А «додумался» я до этого по той простой причине, что самки условно-разумных живут больше инстинктами, чем разумом. И, если раньше между ними была вполне приемлемая разница в пять лет, то теперь, когда ей стало «снова шестнадцать», а он вскорости отметит сороковник — полный швах!

Безусловно, внешняя видимость «счастливого брака» может и сохраниться. Но вот в том, что у пошедшего на должностное преступление, и рискнувшего собственным будущим и карьерой, заботливого мужа, в скором времени не вырастут большие и ветвистые рога, за это я не поручусь.

Хотя… Кто я такой, чтобы заниматься пустопорожним морализаторством или, тем более, осуждать этих людей? К тому же, живая и здоровая, пусть и слегка ошалевшая от прихода второй молодости и азартно ебущаяся налево и направо женщина, в любом случае лучше, чем больная и готовящаяся вот-вот склеить ласты и предстать перед Создателем.

А, что касается «любови-моркови»… Ну, в том, что у девчули она будет, я нисколько не сомневаюсь. Да и новых «морковок», уверен, найдёт очень скоро и в достаточном количестве.

В общем, в пизду все эти догадки и психологические выверты. Я своё дело сделал, а дальше, хоть трава не расти. Ну, или «ебись оно всё конём». Это уж, как кому больше нравится.

Извините за мой французский.

К тому ж, я почти на сто процентов уверен, что даже знай мужик, что она обеспечит ему рога и, скорее всено, возможно, что и бросит, он всё-равно сделал бы то же самое. Отдал бы последние деньги, пошёл на служебный проступок и поставил бы на кон своё будущее ради любимой.

Так что — уважаю!

И, ещё раз мельком взглянув на заинтересовавшего меня человека, я отложил в памяти его внешность и полные физические характеристики.

В принципе, благодаря симбионту, я и так «ничего на забываю». Но, этого чувака я отметил отдельно. На «личном», так сказать, уровне.

Не то, чтобы, вот «прямо счас и сразу», брошусь его облагодетельствовать. Но, ежели будут у парня какие-то трудности, то обязательно помогу. Да, хотя бы деньжат на «женщин с низкой социальной ответственностью» подкину.

Всё лучше, чем, «роняя скупую мужскую слезу», «гонять дуньку кулачкову» в одиночестве.

Простите, ежели кого обидел.

Интерлюдия. Квартира на Кутузовском проспекте. ** апреля 1972 года. Через несколько часов после исцеления главным героем супруги офицера девятого управления.

— Здравствуйте, Галина Леонидовна. — Вежливо и, можно сказать, даже с некоторой долей подобострастия, поприветствовал хозяйку, одетый в гражданский костюм, но с хорошо заметной военной выправкой, человек лет пятидесяти,.

— Здорово, коль не шутишь, Виктор Семёнович. — Фамильярно и, даже не пытаясь скрыть «барские» нотки в голосе, и специфическим, «особенным» тоном, которым помещицы восемнадцатого-девятнадцатого веков разговаривали с подневольными и находившимися в их полной власти холопами, небрежно бросила хозяйка роскошных апартаментов. И, вперив в вошедшего цепкий, и какой-то алчущий взгляд, поторопила. — Ну, говори, с чем пожаловал? Обрадуй, так сказать, старую и больную женщину.

— Ну, какая же вы старая. — Залебезил мужчина. — Вы у нас — первая красавица Москвы! — И, напоминая о сделавшем после женитьбы на дочери Генерального Секретаря, великолепную карьеру Чурбанове, постарался свернуть с неприятной темы. — Замуж вот, недавно вышли, хорошеете с каждым днём!

— Не гони пургу! — Поморщившись, остановила поток славословия совсем недавно отметившая сорокатрёхлетие, уже немолодая и явно склонная к полноте хозяйка.

Она остро чувствовала приближение неизбежной, бывшей, наверное деже страшнее смерти, поры увядания. И это, время от времени, и с каждым днём всё чаще и сильне, заставляющее покрываться холодным потом ощущение, изрядно портило ей жизнь.

И потому, как это часто бывает у не обладающих большим интеллектом людей, всеми силами стремилась «отодвинуть» эту пугающую грань. А, вернее, просто-напросто обманывала себя. Топила личный ужас в огромных порциях алкоголя, Искала утешения в объятиях, молодеющих с каждым годом любовников. И коллекционировала, «купленные» по случаю, ибо мало кто отваживался требовать деньги с дочери Первого Человека Государства, золотые украшения, бриллианты и прочие, так радующие глаз и «греющие душу», драгоценности.

До которых «девочка по имени Галина» была ох, как охоча. Причём, до такой степени, что даже не гнушалась «заказывать» понравившиеся ей цацки, прибегая, через посредников разумеется, к услугам людей, давно и прочно стоявших по ту сторону закона.

О таких мелочах, как убийство прошлых, не желающих «подарить» приглянувшуюся «безделушку» распоясавшейся от вседозволенности и безнаказанности «королеве», владельцев, она даже не задумывалась.

Не царское это дело. Переживать о поломанных судьбах всякой, копошащейся у ног и не заслуживающей даже толики её внимания, шелудивой, улыбающейся в глаза и распространяющие порочащие её слухи за спиной, черни.

— Виноват, Галина Леонидовна. — Сглотнув и, усилием воли удерживая на лице маску холуйской любезности, сдавлено прохрипел не испытывающий ничего, кроме ненависти и презрения, мужчина.

— Сама знаю, что виноват. — Скорчила брезгливую мину барыня. И, сгорая от нетерпения, поторопила. — Ну что? Экстрасенс вылечил эту нищую дурочку?

— Так точно! — Вытягиваясь по стойке смирно, отрапортовал мужчина. — Сеанс, судя по докладу нашего человека в его окружении, был проведён сегодня днём, сразу после возвращения на загородную базу этой, таинственной и, прошу заметить, охраняемой даже лучше, чем члены нашего правительства, персоны!

— Вот, что деньги животворящие с людьми делают! — Победно ухмыльнулась сразу же повеселевшая женщина. И, явно подобрев и пребывая в хорошем и приподнятом настроении, улыбнулась, только что перешедшему из разряда «докладчиков» в категорию «светские собеседники», мужчине. — Кстати эта, «коза болящая», кто она по жизни? И вообще, как прошло?

— Супруга одного из сотрудников "девятого управления Тут же доложил мужчина. И сразу же перешёл ко второму, заданному этой властной женщиной, вопросу. — Судя по предоставленным нашими людьми сведениям, всё получилось, как нельзя лучше. Пациентка нашего… гхм-м-м-м… гостя, по щелчку пальцев и, как утверждают наблюдатели за сотую долю секунды, избавилась от недуга. И, так же, как и в случае с вашим отцом и другими, подвергшимся экспериментальным методам лечения Членами Правительства, очень сильно помолодела.

— Значит, будем брать! — Даже не задумываясь о том, что что-то может пойти в разрез с её сиюминутными желаниями и хотелками, выдала вердикт, считавшая себя не много ни мало, а «единственной советской принцессой», дочь Генсека. И, взмахнув полными руками и сделав несколько неуклюжих но, казавшимися ей самой верхом хореографического совершенства, «па» по комнате, остановилась напротив того, кого «справедливо» и вполне искренне считала собственной прислугой и приказала. — Значит, завтра с утра организуй мне этого, как его там… «Принца». — И, выдвинув шуфлядку, небрежно бросила на, стоящий у окна дубовый письменный стол, три пачки сторублёвых купюр. — Надеюсь, этого хватит?

В то, что продаётся и покупается «всё и вся», она верила так же непоколебимо, как в то, что завтра взойдёт Солнце. А уж, когда просьбу, подкреплённую такими деньжищами озвучивает ОНА, тут любой, по мнению женщины, должен был, высунув я зык от усердия и роняя тапки, бросить всё и примчаться выполнять её требования.

Однако, по-прежнему стоящий на вытяжку мужчина, не спешил убирать выданные тридцать тысяч в карман. И, судя по выражению лица, мучительно обдумывал, стоит ли посвящать эту, зарвавшуюся и «заигравшуюся во власть небожительницу», обо всех нюансах.

— Ну? Что ещё не так? — Чувствуя, как внезапно нахлынувшее хорошее настроение уходит, как вода в песок, нахмурилась Галина Леонидовна. И, подозрительно прищурившись, процедила сквозь зубы. — Или, считаешь, что этого мало?