Упырь издал пронзительный, захлёбывающийся визг, больше похожий на крик ошпаренного кипятком зверя, схватился обеими когтистыми лапами за дымящуюся, выгнивающую прямо на глазах грудь и, потеряв равновесие, мешком рухнул с высоты второго этажа автобуса на битый асфальт, где заفرгался в конвульсиях, выплёвывая из пасти клубы серого дыма вперемешку с чёрной пеной.

— Работает начинка, мать их за ногу, с двух попаданий сварился изнутри! — с мрачным торжеством крикнул Пьер, уже переводя ствол винтовки ниже, на двух других бледных спецназовцев, которые выскакивали из-за бока автобуса в тридцати метрах от их укрытия, а за ними сплошной воющей стеной уже катилась первая сотня слепых гулей из метро. — Огонь по готовности, парни! Не подпускать к машинам!

В следующую секунду пятачок перед старым Египетским музеем превратился в грохочущий полигон для испытания всего того арсенала, который американские инженеры готовили для своей подземной войны.

Драгон за капотом «Субурбана» встретил выскочивших из дыма двух упырей и бегущую за ними толпу длинной, на полсотни патронов очередью из своего пулемёта Minimi, одновременно слепя набегающих тварей узким лучом ультрафиолетового прожектора. Стоило жёсткому синему свету кварцевой лампы ударить по бледным лицам бывших спецназовцев, как кожа на их щеках и лбах мгновенно пошла волдырями и задымилась, заставив хищников инстинктивно вскинуть руки к глазам и сбиться с шага, а через миг по ним прошлась пулемётная струя калибра пять пятьдесят шесть с серебряным наполнением.

От попаданий десятка специальных пуль тела обоих вампиров буквально окутались клубами едкого белого дыма и шипящей пены — серебро выжигало им грудные клетки и животы с такой скоростью, что они повалились на мостовую, даже не успев добежать до середины площади, и бегущая следом слепая орда обычных заражённых с маху потоптала своих вожаков ногами, продолжая по инерции нестись прямо на вспышки выстрелов.

— Ты только глянь, как они шкварчат от благородного металла, любо-дорого посмотреть! — перекрывая треск пулемёта, восторженно хохотал блондин, ведя стволом вдоль первого ряда толпы и укладывая гулей целыми пачками на груды стреляных гильз. — Это вам не в подворотне на халяву кусаться, господа упыри, тут серебро высшей пробы, прямо из ювелирной лавки дяди Сэма! Жрите полной ложкой, не обляпайтесь!

Слева у чугунной ограды парка в дело вступил Матео со своим новым барабанным «Атчиссоном».

Четыре бледных каторжника в серых робах попытались обойти позицию наёмников по узкой тени вдоль музейной стены, прыгая по чугунным пикам решётки с ловкостью павианов, но корсиканец спокойно дождался, пока они сблизятся до двадцати шагов, и нажал на спусковой крючок автоматического дробовика, не отпуская его до трети барабана.

Гулкое, ритмичное, похожее на работу тяжёлого пневматического молота буханье двенадцатого калибра — тук-тук-тук-тук — слилось в одну сплошную басовитую очередь. Ствол «Атчиссона» в руках сапёра почти не подбрасывало благодаря мягкой автоматике, и каждая порция из двенадцати крупных картечин, отлитых из сплава серебра с сурьмой, накрывала переулок у забора плотным свинцово-серебряным облаком шириной в полтора метра.

Первых двух упырей на решётке этот шквал просто разорвал на куски в воздухе: серебряная картечь перерубила им позвоночники и конечности, мгновенно вызвав бурное обугливание рваных культей, так что на асфальт упали уже дымящиеся, почерневшие обрубки. Третьему монстру заряд пришёлся прямо в лицо и грудь, снеся половину черепа вместе с нижней челюстью, а четвёртый, которому перебило обе ноги в коленях, рухнул в сухие кусты папируса за оградой, где его тут же с двух шагов спокойно добил в затылок Тарик из своего бесшумного пистолета ПБ, снаряжённого американскими девятимиллиметровыми экспансивными пулями.

Сверху, с крыши сгоревшего бронетранспортёра и соседнего с ним остова туристического автобуса, куда Эль Турко перебрался по лесенке за минуту до начала атаки, чтобы получить лучший обзор сквозь клубящуюся низом сажу, методично и без единого промаха работал снайперский «Маузер».

Турок не тратил дорогие серебряные патроны на рядовых безумцев из толпы — он вёл личную охоту исключительно на бледных «гончих» и бывших спецназовцев, которые управляли ордой из задних рядов и пытались зайти по крышам брошенных машин. Прикусив зубами фильтр своей неизменной ментоловой сигареты и щуря правый глаз от едкого дыма, снайпер ловил в светосильную цейсовскую оптику очередную белую физиономию с горящими багровыми глазами, выжидал долю секунды, когда тварь замирала на капоте перед прыжком, и плавно спускал курок.

Тяжёлая винтовочная пуля входила строго в переносицу или точно между бровей. Вспышка белого фосфора и выброс нитрата серебра внутри черепной коробки выжигали мозг вампира мгновенно: из глазниц и ушей поражённого монстра вырывались две тонкие струйки сизого пара с голубым огоньком, и очередной вожак мешком валился с крыши автомобиля под ноги собственному стаду.

— Четвёртый пошёл, — негромко считал вслух Турок, плавно передёргивая затвор и выбрасывая дымящуюся гильзу на крышу автобуса. — Пятый у светофора за грузовиком… Пьер, с юго-восточного выхода из подземки вывалилась ещё одна партия, их там сотни три, не меньше, и впереди пятёрка бывших десантников в бронежилетах. Если вся эта орава сейчас добежит до вашего «Хамви», вас просто задавят массой.

Дюбуа, который только что сменил опустевший магазин своей FN FAL на свежий и короткими одиночными выстрелами помогал Драгону прореживать передние ряды гулей в двадцати шагах от капота, бросил быстрый взгляд в сторону центра площади.

Положение действительно начинало попахивать керосином.

Чёрный дым из вентиляции метро затянул уже почти всю площадь Тахрир сплошным мрачным куполом, под которым в полутьме, не обращая внимания на горы дымящихся трупов своих сородичей, из подземных переходов и боковых улочек со стороны реки вываливались всё новые и новые сотни заражённых. Они шли на грохот выстрелов со слепым, неостановимым упорством саранчи, перелезая через сгоревшие танки и разбитые легковушки, и до перевёрнутого броневика ЦРУ передним бегунам оставалось уже не больше пятнадцати метров.

— Лях, угости эту компанию у выхода из подземки белым фосфором, чтобы запечатать им лестницу, а ты, Матео, переключи свою шарманку на красный барабан и дай им прикурить по глазам! — скомандовал Шрам, отступая на шаг за угол кунга и подхватывая с брезента второй американский автоматический дробовик «Атчиссон», к которому уже был пристёгнут двадцатизарядный магазин с зажигательными патронами.

— С превеликим удовольствием, командир, давно руки чесались устроить тут небольшое файер-шоу! — радостно откликнулся блондин.

Оставив пулемёт лежать на сошках, Драгон выхватил из открытого ящика у своих ног сразу две тяжёлые круглые гранаты М15 в серо-зелёных стальных банках с жёлтыми полосами маркировки, весом почти по килограмму каждая, по очереди выдернул кольца предохранительных чек и с размаху, сильным броском из-за плеча отправил оба цилиндра прямо в широкую бетонную горловину центрального спуска в метро, откуда плотной пробкой лезла на площадь основная гуща заражённых.

Секунду спустя там, на верхних ступеньках подземного перехода, глухо и сочно рвануло дважды подряд.

Почти два килограмма чистого белого фосфора разлетелись от взрыва разрывных зарядов радиусом в двадцать метров, превратив выход из станции «Садат» в кипящее белое озеро. Тысячи раскалённых, жадно пожирающих кислород горящих кусков фосфора облепили с ног до головы сотни сбившихся в тесном проходе гулей и упырей, прожигая одежду, кожу и кости насквозь, а в воздух взметнулся такой плотный, ослепительно-белый столб густого ядовитого дыма, что вся центральная часть площади мгновенно потонула в горячем тумане. Те твари, которые бежали следом по лестнице из-под земли, натыкались на стену живого огня, вспыхивали сами как просмоленная пакля и с жутким, слитным визгом катились обратно вниз по ступенькам, заваливая проход горой горящих тел.