Правда, немного печалило то, что опять нарушаю законы и подставляю ни в чём не повинных сотрудников исправительно-трудовой колонии. Хотя… учитывая особенности психологии и менталитета практически любого условно-разумного, думаю, что дело можно поправить деньгами.

У меня как раз, почти пятьдесят тысяч безхозных рублей в наличии. Валяются в Стазисе без толку. Без возможности официального применения. Вот и «занесу» их начальнику лагеря. Тайно, само-собой. Ин-ког-ни-то! Но, при этом, оставлю какую-нибудь, «сопроводительную записку». Мол, так и так… «Спасибо за содействие. Всё прошло хорошо. А это вам за беспокойство».

И вот, безо всякого опасения, хуй ложу по топор, что это прокатит. Тем более, что спасаемый человек, без моего вмешательства скоро отдаст Создателю душу.

Прошу прощения за столь откровенные анатомические подробности.

А так… Подсуетятся чуть-чуть. Где надо «подмажут» и «кому надо сунут». А несуществующее тело фиктивно «кремируют».

И не то, чтобы меня сильно волновала судьба начальника колонии. Но, если есть возможность, а тебе, при этом, хорошее дело ничего не стоит, то всегда нужно поступать по справедливости.

Вступать в дебаты с Худенко, так же, как и давать ему многословные объяснения, я не стал. А просто, дождавшись пока интересующий меня человек пойдёт в туалет, молча схватил силовым щупальцем и, словно тряпичную куклу, засунул в Стазис.

Не было у меня времени рассусоливать. Завтра Мэй Синг должна вернуться. Да и про «денно и нощно», причём «ни на секунду не смыкая глаз», несущих свою, прямо скажем, нелёгкую службу, отряжённых для нашей с девочками охраны сотрудников девятого управления, тоже забывать не стоит.

В общем, я мчал обратно в Подмосковье на всех парах. А, для того, чтобы скоротать время, вспомнил про ещё одного персонажа. Сыгравшего в судьбе только что спасённого мною Ивана Никифоровича, можно сказать, решающую и ключевую роль.

Речь идёт о некоемом Михаиле Рогинце. По слухам, бывшем другом самого Леонида Ильича Брежнева. И занимавшем пост министра сельского хозяйства Казахской ССР.

Который, посетив экспериментальный совхоз и, увидев построенные для рабочих коттеджи, вышел из себя и «начал брызгать слюной».

«Во дворцах жить захотели»! «Не по чину берёте»! — Орал разъярившийся чиновник.

А, услышав в ответ, что в стране строится коммунизм, где от каждодго будут требовать по способностям, а давать по потребностям, «поставил быдло на место».

«Потребности у всех будут разные»! — Ничто же сумяшеся заявил он. — «У меня одни, а у вас другие»!

А сопровождающий его жополиз из министерства, с возмущением констатировал. «У вас „простой тракторист“ получает больше, чем заведующий отделом в нашей организации! Разве это справедливо»⁈

Ну, что сказать… Типичная картина для любого сообщества условно-разумных. Где любая, дорвавшаяся до кормушки и управления паразитирующая мразь сразу начинает мнить себя выше простого, честно тянущего лямку, работяги.

А в почёте не человек труда а такие вот, зажравшиеся и потерявшие связь с реальностью пиздаболы. В очередной раз вынужден извиниться за мой французский.

И да… колхозников из коттеджного посёлка всё-таки выгнали. А на их место заселились «нужные» люди из «партийного аппарата» и «чиновничьего сословия».

Кстати, просмотрел я, распакованный из архива файл, об этом самом Рогинце. В котором, помимо скупых сведениях о его «профессиональной деятельности» есть маленький раздел «репутация». Где имеется всего лишь одна строчка. А именно «сыграл ключевую роль в прекращении сельскохозяйственного эксперимента И. Н. Худенко».

Нормально да⁈ Жил такой вот, не побоюсь этого слова, «долбодятел». А всех достижений — это то, что сломал судьбу и довёл до могилы хорошего, и — главное! — нужного Стране и людям, человека.

Сейчас этому «деятелю» шестьдесят два. А умрёт он, через восемь лет, в одна тысяча девятьсот восьмидесятом. Так что, думаю, Иван Никифорович сумеет, прозрачно и недвусмысленно намекнуть Сталину, что «долг платежом красен».

И, не в меру ретивый «поборник справедливости» и «указыватель быдлу на его место» поведёт оставшиеся ему годы не на «заслуженной пенсии». А займёт, покинутое при моём активном участии, место Худенко в зоне.

Хотя, вмешиваться в этот, вне всякого сомнения занятный и душещипательный процесс, я не стану. Это их, ни коим образом не касающиеся меня, местечковые разборки. К тому же, зная природу и менталитет условно-разумных, чётко понимаю, что слишком глубоко вляпываться в их дрязги попросту не стоит.

И сам по уши в говне измажусь и, при этом, обязательно останусь виноватым.

Извините, если кого обидел.

На следующий день, часа за два до назначенного Мэй Синг времени, за нами заехал, как понимаю, решивший во что бы то ни стало, «держать и не пущать», а так же «неустанно контролировать», Георгий Карпович Цинёв.

Хотя, положа руку на самый дорогой для любого самца, живущего в любой из известных мне Локаций и при рандомно выбранном государственном строе, орган, смело могу заявить, что в его личном и, вот прямо вот непосредственном, присутствии не было совершенно никакой необходимости.

Ведь, мало того, что, разве что за исключением шестилетней Леськи, «все мы люди взрослые». Так ещё и охраны к нам приставлено «по самое не балуй».

Короче, смело и со всей ответственностью могу заявить, что прекрасно добрались бы и сами.

Так нет же… Припёрся, маму его етить… Волнуется, понимаешь…

Ну — да Создатель с ним! Лицезрение его не слишком довольной морды настроения нам не испортило. А, поскольку, вопреки своим, крепко укоренившимся привычкам, высказываться по какому-либо поводу глубокоуважаемый Георгий Карпович не спешил, то и хуй с ним. То есть, простите великодушно, острого приступа идиосинкразии и желания немедленно дать в морду его присуствие не вызывало. Да и вообще, как это ни странно, вполне себе оставляло равродушным.

Мы втроём молча и, как впрочем и всегда, оперативно, забрались в салон выделенной и, как начинаю догадываться, закреплённой за нами чёрной «Волги». И, в сопровождении двух микроавтобусов с автоматчиками, выдвинулись в Первопрестольную.

Дорога, как мне давно стало казаться, изученная вдоль и поперёк, заняла стандартное количество времени.

«У них, наверное, какие-то дополнительные „фишки“, по пути нашего следования стоят». — Вяло подумал я, наблюдая привычно пустынные улицы. — «Да и вообще, народу, для нашей безопасности задействована, не одна сотня».

Покатав так и сяк в бестолковке эти мысли, на краткий миг почувствовал угрызения совести. За свои самовольные отлучки и прочие, как смутно догадывался, доставляющие много головной боли занятым нашей охраной людям, выкрутасы.

И тут же невесело усмехнулся. Ибо то, что собирался проделать сегодня при непосредственном участии и весьма активной помощи Мэй Синг, как ни крути, поже попадало под определение «деяния с подвыпердотом».

Успокаивало лишь то, что не мог я, внятно и доступно объяснить, существование во вселенной такого явления, как Старший.

В лучшем случае, меня бы просто не поняли. А в худшем и, подозреваю реальном и единственном, просто бы сочли сумасшедшим.

Ибо в стройную и давно «доказанную» торию материализма никоим образом не вписывалась известная мне и, очень сильно подозреваю, тоже не до конца истинная, картина мира.

Но, так как «бить себя пяткой в грудь» и убеждать, никого и ни в чём, в принципе не собирался, то просто выкинул эти, слишком уж умные для простого парня вроде меня, мысли из головы. И, дабы отвлечься, принялся с повышенным усердием пялиться в окно.

Всё ж больше пользы будет, чем забивать бестолковку разной хуетой. То есть, прошу меня извинить, не имеющими непосредственного отношения к делу, а так же деструктивными и не несущими практического значения, размышлениями.