Кирилл Андреевич, который стоял внизу и держал канат обеими руками, сердито командовал:

— Несите сюда маты!

Ребята, посмеиваясь, накидали ему под ноги с десяток набитых поролоном матрасов, но Света будто прилипла к потолку.

— Строганова, расслабь пальцы и спускайся! Ты что, в первый раз полезла, я не пойму?

Рита остановилась рядом с Олей, которая с искренним беспокойством наблюдала за происходящим.

— Только бы не сорвалась!

— Прикалываешься? — она фыркнула. — Ты на ее ляжки посмотри — такими можно и слона задушить.

Светка была девушкой с формами, которые лепила больше генетика, чем спортивный зал. И все ее округлости, мертвой хваткой вцепившиеся в канат, настойчиво выпирали из коротеньких шортиков. Пацаны смотрели, не отрываясь, тихо перебрасываясь колкими фразочками, а Кирилл Андреевич, у которого был самый шикарный угол обзора, смотрел строго перед собой и только и делал, что командовал.

— Скворцов, давай лезь следом. Да по другому канату!

Класс засмеялся, а Светка запищала еще пронзительнее. Стас легко и красиво подтянулся, обхватил канат ногами и в пару движений поравнялся со Строгановой.

— А теперь что?

Кирилл Андреевич все-таки решился поднять голову и посмотреть на Светку.

— Выше лезь, болт видишь?

Скворцов задрал голову. Оба каната висели друг от друга на таком расстоянии, что при желании, Стас легко мог дотянуться до крепления под потолком.

— Вижу.

— Попробуй раскрутить.

Глаза у Светки стали похожи на два блюдца, а особо впечатлительные девчонки и вовсе замолкли. И такой звенящей, неодолимой стала тишина в зале, что Рите показалось, будто она слышит биение собственного сердца — ровное и спокойное.

— Ну, так она же… упадет? — нервно заметил Стас.

— Упадет, — подтвердил Кирилл Андреевич совершенно спокойным голосом. — Если сама сейчас не спустится.

Стас смутился, бросил взгляд сначала на учителя, потом на одноклассников. Рита заметила, как его лицо вдруг просветлело, и он, перехватив свой канат ногами, потянулся к креплению, которое держало Светкин.

— Я сама! — истерично завопила она и в самом деле начала спускаться.

Рита фыркнула, окрестив про себя одноклассницу первоклассной дурой, но Строганова ее удивила — спустившись до середы, она притворно охнула и отпустила канат, угодив прямиком в объятия Кирилла Андреевича. Несмотря на внушительный вес и мягкий настил под ногами, он каким-то чудом сумел удержать Светку на руках и даже поставить на ноги.

— Кирилл Андреевич, — с придыханием сказала она. — Вы меня спасли, теперь вы — мой герой!

Рита закатила глаза — этот Носов чуть ее не угробил, а она — герой! Но одноклассницы ее скепсиса не разделили — весь последующий урок они с завистью косились на Светку, а в раздевалке и вовсе обступили ее со всех сторон.

— Ну, и как он? — наперебой спрашивали они.

— Пахнет вкусно, — с гордостью отвечала Строганова, и девочки плыли, погружаясь в яркий коктейль из зависти и юношеского вожделения.

— Он такой классный! Это ты, конечно, круто придумала.

Они щебетали, а Рита переодевалась и думала только о том, что вечером ее ждет смена в фитнес зале, и еще немного денег через неделю, когда придет аванс.

— А правда ведь Кирилл Андреевич симпатичный? — спросила ее Оля.

Рита пожала плечами.

— И что с его красоты взять? Это женщина должна быть красивой, а мужчина — что-то из себя представлять.

— Ну, так он еще молодой, — неловко возразила Оля.

— Ага, только вряд ли он своей девушке может купить такие кроссы, как у тебя.

Оля опустила глаза, Рита тоже. Она давно на них смотрела, только вот ей, чтобы такие заполучить, пришлось бы месяца три откладывать с зарплаты, а то и больше. Конечно, Рита видела блогеров, которые занимались поиском крутой брендовой одежды в секонд-хендах, но от одной мысли, что придется копаться в тряпках с чужого плеча, ее начинало мутить. Нет, она подачками довольствоваться не будет — выкарабкается из этой нищеты сама и станет носить только самое лучшее.

— Мужчина — это всегда про деньги. Что может дать семье учитель средней школы? Да ничего! Еще очки эти, — Рита брезгливо поморщилась.

Оля спорить не стала, только спросила, когда они вышли в коридор:

— Какие планы после школы? Хочешь вместе позанимаемся?

Рите не мешало бы подтянуть математику, но тогда она не успеет сделать все остальные уроки, поэтому сказала:

— Давай завтра, сегодня не могу.

Уточнять почему, Рита не стала, и Оля согласилась без дополнительных расспросов. Счастливая пошла после уроков домой, благо жила она через два дома от школы, а Рита поплелась к себе.

Когда матери пришло в голову переехать из области в большой город, денег про запас у нее особо не было. Отец после себя оставил только долги, и продажа их старенькой трешки ни на что особо не повлияла. Спасибо дяде Толе, что предложил присмотреть за второй квартирой.

На самом деле, она принадлежала родителям его жены, тети Люды, которые объединили бывшие коммунальные комнаты, поэтому ремонт мама Риты там сделала самый простой, косметический, чтобы можно было жить. Была бы ее воля, она бы поменяла все: и двери, и кухню. И, конечно, мебель в своей комнате, но на все это были нужны деньги, которых у Риты не было.

Она подняла на третий этаж пешком, открыла старую железную дверь своим ключом и бросила сумку на трюмо у входа. В нос ударил запах паленой картошки и, разувшись, Рита заглянула на кухню. Мать сидела к двери спиной, и от сковороды к потолку поднимался черный дым. Рита подскочила к плите, выключила газ и, ругаясь, выбросила подгоревший обед в мусорное ведро.

— Лен, ну ты чего! Чуть пожар не устроила!

Она обернулась, и только теперь заметила на столе полупустую бутылку кагора. Лицо у матери было заплаканное, тусклое и невыразительное. Отекшие глаза, полные губы и щеки, которые висели мешками, хотя ей только-только исполнилось сорок три.

— Бездомные мы теперь.

Рита обошла мать по кругу, встала у окна и скрестила руки на груди. Прикасаться к Лене не хотелось, как и называть в лицо мамой. Да, она ее родила, заботилась как умела, но Рита все равно не чувствовала с этой женщиной той связи, которая обычно возникала между родственниками. Ни доверия, ни понимания — только проживание под одной крышей их и объединяло.

— Это еще почему?

Лена подняла на Риту заплаканные глаза и допила остатки кагора. Встала, покряхтывая, и ее грузное тело заняло почти все пространство маленькой кухни.

— Толик умер, в четверг поедем хоронить.

Рита поджала губы. Дернулась было возразить, но промолчала. Мать оставила грязную посуду на столе и вышла в коридор.

— Помяни мое слово, — донеслось глухое. — Он еще остыть не успеет, как мы окажемся на улице.

Одноклассники раскусили, что происходит и какой им от Кирилла Андреевича вред, только к концу второй недели. Анна Пузатовна благополучно забрала свои вещи и перестала появляться в школе, а Носов по полной ощутил, что такое быть одному против всех.

Пацаны устроили ему откровенный бойкот, и теперь ни одно занятие не проходило без показательных отжиманий сверх норматива. Девочек, впрочем, закулисные игры никак не тревожили, и они всячески пытались Кириллу Андреевичу помочь: отнести разбросанные по залу мячи, убрать снаряды или угостить учителя чем-нибудь вкусным.

Сам Кирилл Андреевич держался максимально отстраненно, не давая никому не то, что надежды, даже призрачного шанса на успех, но девочек это только еще больше подстегивало.

Рита тоже зря времени не теряла. Пока параллель пускала слюни на физрука, она искала новые способы заработать денег. И находила. Кто-бы мог подумать, что ее вечный комплекс из-за возраста, в конце концов, окупится сторицей. Паспорт совершеннолетней оказался крайне полезным инструментом, и Рита покупала то, что ее одноклассникам было пока недоступно, и получала за это процент. Торговля шла не шибко бойко, но Рита надеялась, что сарафанное радио со временем сделает свое дело.