Внезапно со стороны портовых ворот донесся многоголосый вой. Сирены полицейских круизеров и тяжелой городской бронетехники смешивались с гулом штормового ветра. Резня в терминале не могла остаться незамеченной, и теперь сюда стягивались все свободные силы Сеула.

Плюс ко всему, в уцелевших наушниках раздался треск чужих раций — внешнее оцепление якудза, не успевшее вступить в бой, начало спешно стягиваться к главному складу.

— Если мы задержимся здесь еще на минуту, нас пустят на фарш, — ветеран резко развернулся к выходу. — Уходим! Немедленно!

Стая сорвалась с места.

Трое израненных, покрытых копотью и кровью бойцов ринулись обратно в лабиринт контейнеров. Бежать пришлось по собственным следам, перепрыгивая через дымящиеся тела убитых японцев. Адреналин глушил боль от ушибов и глубоких порезов, заставляя измотанные мышцы работать на пределе человеческих возможностей.

Ливень превратил асфальт в скользкий каток. Сзади уже отчетливо слышались крики подкрепления Ямагути и лай штурмовых собак. Несколько шальных пуль с визгом срикошетили от металлических стен терминала буквально в метре от бегущего отряда.

Ландо метнул не глядя последнюю дымовую шашку, создавая плотную серую завесу, скрывающую их тактическое отступление.

Группа вырвалась за периметр порта ровно в тот момент, когда первые полицейские броневики пробили шлагбаум центрального въезда. Верный бронированный фургон дожидался хозяев в темном переулке, надежно сливаясь с ночными тенями.

Батист первым запрыгнул в кузов, с грохотом втягивая следом тяжелый пулемет и пустые короба. Снайпер буквально ввалился на пассажирское сиденье, тяжело хватая ртом влажный воздух.

Командир привычно занял водительское место. Мощный двигатель взревел, отзываясь на нажатие педали. Истерзанные пулями покрышки с диким визгом провернулись на мокром бетоне.

— Держитесь, — коротко бросил Пьер, выворачивая руль до упора.

Тяжелый черный зверь вырвался из переулка, растворяясь в дождливой мгле мегаполиса. Позади остался разгромленный порт, мигалки спецслужб и украденная цель контракта.

В кабине повисла густая, звенящая тишина. Никаких едких шуток. Никаких жалоб на испорченную одежду или ссадины. Боевое братство было цинично унижено и обмануто. Химические корпоративные поводки намертво оборвались, обнажив чистую, первобытную ярость хищников.

Бывший легионер до хруста стиснул руль и вдавил газ в пол. Прямо под кевларовой бронепластиной, там, где лежал заветный картонный квадрат с номером Мии, билось сердце живого, свободного человека. Человека, который больше не собирался играть по чужим правилам.

Изрешеченный пулями броневик на огромной скорости мчался к сияющему стеклом и неоном небоскребу корпорации. Они ехали за ответами. И за головой лощеного итальянского кукловода.

Бронированный фургон пожирал километры мокрого асфальта. Дворники истерично скребли по лобовому стеклу, едва справляясь со стеной ледяного ливня.

В кабине царило тяжелое, грозовое молчание. Каждый переваривал произошедшее в доках.

— Знаете, что самое паршивое? — хрипло нарушил тишину Ландо, глядя в залитое водой боковое окно. — Я ведь реально начал верить, что мы особенные. Неуязвимая элита с передовым железом в головах. А по факту — мы просто отряд слепых идиотов на химическом поводке.

— Нами вытерли пол, — мрачно отозвался Батист из кузова. Лязгнул металл — пулеметчик заряжал новую ленту, готовясь к настоящей войне. — Итальянец продал нас вместе с потрохами. Использовал как консервный нож, чтобы вскрыть Ямагути.

Шрам не отрывал сурового взгляда от дороги. Лидер отряда гнал тяжелую машину сквозь красный свет светофоров, распугивая редкие ночные автомобили. Пазл в голове ветерана окончательно сложился в единую, омерзительную картину.

— Это был идеальный план, — процедил сквозь зубы командир, жестко переключая передачу. — Выжать из нас максимум под химией, бросить на самую укрепленную базу якудза, а потом пустить следом свой карманный спецназ. Никакого риска для корпорации. Никаких потерь. Только чистая прибыль и украденные боссы мафии.

— Но почему именно так? — парижанин обернулся к водителю. — Мог бы просто расторгнуть контракт или прислать убийц. Зачем весь этот спектакль в ангаре?

— Потому что для Данте мы не люди. Мы лабораторные крысы, — отчеканил бывший легионер. Глаза наемника превратились в две узкие ледяные щели. — Инвесторы хотели посмотреть, как фальшивая нейросеть поведет себя в условиях тотального стресса и безнадежности. Эксперимент в полевых условиях.

Впереди, разрывая низкие тучи, показался сияющий шпиль штаб-квартиры «Омникроп». Гигантская башня из стекла и бетона возвышалась над ночным Сеулом как монумент корпоративной жадности и абсолютной власти.

Стрелок проверил ход затвора своего пистолета-пулемета. В голосе француза зазвучала злая, искренняя радость.

— Надеюсь, этот лощеный ублюдок сейчас в своем пентхаусе. Хочу посмотреть, как его идеальный костюм впитает парочку моих бронебойных пуль.

— Готовьтесь, парни, — бросил Шрам, резко выворачивая руль и направляя броневик на парадную площадь перед небоскребом. — Центральный холл будет забит тяжелой охраной. Парадные двери, турникеты, турели. Придется прорубаться с боем прямо от входа.

Фургон с ревом влетел на площадь. Резина завизжала, машина пошла юзом, останавливаясь прямо напротив главных дверей корпоративного храма.

Стая синхронно выскочила под ливень. Оружие наизготовку. Звериный оскал на лицах. Хищники приготовились к встрече со стеной щитов и шквальным огнем службы безопасности.

Ветеран вскинул винтовку, ожидая увидеть за панорамными окнами вспышки выстрелов. Но ничего не произошло.

Командир нахмурился и сделал осторожный шаг вперед. Батист и Ландо взяли фланги, укрываясь за бетонными клумбами.

Гигантские вращающиеся двери из закаленного стекла были разбиты вдребезги. Острые осколки усеивали полированные гранитные ступени, блестя в свете уличных фонарей. Никакой тревожной сирены. Никаких красных мигалок или приказов бросить оружие.

Только гробовая, неправильная тишина, исходящая из недр здания.

— Босс… это не похоже на усиленный периметр, — неуверенно пробормотал снайпер, водя стволом по сторонам. — Скорее, на то, что кто-то прошел здесь до нас.

Шрам молча пересек парадное крыльцо. Ботинки захрустели по битому стеклу. Бывший легионер перешагнул через искореженную раму и оказался внутри роскошного холла.

Картина, представшая перед глазами наемников, лишала дара речи.

Приемная корпорации «Омникроп», славившаяся своим стерильным, футуристичным дизайном, превратилась в филиал скотобойни. Дорогие стойки ресепшена из белого мрамора были перевернуты и разбиты. Голографические панели искрили, выхватывая из полумрака следы первобытного погрома.

Но хуже всего была кровь.

Она щедро заливала светлый пол, размазанная жуткими, широкими полосами. Возле искореженного пропускного турникета валялся разорванный в клочья бронежилет охранника. Чуть дальше лежал дорогой кожаный дипломат, покрытый багровыми брызгами.

— Какого дьявола… — выдохнул великан, опуская тяжелый пулемет. Гигант настороженно принюхался. Воздух в здании был пропитан отчетливым медным запахом и сладковатым ароматом какой-то незнакомой химии.

Никаких трупов. Никаких следов перестрелки. Ни единой стреляной гильзы на полу. Только жуткие разрушения и лужи крови, словно здесь прошла стая диких, разъяренных зверей, рвавших жертв голыми руками.

Ветеран склонился над растерзанным бронежилетом. Края кевлара были не прострелены, а именно разорваны. Кем-то обладающим чудовищной, нечеловеческой силой.

— Нас опередили? — нервно сглотнул парижанин, озираясь по сторонам. — Якудза нанесли ответный удар?

— Нет. Якудза используют мечи и пули, — мрачно ответил лидер отряда, поднимаясь в полный рост. Взгляд командира устремился к темнеющим шахтам скоростных лифтов. — Здесь произошло нечто совершенно иное. Система сожрала саму себя.