А, «вездесущий» Цинёв, как впрочем и всегда, с подозрением посмотрев на меня, не преминул поинтересоваться.

— Ваше Высочество, вы гарантируете ПОЛНУЮ безопасность?

На что я, по доброму улыбнувшись и пожав плечами, вежливо ответил.

— Ах, мон шер… Не ебите мне мозг, уважаемый Георгий Карпович.

И, действуя телекинезом и активно помогая себе силовыми щупальцами, принялся отправлять «всех заинтересованных лиц» в Стазис.

PS. И да… Извините за мой французский.

«Элиту», то есть, всех членов «Совета Двенадцати» я перевёл в межмировое пространство одними из последних. Замыкающими этой «тёплой», в кавычках, и далеко не простой компании, шли Сталин с Верочкой и Худенко. Ну а последними, то есть, прямо передо мной, я переместил обоих, приставленных ко мне генералов.

Кстати, все четыре смены нашей охраны, тоже были избраны для путешествия в двадцать первый век. Хотя, это наверное и логично. Зачем, скажите пожалуйста, «изобретать велосипед», то есть, подбирать каких-то «особенных» членов команды, когда в наличии имеются давно известные и хорошо проверенные люди.

Едва мы с Мариной и Леськой оказались в бескрайгей черноте, я первым делом заключил в силовой кокон болтающихся без присмотра элементалей. Одновременно «включая» мой внутренний, биологический генератор ультразвука. Который действует на прожорливых, и очень охочих до чужой жизненной энергии маленьких убийц так, что она мгновенно впадают в что-то, донельзя похожее на наркотический транс.

И сразу же, причём далеко не в первый, и даже не в десятый раз укорил себя за то, что никак не найду времени, чтобы избавиться от этой, в иных ситуациях очень даже полезной напасти, навсегда.

А, может, и не в лени, собственно дело? А, скорее всего, меня просто-напросто душит самая обыкновенная жаба? Ведь, как ни крути, а ожидая на Гринвичском меридиане стратосферный бот, вполне мог выпустить на свободу это порождение дьявола. (Прости, Творец, за очередное упоминание имени врага Твоего).

Так что, «нечего на зеркало пенять, коль рожа крива». И нужно, как всегда положив руку на самый дорогой для любого половозрелого самца орган, признаться как на духу.

Пока моя жизнь, так или иначе связана с Мирами населёнными условно-разумными — это «мини оружие, относительно массового поражения» я из своих потных лап не выпущу.

Первым, и без веских на то причин, нападать, безусловно, я ни в коем случае, не стану. Но, начни кто-нибудь «быковать», использую эту «большую дубинку» без всяких сомнений и зазрения совести.

Напомню, что как только мы с девчёнками попали в Стазис, «внутренне время начало свой отсчёт». И вся, оказавшаяся здесь по моей милости шайка-лейка, взялась за активное шебуршение.

Кто-то что-то у кого-то спрашивал. Несмотря на неоднократное и очень строгое инструктирование, завязалась какая-то толкотня. И, само-собой, каждый счёл своим долгом воспользоваться имеющимся у него источником света.

В основном это были дрожащие огоньки от еле заметно чадящих спичек. Иногда перемежаемые электрическими фонариками и ещё более редкими зажигалками.

В общем, зарево было такое, что мы с моими красавицами даже не стали пользоваться светляками.

— Итак, Ваше Высочество? — Обратился ко мне Андропов. — Каковы наши дальнейшие действия? — И, с нервным смешком констатируя факт, Глава Комитета Государственной Безопасности зябко передёрнул плечами и демонстративно провёл лучём зажатого в руке фонарика, освещая чернеющую пустоту. — Ведь теперь, когда мы оказались в этом «неведомом ничто», мы все, целиком и полностью в вашей власти.

— Ошибаетесь, Юрий Владимирович. — Поправил его я. — В данной ситуации мой номер, в лучшем случае, третий. А вся надежда на умственные способности и хорошую память вот это девочки.

Кивком я указал на сосредоточенно сопящую Леську. Которая, несмотря на то, что «теперь она главная», имела очень недовольный и, я бы даже сказал, чуточку растерянный вид.

— Что-то не так? — Обеспокоенно спросил, как всегда крутившийся поблизости и внимательно следивший за всеми, в том числе и за самочувствием моей приёмной дочери, Цинёв. — Или Алеся испугалась и не в состоянии выполнить порученную ей миссию?

— В глазах рябит. — Пожаловалась Леська. И, покосившись на начавшую все больше и больше шевелиться и бузотёрить толпу, шмыгнула своим курносым носиком. — И шумно очень. — После чего, как хорошо воспитанная девочка, вежливо попросила. — Пожалуйста, уберите свет. И пусть шепчутся потише!

— Доча, ты не видишь канала? — Еле слышно поинтересовалась у неё Марина.

— Да я в этом балагане даже не могу сосредоточиться! — В сердцах воскликнула пигалица и в негодовании топнула своей маленькой, обутой в розовые сандалики, ножкой.

Надо отдать должное Георгию Карповичу. Он тут же, практически моментально, «врубился». То есть, говоря нормальным, общечеловеческим языком, правильно оценил ситуацию и зычным голосом скомандовал.

— Всем погасить огонь! Выключить фонарики и соблюдать режим полного молчания! — И, уже немного тише, но всё ещё достаточно громко для того, чтобы люди услышали, пояснил. — Вы мешаете настроиться проходчику. И, таким образом, чем больше будете шуметь и нарушать дисциплину, тем дольше просидите в этом, забытом Богом и никак не предназначенном для людей месте!

«Могёт» — С уважением подумал я.

И, мысленно поставив плюсик, пообещал себе, при следующем его «наезде» не костерить мужика слишком сильно. Ведь, как утверждают умные, умеющие хорошо жить люди, «мысль материальна». И даже мои, не высказанные вслух проклятия, могут навредить чьей-то карме.

То есть, в данном конкретном случае, слегка поднасрать слишком уж дотошливому и, как по мне, с параноидальным перфекционизмом, выполняющему возложенные на себя обязанности, а потому придирчивому сверх меры, Георгию Карповичу.

Как только всех «хрононавтов» накрыла темнота, а отголоски последних шепотков стихли, Леська начала действовать. Попросив маму зажечь светлячёк, принялась бродить туда-сюда, то удалясь то приближаясь к основной массе народа. И, как понимаю, что-то различая в этой, кромешной, как у негра в жопе, абсолютно непроницаемей темноте.

— Нашла, — минут через пять неустанных поисков и очень напряжённого молчания, уведомила она. — Один проход в наш Замок. А второй на пляж в Индонезию!

— Доча, ты уверена? — Боясь спугнуть удачу, осторожно поинтересовался я.

— Ф-ф-ф-ф, тысячу раз ходила. — Пренебрежительно фыркнула мелкая.

«Ну да…», — мысленно согласился с Леськой я. — «Куда-куда, а на экваториальный пляж с Северной и Холодной Швеции мы перемещались чуть ли не ежедневно. Так что неудивительно, что чудо-ребёнок отложил „координаты“ в подкорке и одними из первых нашёл выход именно эти места».

— Так, это же замечательно, милая. — С облегчением выдохнул я. И, вытирая выступивший от напряжения пот, признался. — Я ведь, честно сказать, был готов, что путь откроется лишь в место нашего поспешного бегства!

— Прошу прощения, Ваше Высочество. — Перебил меня Леонид Ильич Брежнев. — Как понимаю, вы не были до конца уверены в успехе и, как только что сказали, намеревались переместить нас в эпицентр взрыва атомной бомбы?

— Ошибаетесь, Леонид Ильич. — Отрицательно покачав головой, поспешил успокоить его я. — Во-первых, если бы нашёлся только один проход, мы могли принять решение о возвращении. Ну а, во-вторых, в случае выхода в неблагоприятной и враждебной местности, «наружу» переместились бы только одарённые. У которых, согласитесь, шансы на выживание в экстремальных условиях гораздо выше, чем у обычного, рядового, пусть даже и хорошо подготовленного человека!

— Мы вас поняли, Ваше Высочество! — Поспешил вмешаться в нашу пикировку Пельше. И, обращаясь к слегка забеспокоившемуся Брежневу, сказал. — Леонид Ильич! Полагаю, сейчас не время и не место для разных домыслов и голословных обвинений. И, раз уж наша маленькая экспертша нащупала проход, то давайте решать, что для нас предпочтительнее?