шрамом красовалась багровая пятерня. — Верба сказала, что князь над златом где-то чахнет. Ой.

Все обернулись на сидевшую по правую руку от престола черноглазую женщину. Так вот кто она. Та самая Верба, что знает грамоту и записи князю шлет. Черные глаза без белка смотрели как две бездны, а на лбу багровела руна, похожая на куриную лапу. Пальцы ее были почти черными до середины, будто она в чернила их опустила и не смыла до конца. Хмыкнув, Верба отхлебнула из кубка и долила еще темной жидкости.

— Уж кто взаправду чахнет, так это ты, — насмешливо бросила она, откидываясь на спинку. — Что, уплыла уже любушка твоя?

Навид насупился, встал, покачиваясь. Кощей усадил его на лавку по левую руку от престола, и отобрал мятель, бросив на спинку. Полевик потянулся к кубку Вербы. Та звонко шлепнула его по руке. Навид посмотрел на князя, но тот лишь пожал плечами и сел на свое место. Злата подсела к полевику.

— Хозяин, а ты где Красаву-то потерял? — вполголоса спросила она.

— Уплыла Красава моя, уплыла, — заревел Навид, утыкаясь лбом в стол.

— Как уплыла? — подскочила Злата, осматривая поляну.

— Укатила с лешими на реку, — ответил полевик и, срываясь на плач, всхлипнул: — Виноват я… Любушка моя… Рыбка моя!

— Да боги исчезнувшие, — раздраженно воскликнула Верба. — Хватит ныть!

Навид коротко глянул на нее и начал биться головой об стол, так, что посуда задребезжала. Злата погладила его по спине, и он вскинулся, сгреб ее в свои медвежьи объятия, взмолился:

— Поговори с ней, Златушка! Чем же я плох? Одноглазый? Да то ж мелочь! Второй глаз прекрасно видит…

— Отстань уже от рыбины, — перебила его Верба ледяным голосом. — Сказано, что жених у нее есть, так чего прицепился, как репей?

— А я что, хуже жениха того?

— Ну так и женись на ком-нибудь двуногом, получше нее, коли так просто все! — нетерпеливо грохнула кулаком по столу Верба. — Где ты рыбу в поле видел, дурак?

— Я же озера для нее вырыл!

— Это в которые птица гадит? — насмешливо спросила Верба, и полевик вскочил, замахиваясь на нее. Князь вскинул брови, отодвинулся от стола, вжавшись в спинку, и отпил вина. Верба встала, схватила Навида за грудки и потащила из-за стола.

— Княже! — воскликнула Злата, подсаживаясь к нему и хватаясь за предплечье. — Поубивают же друг друга!

— Не поубивают, — спокойно ответил князь и снова отпил вина.

Гул голосов на мгновение стих и Злате сделалось жутко. Но тут же нечисть взорвалась смехом и повалила к намечающейся драке. Верба поставила Навида ровно, похлопала по плечам, отошла на три шага… да как врежется плечом в бочину! Злата вскрикнула, сильнее сжимая руку князя, а нечисть одобрительно забормотала. Навид устоял и обхватил женщину, приподнимая над землей, но не тут-то было. Верба ловко извернулась, переворачиваясь, захватила ногами его могучую шею и повалила, оказавшись сверху. Заломив руку, что была толщиной с ее ногу, она щелкнула его по уху и кивнула нечисти. Из толпы выбежали четыре зеленых остроухих молодца и потащили плачущего полевика прочь. Злата посмотрела на Кощея. Тот невозмутимо кивнул победительнице схватки.

— Болотница б и троих таких, хоть бы и трезвых, уложила, — насмешливо бросил он. — Жить будет.

Болотница? Злата медленно поднялась и отсела. Почему же не похожа она на кикимор из сказок? Коль глаза прикроет, так человек человеком. Злата проследила, как та вернулась к столу и села.

— А что, нынче среди людей так принято? — не глядя, громко сказала она. — Таращиться, как на ярмарке, на чудище болотное?

Злата задохнулась и сжала губы, унимая сердце.

— Нет, матушка, — выдавила она, пряча глаза и заламывая пальцы. — Не вижу здесь чудищ болотных.

— Не матушка я тебе, — процедила болотница, грохая кубком о стол, и повернулась к князю. — Долго еще отродье человечье гостить у тебя будет?

— Уймись, — тихо, но твердо сказал Кощей.

Верба, сплюнув на землю, встала из-за стола, пошла к кучке нечистых, что спорили в стороне.

— Не пялилась я вовсе, — тихо сказала Злата. — Просто она такая кра…