Ответ на этот вопрос они искали всем составом час спустя в угловой сводчатой комнате за оружейкой, где на сдвинутых ящиках из-под миномётных мин Тарик и полковник Вэнс разложили подробную инженерную схему южных районов Каира с нанесёнными на неё синими линиями подземных коммуникаций и водоводов.
Египтянин, которому после дневного сна и новой перевязки стало заметно легче, стоял у изголовья стола и здоровой правой рукой водил остриём циркуля по зелёному пятну садов на правом берегу Нила, в четырёх километрах южнее крепости Вавилон.
— Искать Аль-Абьяда по всему городу наугад не нужно, месье Пьер, — негромко, с чёткостью штабного офицера, привыкшего работать с оперативными картами, заговорил Тарик. — Сегодня утром, пока вы ходили к площади Тахрир, я вместе с радистом полковника ещё раз просмотрел технические приложения к досье проекта «Осирис», которые прислал господин Крид. Американцы боялись своего подопытного и ещё сильнее боялись потерять самого древнего Патриарха, поэтому прямо в базальтовый саркофаг и в титановый каркас системы жизнеобеспечения мумии были намертво вмонтированы три автономных радиомаяка спутникового слежения на плутониевых батареях. Они работают на закрытой военной частоте и подают кодированный импульс каждые пятнадцать минут, пробивая даже десять метров камня и земли.
— И почему же тогда твои американские друзья в Пентагоне сами не посмотрят со спутника, где сейчас пищат эти три маяка, и не сбросят туда бомбу с лазерным наведением? — резонно поинтересовался Матео, привалившись плечом к каменной колонне и скрестив на груди татуированные руки.
— Потому что сигнал маяков кодируется переменным ключом, а единственный приёмный терминал, к которому привязаны дешифраторы этой цепи, остался на главном сервере безопасности внутри самой подземной лаборатории «Осирис» под старым военным госпиталем в районе Маади, — пояснил полковник Вэнс, пуская из своей кривой трубки густой клуб табачного дыма под свод. — Когда позавчера ночью этот Белый устроил там резню и вывез саркофаг на грузовике, дежурный офицер связи успел перед смертью запустить протокол полной блокировки бункера. Гермодвери захлопнулись, внешние антенны связи на крыше госпиталя были уничтожены взрывом, чтобы данные не перехватила чужая разведка, но сам компьютерный зал на третьем подземном ярусе работает от резервных аккумуляторных батарей и продолжает в автоматическом режиме записывать маршрут и точную точку стоянки всех трёх маяков Патриарха.
Дюбуа склонился над картой, внимательно изучая квадрат военного госпиталя, расположенного на берегу реки среди густых эвкалиптовых рощ бывшего дипломатического пригорода Маади.
— Значит, сначала нам нужно спуститься в этот брошенный могильник ЦРУ под госпиталем, подключиться к их резервному серверу и снять координаты того места, куда Альбинос перетащил свой главный груз, — медленно проговорил француз, прокладывая в уме маршрут по линейке. — Заодно заберём из лабораторного хранилища резервный криоконтейнер с чистым штаммом, который требует Виктор, если Белый не унёс его с собой. Как туда лучше подойти, Тарик? По набережной Корниш до госпиталя четыре километра по прямой, но там открытый берег.
— По набережной идти нельзя, месье Пьер, особенно после того, как вы сегодня устроили стрельбу у музея и этот альбинос видел вас с крыши, — покачал головой копт, переводя остриё циркуля на тонкую пунктирную линию, идущую параллельно реке через старые кварталы Фустата. — Он не дурак и уже понял, что в городе действует профессиональная группа с американским оружием. На всех главных улицах вокруг госпиталя наверняка сидят его дозорные стаи. Но от самой нашей крепости Вавилон на юг, вдоль подошвы известнякового плато, тянется старая, давно заброшенная ветка подземного водовода времён хедива Исмаила, которая соединяется с дренажной системой фундамента самого госпиталя в Маади. Половина пути идёт по глубокому сухому рву под каменными сводами, а вторая — через закрытую парковую зону бывшего английского яхт-клуба у самой воды, где дома стоят редко и нет подвалов, в которых могли бы прятаться большие толпы заражённых.
— Выходить сейчас на ночь глядя смысла нет, — сказал Эль Турко, взглянув на узкое стрельчатое окно трапезной, за которым дневная синева неба уже начинала густеть и наливаться тяжёлым багровым свинцом приближающегося вечера. — Через сорок минут сядет солнце, и вся эта многомиллионная свора вылезет из подвалов на променад. Соваться в подземный бункер ночью, когда на поверхности вокруг госпиталя будут бродить тысячи голодных тварей и отрезать нам обратную дорогу — глупая затея. Нужно переждать ночь здесь за стенами, выйти ровно с первыми лучами рассвета в половине шестого утра, когда они снова начнут прятаться от света, и за световой день спокойно выпотрошить эту лабораторию.
Шрам молча взвесил слова снайпера, сверил расстояние по карте с запасом времени, который оставался до истечения сорокавосьмичасового ультиматума Пентагона, и коротко кивнул:
— Разумно. У нас в запасе ещё полтора суток. Сегодня ночью отсыпаемся по очереди и бережём силы, а в пять утра уходим по водоводу в Маади.
Когда к семи часам вечера на Каир опустилась вторая после начала катастрофы чёрная, душная ночь, во внутреннем дворике за старой коптской часовней, скрытом со всех сторон высокими стенами монастырских келий так, чтобы ни один отсвет пламени не был виден снаружи за крепостным валом, развели небольшой костёр из сухих оливковых поленьев в чугунной жаровне.
Повар гарнизона — пожилой сутулый эфиоп с длинным шрамом от сабельного удара через всю щёку, служивший у Вэнса ещё со времён эфиопско-сомалийской войны за Огаден, — расщедрился по случаю доставки серебряных патронов и выставил для группы Дюбуа настоящий царский ужин. На плоских железных шампурах над раскалёнными добела углями с аппетитным шипением жарились крупные, нарезанные с косточкой куски свежей баранины из монастырского погреба, густо натёртые давленым чесноком, крупной морской солью, зирой и злым красным суданским перцем. Жир с мяса капал прямо на угли, поднимая в тёплый ночной воздух такой густой, одуряюще вкусный дым мирного человеческого жилья, что он напрочь забивал доносившуюся с внешних стен вонь горелой мертвечины и пороховой гари.
На перевёрнутом кабельном барабане, заменявшем стол, горкой лежали горячие пресные лепёшки, миска с маринованными оливками и стоял большой глиняный кувшин с настоящим домашним арабским араком — крепкой пятидесятиградусной виноградной водкой, настоянной на семенах зелёного аниса.
Наёмники расселись вокруг жаровни на складных брезентовых стульях и снарядных ящиках, положив полностью снаряжённое, готовое к бою оружие тут же под рукой на сухой камень мостовой.
Пьер налил себе из кувшина полкружки прозрачного как слеза арака, добавил туда немного холодной колодезной воды из фляги, отчего крепкий напиток из-за эфирных масел аниса мгновенно помутнел, превратившись в густое белое «молоко льва», и неторопливо выпил, закусив прямо с шампура обжигающим пальцы куском прожаренной баранины с хрустящей корочкой.
— Клянусь святой девой, пацаны, ради одного такого куска мяса стоило тащиться через пол-мира в эту проклятую пустыню! — с набитым ртом промычал Драгон, блаженно жмурясь от удовольствия и вытирая жирный подбородок куском лепёшки. — Вы только попробуйте этот перец! Он же выжигает всю заразу до седьмого колена не хуже наших американских патронов! Если мы сегодня ночью дыхнём на этого вашего Альбиноса после такого ужина и двух кружек этой анисовой микстуры, он сам без всякого серебра сдохнет от зависти и отравления воздухом!
— Ты бы меньше налегал на анисовую микстуру, Ковальский, от неё с непривычки ноги становятся ватными, а глаза смотрят в разные стороны, — усмехнулся Матео, который сам, впрочем, с большим уважением опрокинул уже вторую кружку мутного крепкого питья и теперь аккуратно срезал своим сапёрным ножом поджаристые рёбрышки с шампура, делясь лучшими кусками с сидевшим рядом Тариком. — Помню, в восемьдесят третьем в Бейруте, когда мы стояли в христианском секторе за Зелёной линией, угостили нас местные ополченцы таким вот домашним араком из монастырских запасов. Выпили мы тогда с ребятами по три стакана под жареную козлятину, песни пели до полуночи, а утром просыпаемся — голова абсолютно светлая, хоть сейчас в разведку иди! Ну, мы с радости выпили по кружке холодной воды из умывальника, и тут этот вчерашний арак внутри ка-ак разведётся заново! Всю группу развезло на ровном месте за пять минут так, что сержант не мог попасть ногой в штанину, когда сирийцы начали миномётный обстрел!
