А она сейчас именно что работала. То есть, занималась делом и выполняла свои прямые обязанности. Так как, сведя знакомство с ней в будущем, я знал, что основная специализация этой, юной на вид но, успевшую прожить больше двухсот лет, девушки, называется «педагог».

Не тот, что «мама мыла раму», так как все знания, необходимые для успешной жизни и продуктивной деятельности, загружаются в мозг истинного разумного вместе с вживляемым на уровне эмбриона симбионтом. А тот, который «Сидоров, садись, два»!

Только вот это самое «два», имеет очень большое значение и печальные, к счастью для немногих, последствия. Так как Воспитатели в Содружестве проводят самую настоящую селекцию. Или, говоря по-русски, отбор юных, не вступивших в полную силу, особей. И, как только что сказал, к всеобщему благу и удовольствию, к счасть не очень часто, вынуждены прибегать к выбраковке.

То есть, физическому устранению, не сумевшего совладать с полученной силой и, как следствие, «пошедего в разнос» юного мага. Вот такая вот, «ёбаная се ля ви» и «кровавая проза жизни». Извините за мой французский.

Хотя, как уже упоминал, такие, выходящие из ряда вон и вопиющие случаи, достаточно редки. Так как все генетические карты в Содружестве давно составлены. А благоприятные сочетания ДНК и, как следствие, понимание того, что «получится на выходе», опробованы тысячелетиями и, как все знают, вполне успешно и продуктивно, работают.

И — да… Нашим женщинам, к какому бы виду и расе они не принадлежали, давно перестали нравиться «плохие парни». Просто-напросто за неимением оных. Не доживает генетический мусор до возраста половой зрелости.

В общем, Мэй Синг тестировала обоих, изрядно помолодевших и, кстати, воспринявших это как должное, дядек. И, как ни прискорбно это звучит, решала животрепещущий для них обоих вопрос, «быть им», или «не быть».

Нет-нет… Того, что она, разочаровавшись в выбранных мною кандидатах, немедленно поотрывает им бОшки, я не боялся. Но вот, воспользоваться «одним из своих умений», и, переместив в собственную версию Стазиса, затолкать в медкапсулу для условно-разумных и лишить способностей — это запросто!

И оспаривать её решение я не стану. Так же, как и не пойду против стальной воли этой, во всех отношениях замечательной и прекрасной, женщины. Ибо, как ни крути, статус Мэй незмеримо выше, чем мой. Не говоря о том, что, в отличие от вашего покорного слуги, находится она здесь вполне официально, и на законных основаниях.

А не так, как я. Появившийся в обеих версиях этой Локации благодаря поистине фантастическому и, чего греха таить, очень благоприятному для одного, как давно подозреваю, скорбного умом, «пришельца из ниоткуда».

К счастью для всех, «экзамен», в чём бы он не заключался, Сталин и Худенко выдержали. Сохранив на плечах свои, очень нужные Стране и огромному количеству людей, головы. И даже не лишились магических способностей.

За что я про себя, но оттого не менне жарко и искренне, поблагодарил всех. В первую очередь Создателя. Затем мудрую и рассудительную Мэй Синг. А так же Иосифа Виссариновича и Ивана Никифоровича за то, что «не подвели» и «оправдали доверие». Ну и, естественно, себя любимого.

Который, очертя голову (Прости, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего), раз за разом ввязывается в различный блудняк. А, вернее, зачастую сам является инициатором всевозможных, проходящих в «миллиметре от края», авантюр и происшествий. И, несмотря на это, постоянно, ухитряется «пролезть в игольное ушко» и выйти сухим из, изрядно взбмламученной им самим, воды.

Так как «накал страстей» понемногу сошёл на нет, а разборки со мной, а так же сопутствующие им «наезды» и обвинения, перетекли в вялотекущую фазу, все без исключения обратили внимание на «странные и необчные» манипуляции, проделываемые только что обращёнными Худенко и Сталиным.

И, понаблюдав несколько минут, как «юные маги» пуляют в пустыню огненные шары, лупят куда ни попадя молниями и, для пущего визуального эффекта подхватив с поверхности десяток килограммов песка, закручивают воздушные смерчи, с широко раскрытыми от удивления ртами вылупились на… угадайте с трёх раз, кого?

Пра-виль-но! В этот, впрочем, как и во все прошлые разы, «козлом отпущения» или, говоря дипломатическим языком, «источником информации» и «мальчиком для битья», опять назначили меня.

Ага! Кто бы сомневался! Хотя, если как следует разобраться, то единственным баламутом и возмутителем спокойствия был «сами знаете кто». Ну, разве что одну мелкую и, с нетерпением подпрыгивающую от радости и желания присоединиться к движухе, и потому крепко удерживаемую заботливой мамой за шиворот девочку, тоже можно причислить к этому, во всех отношениях замечательному и ни с чем не сравнимому, племени.

Кстати то, что Леська поддавалась и подчинялась маме, нужно отметить особо. Так как, нельзя помешать одарённому, просто ухватив его за воротник. И, используя одно из своих умений, девочка могла в любой момент телепортироваться и с лёгкостью переместиться куда угодно.

Так что, она скорее дурачилась и подыгрывала маме, чем действительно хотела «поучаствовать в веселье» и помешать, хорошо знакомой ей по учёбе в Военно-Магической Академии, строгой и требовательной Мэй Синг.* (Более подробно об этом читайте в цикле романов «Эльф на плоской Земле»).

Меня же, тем временем, «взяли в оборот» по второму кругу. И теперь, как вы, наверное догадались, причиной «допроса с пристрастием» стало обретение магических способностей Сталиным и Худенко.

— Как это понимать, Ваше Высочество? — С места в карьер, коршуном налетел на меня приснопамятный Георгий Карпович. — И кто этот, прошу меня простить, неведомый и загадочный молодой человек?

«Как хотите, так и понимайте». — Чуть было не пизданул я. То есть, прошу простить, сгоряча не озвучил слишком поспешный и необдуманный ответ.

К счастью, в беседу вступил, как я знал из Википедии, бывший неплохим хозяйственником и, наверное поэтому, хорошо знавший Худенко, Виктор Васильевич Гришин. При котором «Москва процветала». Но, при этом, по слухам, не брезговавший взятками и «имевший рыльце в пушку».

Ну да, хрен с ним. Создатель ему судья. Сейчас же, ну, по крайней мере для меня, самое главное было то, что он встрял в разговор и, тем самым, выкроил для вашего покорного слуги небольшую передышку.

А то я уже изрядно подзаебался, то есть, извините за мой французский, утомился, устал и вообще, полностью выбился из сил. Надоело мне каждый раз «быть крайним» и отвечать за все «упоротые косяки». И, главное, даже те, о которых «ни сном ни духом». А так же отчитываться за постоянно происходящие вокруг меня, разные, большие и маленькие, глобальные, а так же совсем незначительные, с моей точки зрения, разумеется, события.

— Это Иван Никифорович Худенко. — Внимательно присмотревшись к неофиту, просветил всех, Гришин. И, видя удивлённые и, по по большей части, искренне недоумевающие лица соратников, выдал чуть больше подробностей. — Экономист и председатель одного экспериментального колхоза в Казахской ССР. Осуждён по линии ОБХСС и сейчас, если мне память не изменяет, должен отбывать срок в колонии общего режима.

И тут, «большие люди» все как один, причём безо всякого исключения, дружно вызверились на меня. Кстати, с таким «кровожадно-заинтересованным», я бы даже сказал, «плотоядно-гурманским» выражением лиц, что стало немножечко неуютно. Причём, до такой степени, что сразу же захотелось послать всё на хуй, то есть, простите, отмежеваться, скоренько распрощаться или, наплевав на приличия, даже не делая этого, «свалить к ебене матери». В очередной раз извините за мой французский.

Не важно куда. Главное, подальше от этих, требовательно-осуждающе-обвиняющих взглядов. Которые, несмотря на все мои ухищрения «проскочить между ёбаных», то есть, простите, как-то выкрутиться используя обстоятельства, сразу же догадались что к чему и собирались припереть к стенке и, конечно же, призвать к немедленному ответу, вашего покорного слугу.