А мы с девочками, запрыгнув с ожидавший под покровом невидимости флаер, взяли курс на Москву.

Интерлюдия. Малый Зал заседаний в Кремле. Время — сразу же после отбытия главного героя и сопровождающих его Марины и Леси на «секретную лесную базу».

Все, немного ошарашенные, слегка вспотевшие и, оттого поначалу молчаливые, члены «тайной операции», расселись по своим местам и замерли в неловком молчании. Которое, на правах формального лидера и, после появления Сталина, ставшего «вторым человеком в Государстве», наконец нарушил Леонид Ильич Брежнев.

— Что скажете, товарищи? — Прервал тягостную тишину он. — Как это понимать? И, в конечном итоге, как ко всему этому относиться?

— А у нас есть варианты? — Грустно усмехнувшись, задал риторически вопрос Пельше. И, указывая на, уже обсуждаемую, и приберегаемую на самый крайний случай, возможность, уточнил. — Кроме немедленного физического устранения. Со всеми, вытекающими из этого непоправимого шага, последствиями. В виде безвозвратной потери троих и, как совсем недавно выяснилось, далеко не единственных на нашей планете одарённых. И это не считая утраты шанса, на обещанный Его Высочеством визит в «их», — Арвид Янович специально выделил интонацией это слово, — будущее. Результаты которого трудно переоценить. А преимущества для нашего Государства, в виде технологий и знаний, будут иметь поистине решающее значение в предстоящем противостоянии.

— Никто с этим не спорит. — Подал голос Дмитрий Фёдорович Устинов. — И речь, ни в коей мере и никаким образом, не идёт о кхм-м-м… столь пугающих и кардинальных мерах. Просто. — Здесь Министр Обороны сделал небольшую паузу для обдумывания. И, собравшись с мыслями, продолжил. — Мы говорим о… несколько своеобразной трактовке, самостоятельно присвоенных Его Высочеством, полномочий. И, как следствие, вытекающих из этого… немного поспешных и не до конца продуманных действий. Вызывающих кхм-м-м… некоторые, вполне закономерные опасения и требующих выработки… подходящих к случаю рекомендаций.

— Так ведь, «рекомендовали» уже. — Не сдержавшись, непроизвольно хмыкнул Косыгин. — А так же «намекали» и, разве что насильно не вдалбливали в его упрямую голову, что не стоит спешить и «запрягать телегу впереди лошади»!

После полушутливого и, несколько ироничного замечания Андрея Николаевича, атмосфера в помещении чуточку потеплела. А все присутствующие, с лёгкими намёками на улыбку, переглянулись и принялись вспоминать сегодняшнее, очень сильно выходящее за привычные рамки, происшествие.

Члены «Совета Двенадцати» разбились на пары и тройки. И, негромко обсуждая «экспедицию за сокровищами», делали какие-то, пока не выносимые на всеобщее обсуждение, выводы.

Наконец, минут через десять, когда раздававшиеся повсеместно шепотки и гомон утихли, слово взял Иосиф Виссарионович Сталин.

— Принц Генрих, бесспорно, тот ещё тип. — Не повышая голоса, издалека начал он. — Чуждый нашей, советской идеологии и, возможно, даже преследующий какие-то свои, не до конца а, если быть точным, то вообще не понятные нам, интересы. Но, пока декларируемые намерения и, главное, действия Его Высочества идут на пользу нашему общему делу, мы вынуждены терпеть проявления его ребяческой импульсивности. А так же непослушание и причуды весьма своеобразного характера. — Иосиф Виссарионович обвёл всех твердым, не терпящим возражения взглядом и припечатал. — И, до тех пор, пока мы полностью не исчерпали все возможности, предоставляемые сотрудничеством с гостями из будущего, ни о каких «кардинальных мерах» и прочей, могущей навредить нашей Стране ереси, не может быть и речи! А что касается «несогласованности» и перманентных и доставляющих очень много головной боли «взбрыков» Его Высочества, то придётся научится терпеть. Тем более, что вернувшись к себе домой он, скорее всего, полностью перестанет оглядываться и прислушиваться к нашему с вами мнению.

— Но это же возмутительно! — Вскочил с места и выкрикнул свою точку зрения, Андрей Андреевич Громыко. — Неужели мы не найдём управы на этого… этого взбалмошного мальчишку⁈

— Да, что вам не нравится, то? — Вступил в спор, молчавший до сих пол Николай Анисимович Щёлоков. После получения сведений из будущего, из которых стало ясно, что его супруга была застрелена во время предпринятого ею покушения на Андропова, а сам он подвергся травле и вынужден был покончить жизнь самоубийством, министр МВД считал себя обязанных визитёру из будущего. И поэтому, решил встать на его защиту. — Вы же должны понимать, что Его Высочество, вследствие королевского происхождения и полученного соответственного воспитания и, несколько вольно трактует свод, принятых для рядовых, обычных так сказать граждан, правил. А наличие у него магических способностей, включающих единственный на нашей планете и в обоих временах дар целителя, ставит Принца Генриха на, практически недосягаемую для простых смертных, высоту!

— Давайте я скажу! — Испросив взглядом разрешения у Сталина, прервал наступившую после запальчивой речи Щёлокова тишину, Брежнев. — Как все уже поняли, с нашим, плохо управляемым но, всё-таки очень полезным для Страны и, в общем и целом, весьма лояльным к Советскому Государству, Капризным Принцем, сделать мы ничего не можем. Так что, предлагаю, временно подчиниться обстоятельствам. И, памятуя о скором возвращении таинственной и многоуважаемой китайской гостьи, посвятить оставшееся время подготовке к этой, как понимаю, весьма важной и очень ответственной, встрече.

Конец Интерлюдии.

«Ну, вот и славненько! Вот и хорошо»! — Не то, что бы «писяя кипятком от щастя» но, где-то в состоянии, близком к «довольно потирая руки», — думал я, слушая запись, сделанную шпионской аппаратурой из двадцать первого века.

Которую я, памятуя об параноидальных и ужасно подозрительных натурах, отвечающих за безопасность членов Правительства сотрудников КГБ, не стал размещать в каком-либо из помещений Кремля.

А попросту запрограммировал и отправил к одному из окон Малого Зала Заседаний, действующий по прежнему в режиме невидимости, флаер. И теперь, получив данные и убедившись, что по мнению членов «Совета Двенадцати» от меня «всё-таки больше пользы», мог какое-то время спать спокойно.

Относительно, разумеется. Ибо, когда имеешь дело с условно-разумными, почти всегда руководствующимися какой-то странной и извращённой, отличной от образа мыслей любого нормального существа, логикой, уверенным быть нельзя ни в чём. И, как следствие, расслабляться тоже не стоит.

К чему я, обладающий немного индифферентной к здешним правилам и, как вы, наверное, уже успели заметить, слегка похуистической натурой, не слишком-то и привык. Извините за мой французский.

Но, как гласит тутошняя народная мудрость, «с волками жить — по волчьи выть». Так что, небольшая подстраховка не помешает.

Хотя… Пиздец (то есть, простите великодушно, нештатная и ведущая к печальным и необратимым последствиям ситуация), причём в совершенно неожиданном и абсолютно непредсказуемом виде, как всегда, подкрадётся незаметно. А «прилетит» в самый, что ни на есть «спокойный» и «со всех сторон продуманный» момент. И, точно уж, не к месту и в очень сильно неудобное время.

Да и хуй с ним. (Опять вынужден извиниться. И, переведя на «нормальный язык», заметить, что степень моего равнодушия чуточку превышает возможные, ведущие к потере здоровья и репутации, риски).

«Соскакивать», в любом случае, я не собирался. Ну, по крайней мере, пока не «укомплектую» здешнюю, «отвечающую за движ» шоблу-ёблу всеми ништяками, которые помогут сохранить нынешнее положение вещей. И не дадут развалиться этой, как ни крути, а всё-таки таки оставшейся недостижимой, мечте местного человечества о справедливом устройстве общества.

Где количество воров и преступников, а так же всех мастей паразитов, которые в принципе, так же ничем не отличаются от крадунов, сведено к нулю. А мерилом людской добродетели является труд. Работа, а не всевозможные, полученные обманным путём, «статусы», «уровни» и обладание пресловутым «банковским счётом».