Каким таким людям, спросите вы?

Так нам, любимым. Которые, исключительно благодаря фантастически сложившимся обстоятельствам, пришли сюда первыми. И, «по праву нашедшего», завладевшими, никому пока не известным богатством.

Какое-то время пришлось подождать, пока сделанный мою проход не остынет. И, наконец, стараясь не дотрагиваться до всё ещё пышущих жаром стен недлинного коридора, мы вступили под своды древнего храма.

Где, как вы, наверное успели догадаться, было темно, как у негра в жопе. То есть, простите великодушно, «хоть глаз выколи». Ну, это уж, как кому нравится. Ибо, на мой, не слишком то и просвещённый взгляд, и экскурсия в анальное отверстие к рандомно выбранному представителю чернокожей расы этой Локации, и лишение очень важного для организма органа зрения, в обоих случаях, так себе удовольствие. Я бы сказал «на двоечку с минусом». По любой. Хоть «пяти», хоть «десяти» бальной, шкале.

Правда, сумрак не доставил такой уж неразрешимой проблемы. Так как мы с Мариной и Леськой сразу же зажгли по десятку холодных и, не требующих сколько-нибудь существенных затрат магической энергии, огоньков. Давших достаточно света для того, чтобы раскрыть всё великолепии открывшейся перед нами и поражавшей воображение, картины.

Для начала я, просто из озорства, а не по причине такой уж сильной надобности, хлопнул в ладоши и, сотворив небольшой смерч, сдул пыль с груд лежавших перед нами сокровищ. И, дабы не дышать этой, скопившейся за много веков гадостью, заключил мутное облаков в силовой кокон и, через проделанный мною проход отправил наружу.

А потом все, исключая разве что вашего покорного слугу, застыли в благоговейном трепете перед этим, несметным по меркам обычного человека, богатством.

Всё-таки, есть какой-то маркер в мозгах, обитающих в Мирах-Карьерах, и заточенных под добычу полезных ископаемых и редкоземельных металлов, условно-разумных. Заставляющий замирать в священном трепете и, затаив дыхание, начинать мечтать о несбыточном.

Ну-ну… Пчёлы, они ведь тоже «думают», что добывают мёд для себя, а не для пасечника.

Но это я так… «О птичках»…

И, заложив руки за спину, я принялся мысленно выстраивать логистическую цепочку. Для успешного перемещения «найденного» нами клада и последующей эвакуации.

Ну и придумывать очередную порцию отмазок, куда ж без этого.

К чести, на весьма недолгое время напрочь потерявших дар речи людей, пришли в себя они очень быстро. Да и, глупо было бы думать, что, имеющие недюжинное самообладание и привыкшие действовать в разнообразных стрессовых ситуациях, члены «Совета двенадцати» и сотрудники Комитета, не справятся с ситуацией.

Так что уже через несколько секунд, вслед за осторожным вопросом Пельше, раздалось лёгкое покашливание Леонида Ильича и еле слышная но, так никем и не понятая, произнесённая на грузинском языке реплика Сталина.

Но, поскольку информационного посыла в этих звуках было ноль целых, хуй десятых, я благоразумно промолчал. Извините за мой французский.

А в следующий раз нарушил тишину Юрий Владимирович Андропов.

— И как это прикажете понимать, Ваше Высочество? — Слегка дрожащим но, с каждым произнесённым слогом обретающим всё больше уверенности голосом, обратился ко мне он? И тут же, как полагаю, основываясь на высказанной после феерического исчезновения Мэй Синг, догадке, набычился. — Как полагаю, всё это, — тут он обвёл взглядом лежавшие перед нами сокровища, — вы предполагаете отдать таинственному, «важному» человеку в Китае?

«Ну вот, блин… Сами придумали, сами обиделись»! — Про себя хмыкнул я.

А вслух поспешил успокоить, начавшего слишком уж сильно волноваться, Юрия Владимировича.

— Да нет у меня никакого «человека в Китае». — Отрицательно покачав головой, пренебрежительно фыкрнул я. И, стукнув в сердцах кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой, признался. — Но, относительно того, что эти богатства мы используем в качестве подношения, вы целиком и полностью правы!

— Так, расскажите же, кто эта таинственная личность, наконец! — Забыв, про лежащие у их ног тонны золота, нетерпеливо воскликнул Георгий Карпович Цинёв. И, снова наливаясь, ставшей уже привычной но, по-прежнему не очень здоровой краснотой, припечатал. — Или так и будете, до самого конца, водить всех за нос?

— Прошу меня простить, но, пока глубокоуважаемая Мэй Синг не доставит подтверждение и согласие на встречу, раскрывать что-либо считаю просто преждевременным. — Стараясь, чтобы мои слова звучали как можно более убедительней, отрицательно помотал головой я. И, расставляч «точки над "Ё», поипечатал. — К тому же, не факт, что эта, очень значительная и поистине всемогущая личность, захочет тратить на нас своё драгоценное время.

— Вы забываетесь! — Взвился и, разве что не подпрыгнул до, очень между прочим, высокого, потолка Цинёв. Благо, кондиции помолодевшего, и обретшего завидное здоровье тела позволяли. И, оглянувшись на своего шефа в поисках поддержки, почти простонал. — Юрий Владимирович! Ну, хоть вы! Помогите же призвать этого наглеца к порядку!

На что, несколько растерявшийся Андропов пожевал губами. И, извиняюще посмотрев на меня, отвёл взгляд.

А успокоил всех, и заставил мыслить конструктивно, как всегда немногословный но, как уже говорил, с первой же минуты пребывания в своём новом качестве завоевавший непререкаемый авторитет, Сталин.

— Думаю, не стоит так сильно давить на Его Высочество. — Негромко но, оттого не менее веско и внушительно, подвёл черту он. Давайте, как предлагает Принц, дождёмся возвращения нашей, прекрасной, загадочной и таинственной гостьи из Поднебесной. А пока займёмся экспроприацией и, как понимаю, переместим золото в используемое Его Высочеством, межмировое пространство.

И, отдельно хочу отметить, что никаких выкриков, вроде «вы предлагаете таскать эти тяжести нам»? «Да как вы смеете»? Или же, завуалированного но, оттого не менее понятного «не барское это дело», не прозвучало.

Все, включая охранников из «девятки», членов «Совета Двенадцати» и самого Сталина, дисциплинированно брали килограмм по сорок-пятьдесят презренного металла и, пройдя мимо меня, при помощи лёгкого касания отправлялись в Стазис.

Исключение составили лишь Леська и Марина. И, хотя моя девушка по физической мощи могла дать фору любому, самому сильному мужчине из неодарённых, «припахивать» её не стали. Марина просто смотрела на всё большими, широко распахнутыми от изумления глазами. И, честное слово, даже не хочу знать, какие мысли бродили в этот момент в её хорошенькой головке.

Мелкая же просто дурачилась. Примеряя разные побрякушки и требуя от мамы подтверждения её «неописуемой красоты».

На что суровые, и немного запыхавшиеся, мужики смотрели с умильной улыбкой. А ваш покорный слуга делал «строгое лицо». Чётко и ясно давая понять, что все, абсолютно все висюльки и драгоценности, целиком и полностью уйдут по назначению.

И не потому что мне было жалко «побаловать ребёнка». Просто, тот, кто устанавливает правила, в первую очередь и без любых оговорок, обязан их выполнять. А то ведь, есть в Советском Союзе один, позорящий Страну и, даже спустя пол века остававшийся «притчей на языках», очень дурной и плохо пахнущий пример.

Это я про «Халю Брежневу». Которая, нагло и беззастенчиво пользуясь «родительской любовью» творила такое…

Двадцать с лишним здоровых дядек брали за раз плюс-минус тонну. Так что, нетрудно подсчитать, что «на всё, про всё» потребовалось одиннадцать ходок.

После чего, по требованию всё того же, «вездесущего» Цинёва, подтверждённого просящим кивком Андропова, мы с девочками тщательно осветили все, какие только возможно, щели и закутки. А все остальные, так же скрупулёзно их облазили и осмотрели. На предмет, завалявшихся, затерявшихся и просто, по запарке не замеченных, предметов.

И, ещё через двадцать минут, убедившись, что выгребли мы всё подчистую я, невзирая на демонстративно надутые губки и заблестевшие на ресничках слёзки, отобрал у мелкой последние украшения и перенёс всех в Стазис.