К счастью для всех и, в том числе и для решивших не проявлять лишней агрессии а, наоборот, взять на вооружение принципы гуманизма и миролюбия, российских солдат, выставленные во все окна и двери грязные белые майки сделали своё дело. Да и, бабий ор, который я прекрасно слышал благодаря динамикам инопланетного летательного аппарата, тоже выполнил свою функцию.

Перенесённых мною из Индонезии «беженцев» по одному вывели из подвала. Чтобы, заглянув и, как понимаю, увидев царящую там неприглядную картину, под дулами автоматов, матюгами и пинками водворить обратно. А затем бедолаг заставили поработать ручками и вынести на улицу все разлагающиеся останки.

«Мда-а… Здесь вам не там…» — Глядя на, транслируемую через мощный широкофокусный объектив на расположенный в кабине флаера экран картинку, философски заметил я.

И, специально увеличив лицо, костерящего отборным матом вашего покорного слугу и несущего в паре с Андроповым синюшное тело, Цинёва, злорадно рассмеялся.

«Отлились кошке мышкины слёзки»!

Правда, вид той же Юли Подгорной и остальных, вошедших в «инфильтрационный отряд» женщин и девушек, не вызвал ничего кроме сострадания. Но, поскольку «здесь и сейчас» я помочь не мог, просто принял это как данность и продолжил наблюдение.

Сделаю запись, прослежу, чтобы никого зря не обижали. И, убедившись, что «беженцев» сдали представителям Красного Креста, рвану к предоставленному в моё личное распоряжение самолёту.

К слову, никаких особых реверансов с «вызволенными из беды» людьми не устраивали. А, убедившись, что подвал полностью очищен от трупов, просто махнули рукой в направлении на восток.

И, под присмотром двух автоматчиков, и даже не дав напиться, пешком погнали в «светлое будущее».

Интерлюдия первая. * мая 202* года. Время — где-то через час-полтора после перехода линии фронта пришельцами из одна тысяча девятьсот семьдесят второго года.

— Фамилия? — Человек, проводивший первичный опрос выглядел измождённым и усталым. О чём говорили глубоко запавшие глаза с чёрными, широкими и болезненными обводами и глубокие морщины, пролегающие возле носа. — И, пожалуйста, чуть более подробно, откуда вы и при каких обстоятельствах оказались в прифронтовой полосе?

— Сталинов. Иосиф Владимирович. — Гладя на принимавшее по его судьбе решение начальство, спокойным голосом отвечал сидящий перед сотрудником ФСБ, молодой мужчина. Или, даже, скорее почти юноша. — А здесь я потому, что, не желая отдавать жизнь за чьи-то дурацкие амбиции, хотел избежать принудительной мобилизации в ряды Вооружённых Сил Украины.

— С этим понятно. — Делая какие-то пометки в толстом журнале, кивнул следователь. И, бросив взгляд на работающий в режиме видеозаписи планшет, уточнил. — А в зону боевых действий, как попали?

— Посредник, обещавший помочь с переходом на вашу строну, привёз. — Пожал плечами так называемый «Сталинов». И, добавив в голос немного грустной язвительности, нахмурился. — Между прочим, за весьма внушительную, ну, по крайней мере, для меня, — мимоходом поправился «Сталинов», — сумму. А когда прибыли, у всех забрали документы и, объявив, что мы теперь стали добровольцами, по собственному желанию вступившие в доблестные ряды ВСУ, нам нужно просто подождать, и заперли в одном из помещений соседнего здания.

— Так, — подтвердил, что слушает, снова покивал ФСБэшник. — А в подвале как оказались?

— После того, как занимаемое нами строение, после попадания артиллерийского снаряда начало рушится, все поняли, что нужно бежать. Вот и рванули в ближайшее, находившееся рядом убежище.

— Значит к трупам, обнаруженным нашими бойцами в подземелье, вы никакого отношения не имеете? — Вперив в парня суровый взгляд, с угрожающей интонацией надавил голосом дознаватель.

— Упаси Боже! — Отнекиваясь от такой, весьма сомнительной чести, отчаянно закрутил головой «Сталинов». И тут же, заметно севшим голосом, добавил. — Безусловно, мне очень жаль всех этих несчастных людей. Но, поверьте, к их, такой страшной и ужасной смерти, никто из нас не причастен никоим образом!

От волнения в голосе говорившего прорезался какой-то странный акцент. Что, изрядно торопившийся сотрудник «первого отдела», отметил мимоходом и, в общем и целом, не придал особого значения.

— Ладно, ясно всё с тобой! — Закончив писать, ФСБшник щёлкнул невесть как сюда затесавшимся древним цифровым фотоаппаратом и сохранил портрет «беженца» на ноутбуке. После чего, «откатав» отпечатки его пальцев, махнул рукой. — Дуй во временную казарму. И болтай поменьше! — И, проследив взглядом за выходящим из блиндажа юношей, громко гаркнул. — Следующий!

И, что-то потыкав в планшете, поднял голову на усвевшегося на шаткий стул молодого парня с густыми бровями.

— Фамилия?

— Брежневич. Леонид Ильич. — Окидывая помещение любопытным взглядом, ответил очередной спасённый.

— С какой целью проникли на территорию Специальной Военной Операции. И как оказались без документов?

Конец первой Интерлюдии.

Интерлюдия вторая. * мая 202* года. Время — где-то через три часа, после перехода «беженцами» линии фронта.

— И как вам, Арвид Янович, ТАКОЕ будущее? — Шёпотом и, специально выделяя тоном ключевое слово, тихо поинтересовался Николай Викторович «Подгорнов». И, брезгливо поморщившись, скривился. — Хоть бы переодеться дали, спасители!

— Ну, по сравнению с тем хайтеком, который виделся нам из нашего семьдесят второго года, честно скажу, не очень. — Вымученно улыбнувшись, признался «ухилянт», при составлении легенды взявший себе благозвучную русскую фамилию «Пельшов». И, окинув взглядом провисающий местами тент военной палатки, печально добавил. — Кто ж знал, что эти… «неблагодарные потомки» доведут дело до такого, прошу меня извинить, полного пиздеца!

— Да уж, Арвид Янович. — Так же тихо присоединился к беседе Юрий «АндропОвич». — Я, как и все мы, знал из предоставленных попавшими в наше время людьми материалов, что между Россией и Украиной происходит военный конфликт. Но, признаюсь честно, никак не ожидал ТАКОГО!

— А дроны! А дроны вы видели? — Забыв, о недавно пережитом ужасе, с восхищением спросил перевозбудившийся «Устинович». — Это же совершенно новое направление, как в военной, так и разведывательной технике⁈

— Не стоит так волноваться, Дмитрий Фёдорович, — шёпотом, как и все остальные, укорил Министра Обороны рассудительный Алексей Николаевич «Косыгинов». И, отогнув полог и увидев снаружи спину охраняющего инфильтрантов штурмовика, напомнил. — Нам бы, для начала, выбраться отсюда. Причём, желательно живыми и с, более-менее подходящими документами. А уж закупкой нужного нашей стране вооружения и получением технической документации, займёмся чуть позже.

Конец второй Интерлюдии.

Интерлюдия третья. * мая 202* года. Блиндаж только что закончивших первичный опрос следователей ФСБ. Время, где-то через пять минут после ухода последнего спасённого человека.

— Странные они какие-то. — Вытаскивая из кружки кипятильник и засыпая растворимый кофе, сказал товарищу тот, кто допрашивал «Брежневича» и «Сталинова». И, зачем-то подёргав щекой, нахмурился. —

Вот, вроде бы, всё как всегда. Заморенный, явно испытывавшие несколько дней тяжелейшие лишения, народ. Но, вот печёнкой чую, что-то с этими людьми не так.

— Наплюй. — Отхлёбывая ароматное варево, посоветовал коллега. И, засунув руку под давно не стиранный воротник и почесав грязную шею, устало зевнул. — Мы, со своей стороны, дело сделали. Сейчас, по-быстрому распечатаем бумаги. Отправим в головную контору видеофайлы да забудем о бедолагах. До прибытия очередной партии таких же неприкаянных доходяг.