Дюбуа и Матео подошли к кормовой части лежащего на боку американского броневика.

Броня у спецмашины ЦРУ действительно была первоклассной: толстые стальные листы с кевларовым подбоем выдержали и близкий разрыв гранаты, посекший задний бампер мелкой осколочной сыпью, и попытки упырей добраться до груза — на массивной одностворчатой двери кунга с накладным кодовым замком виднелись глубокие, прорезавшие матовую краску до белого металла борозды от когтей и сбитые о сталь обломки чьих-то клыков, но герметичный отсек остался закрытым намертво.

Пьер достал из кармана разгрузки листок с кодами Крида, стёр рукавом слой пыли с бронированного цифрового табло рядом с утопленной ручкой и последовательно нажал восемь металлических кнопок.

Аккумулятор внутри кунга оказался живым: под бронёй тихо пискнуло реле, загорелся зелёный светодиод, и тяжёлые внутренние ригели с сухим щелчком втянулись в пазы, однако сама створка из-за того, что кузов при падении на бок слегка повело винтом, застряла в дверной раме.

— Отойди на полшага, командир, тут без корсиканского ключа не обойтись, — буркнул Матео, снимая с ранца короткий стальной ломик-гвоздодёр из калёной инструментальной стали, с силой загнал плоское жало в щель под отпертым замком и навалился на рычаг всем своим жилистым весом.

Раздался протяжный визг притёртого металла, резиновый уплотнитель лопнул, и тяжёлая бронедверь со стуком откинулась вверх на тугих газовых упорах, открывая тёмное, обшитое изнутри рифлёным алюминием чрево спецфургона.

Изнутри на них пахнуло сухим заводским холодом, свежей ружейной смазкой, озоном и тем особым, ни с чем не сравнимым запахом нового дорогого оружия, от которого у любого профессионального солдата начинает быстрее биться сердце.

Подошедший на пару шагов поближе Драгон заглянул через плечо сапёра внутрь открытого отсека, где в стальных стеллажах с резиновыми фиксаторами ровными рядами стояли оливковые пластиковые кофры «Пеликан» и оцинкованные патронные ящики с жёлтыми и серебристыми полосами маркировки, и от восторга даже присвистнул сквозь зубы:

— Матерь божья, да эти парни из Лэнгли собирались тут воевать со всем потусторонним миром сразу! Матео, тащи ящики на солнышко, будем смотреть, чем богата американская оборонная промышленность!

В течение пяти минут они выгрузили из перевёрнутого кунга на расстеленную прямо на горячем асфальте брезентовую плащ-палатку содержимое стеллажей. Оружейники секретного проекта «Осирис» подошли к вопросу истребления своих вышедших из-под контроля подопытных с истинно американским размахом, не жалея ни казённых миллионов, ни редких цветных металлов.

Первыми Пьер вскрыл длинные цинки с винтовочными и автоматными боеприпасами калибра семь шестьдесят два на пятьдесят один и пять пятьдесят шесть на сорок пять, идеально подходившими и к его собственной бельгийской FN FAL, и к снайперскому «Маузеру» Турка, и к пулемёту Ляха. На крышках ящиков стоял трафаретный штамп армейской лаборатории в Пикатинни-Арсенал: «Спецсерия Ag-NO3 / Зажигательный состав».

Дюбуа вынул из картонной пачки один тяжёлый винтовочный патрон и внимательно рассмотрел пулю на свету. Это было настоящее произведение инженерного искусства смерти: тяжёлая полуоболочечная пуля с глубокой экспансивной полостью в носике, внутри которой под тонким прозрачным колпачком из твёрдого баллистического воска была запрессована под давлением смесь мелкодисперсной серебряной пудры чистотой четыре девятки и кристаллического нитрата серебра, а в донной части свинцовой рубашки размещался микроскопический стаканчик с белым фосфором, который воспламенялся от трения в момент удара пули о твёрдую кость. При попадании в тело упыря такая пуля должна была разворачиваться грибом диаметром в два сантиметра, впрыскивать кипящую серебряную соль прямо в кровеносную систему твари и одновременно выжигать раневой канал изнутри белым пламенем.

В соседнем длинном кофре обнаружились две совершенно новые, ещё в заводской смазке автоматические гладкоствольные системы, при виде которых у хмурого Матео глаза загорелись ярче, чем у Драгона при виде генеральского золота.

Это были тяжёлые американские штурмовые дробовики «Атчиссон» АА-12 в матовом чёрном пластике из ударопрочного стекловолокна с массивными цилиндрическими барабанными магазинами на двадцать и тридцать два патрона двенадцатого калибра. В отличие от обычных помповых или капризных полуавтоматических ружей, эта угловатая машинка стреляла с открытого затвора, как настоящий пехотный пулемёт, со скорострельностью триста выстрелов в минуту, а длинный ход массивной затворной группы с мощной пружиной в прикладе гасил чудовищную отдачу двенадцатого калибра почти на восемьдесят процентов, позволяя класть всю барабанную очередь в грудную мишень с одной руки без увода ствола в небо.

Рядом с дробовиками лежали восемь снаряжённых барабанов двух типов: четыре с красной полосой содержали патроны «Дыхание дракона», начинённые гранулами циркония и магния, которые при выстреле превращали ружьё в короткобойный огнемёт, выбрасывая на тридцать метров сноп трёхтысячеградусных искр, а четыре барабана с белой полосой были набиты под завязку тяжёлой крупной картечью, отлитой из твёрдого сплава чистого серебра с сурьмой, способной в упор перерубить пополам даже каменную статую.

— Я беру оба этих барабанных перфоратора, Пьер, и даже не пытайся меня отговорить! — безапелляционно заявил корсиканец, закидывая свой верный итальянский SPAS-12 за спину в качестве запасного ствола, пристёгивая к первому «Атчиссону» тридцатидвухзарядный барабан с серебряной картечью и вешая второй такой же дробовик на ремень для командира группы. — С такой мясорубкой в руках я в этих подвалах любую бледную рожу превращу в мелкий серебряный фарш за две секунды!

— А для благородных господ с тонким вкусом тут тоже кое-что припасли! — радостно объявил Драгон, выуживая из нижнего ящика десять пачек пистолетных патронов калибра девять миллиметров парабеллум и сорок пять АСР с точно такими же серебряными экспансивными головками, а следом доставая коробку тяжёлых армейских гранат М15 с белым фосфором и четыре мощных тактических прожектора в обрезиненных корпусах с кварцевыми галогеновыми лампами жёсткого ультрафиолетового спектра, которые крепились прямо на планки под стволами винтовок и питались от плоских литиевых батарей на поясе. — Иди сюда, мой золотой генеральский «Кольт», сейчас мы накормим тебя правильными серебряными орешками! Пусть только этот ваш белобрысый дампир попробует подойти ко мне на расстояние выстрела — я ему устрою такую пломбировку зубов, что ни один дантист не разберёт!

Наёмники работали в четыре руки с невероятной быстротой: вытряхивали из своих старых магазинов обычный армейский свинец прямо на асфальт, набивали коробки тускло поблёскивающими серебряными носиками спецпатронов, крепили под цевья винтовок и пулемёта ультрафиолетовые фонари и рассовывали по подсумкам увесистые серые цилиндры фосфорных гранат.

Пьер уже заканчивал снаряжать четвёртый магазин для своей FN FAL и перезарядил серебром оба магазина к наплечному «Браунингу», когда на его руки и разложенные на брезенте патроны вдруг упала странная, густая серая тень, а раскалённый воздух на площади заметно потемнел и наполнился едким, удушливым запахом горящей автомобильной резины и сырой нефти.

Шрам мгновенно поднял голову вверх — и в ту же секунду с крыши подбитого БТРа раздался резкий, предостерегающий свист Эль Турко:

— Пьер, к бою! Метро посмотри! Они солнце гасят!

Дюбуа вскочил на ноги, передёргивая затвор винтовки, и посмотрел в центр площади Тахрир.

Из всех четырёх широких бетонных выходов подземного перехода станции метро «Садат», окружавших площадь кольцом, а также из высоких вентиляционных шахт в сквере перед сгоревшим зданием партии в небо с гулким, утробным гулом включённых на полную мощность подземных продувочных турбин вырывались исполинские, толщиной в десятиэтажный дом столбы абсолютно чёрного, жирного, непроглядного дыма.