— Я берегу репутацию семьи — да. И пытаюсь сохранить бизнес, до которого ты, к сожалению, не дорос.

— В гробу я видел тебя и твой бизнес, — не выдержал Кирилл. — И конкурентов твоих тоже!

— Ты поставил под удар нас всех, — возразил Андрей.

Достал из сейфа папку и бросил на стол.

— Дело на тебя уже у прокурора города, ждет отмашки.

Кирилл сжал челюсти.

— Я ничего не сделал, — сказал с расстановкой, и Андрей выругался в сердцах.

— А ты много знаешь тех, кто сидит за то, что сделал? Думаешь, сфабриковать дело и упечь тебя лет на пятнадцать — это проблема?

Таманов старший обошел стол и наклонился к Кириллу так, что их лица оказались на одном уровне.

— Я тебя предупреждал, с самого начала предупреждал — любой твой выбор, любое твое решение так или иначе отразятся на делах семьи.

— Мы не семья.

— И все же ты мой сын.

Андрей выпрямился и вернулся за стол.

— И я никому не позволю использовать твои ошибки против меня. Пришла пора повзрослеть.

Кирилл молча смотрел на отца. Они были так похожи — в них обоих чувствовалась непокорная, горячая кровь, но все остальное — нет, они словно аверс и реверс отражали слабости друг друга, оставаясь непримиримыми противниками.

— Ты уедешь из страны, — резюмировал Андрей. — Побудешь заграницей, пока я все не улажу.

— Я никуда не поеду.

Таманов поднял брови, глянул на сына словно на непутевого ребенка.

— Видимо, я недостаточно доходчиво объяснил тебе, какие люди хотят занять мое место через тебя, — он назвал фамилию, Кирилл скривился. — Вижу, еще не все потеряно, понимаешь, что поставлено на карту. Хочешь защитить свою девочку, значит, уедешь. Исчезнешь быстрее, чем догорят свечки на торте ее взрослой жизни.

— Я справлюсь сам, — процедил Кирилл сквозь зубы.

Отец кивнул.

— Может быть. Скорее всего, ведь ты так на меня похож, — он вздохнул. — Допустим, на все уйдет полгода, может быть, год. Придется постараться, а без моих связей преподать им урок будет, ой, как непросто.

Таманов старший улыбнулся.

— Когда ты решишь, что справился и самое страшное позади, появлюсь я. И выставлю новый счет за все неудобства, что ты мне причинил своим упрямством. Как думаешь, с этим справишься?

Кирилл смотрел на отца, не мигая так долго, что заслезились глаза. И когда он моргнул, проиграв в этой молчаливой схватке, то сделал это намеренно. Не потому, что уступил воле Андрея, а потому что захотел уберечь ту, которую любил. Оснований не верить словам отца у него не было, а, значит, безопасность и будущее Риты сейчас зависело только от его решения.

— Приятно видеть в тебе толику здравого смысла.

Андрей нажал кнопку на пульте и вызвал Чеснока.

— Он готов.

Ночью аэропорт — странное место. Огромное, малолюдное, но все равно очень шумное. Объявили посадку на рейс, и люди двинулись к стойке регистрации, а Кирилл остался сидеть. Переписка с Ритой, по-началу такая невинная, оседала в его памяти, пока пальцы прокручивали экран.

Он хотел вобрать в себя как можно больше. Времени на прощание не осталось, но ему было плевать. Кирилл набрал ее номер и долго слушал гудки, прежде чем сонная Рита ответила:

— Чего не спишь?

Без привет, как дела и прочих глупостей — сразу к делу.

— Хотел послушать, как ты храпишь.

Она фыркнула.

— Кто тебе сказал, что я храплю?

Ее голос был глубоким и томным ото сна, и Кирилл представил, как обнимает ее сзади, зарывается носом в светлые локоны, пахнущие сандалом, и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Пришла ее очередь усмехаться.

— На троечку, в машине было лучше, — она помолчала немного, потом предложила. — Надо повторить.

Кирилл кивнул сам себе и встал.

— Мне нужно уехать.

Она ответила не сразу. То ли не услышала, то ли не знала, что сказать. Но, скорее всего, ни то и ни другое.

— Надолго?

— Да, по работе.

— Что за работа?

На этот раз промолчал он.

— Подвернулся неплохой вариант. Не могу отказать.

Это была почти правда, но она, конечно, ничего не поняла.

— Надолго?

Снова объявили посадку, и Кирилл понял, что она услышала голос диктора. Застыл, ожидая града вопросов или даже обвинений, но Рита ничего не сказала.

— Понятно.

— Я тебя люблю.

Вырвалось само, против воли, словно он бросил ей круг, чтобы не утонула, не захлебнулась этой жизнью, пока он будет строить другую, свою, далеко от нее, но промахнулся.

— Счастливого пути.

Рита отбила звонок и долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Белые пятна света, шум проезжающих мимо машин, птичьи голоса, которые доносились из приоткрытого окна — мир вокруг кружился, продолжал жить, а ее собственное сердце вздрогнуло и остановилось. Покрылось сетью глубоких трещин, которые, кажется, рассыпятся в прах от одного неосторожного движения.

Она закрыла глаза и накопленные под веками слезы хлынули на подушку. Глупая, она думала, что предала его, когда выбрала себя и свое будущее, а он просто хотел поразвлечься.

Маленькая, наивная Рита попыталась оправдать Кира, найти объяснение этому странному звонку, за которым последовало не менее болезненное прощание, и не смогла. Только схлопотала затрещину от той, другой, которая в жизни руководствовалась лишь одним принципом — бей или ударят тебя.

И проиграла. Схоронилась в глубине души, в самой темноте, куда никогда не проникало тепло и дружба, поддержка и человеческая близость. Уснула мертвым сном преданного существа, чтобы больше никогда не проснуться.

От сим карты Кириллу пришлось избавиться еще в аэропорту, но телефон со всеми контактами и фотографиями, которые, словно якорь, держали внимание в другой, прошлой жизни, он оставил.

В аэропорту его встретил Юсуф — главный партнер отца. Встретил твердым рукопожатием и тяжелым взглядом бледно-голубых глаз, так что Кирилл сразу понял — отец отправил его в ссылку не просто так и еще не потерял надежду воспитать из сына преемника.

Вместе с Кириллом в Эмираты Таманов старший отправил Гаспара — немногословного приземистого мужчину, который вел дела с Юсуфом. Раньше они никогда не пересекались, и в пути познакомиться не успели — Кирилл желания общаться не имел, а Гаспар не настаивал.

Юсуф проводил их до черного внедорожника и, разместившись на заднем сидении, Кирилл спросил:

— Что дальше?

Гаспар расстегнул пуговицу на пиджаке и вытянул ноги, благо пространство позволяло разместиться с комфортом.

— Отвезу тебя на квартиру и поеду делать дела.

Юсуф на переднем сидении усмехнулся, а Кирилл отвернулся к окну. Если он чем и походил на отца, так это умением держать лицо в любой непонятной ситуации. И сейчас Кирилл тоже не станет показывать слабость — он подождет, осмотрится и только потом покажет обоим их место.

— Вечером я вернусь, — продолжил Гаспар. — И мы обсудим условия твоего пребывания здесь.

Подручный отца решил, что его приставили нянькой к избалованному мажору? Кирилл сначала разозлился, но потом заставил себя остыть. Гаспар наверняка подумал, что он — простак, как и его мать. Дурачок, чья гордость граничила с глупостью. Если в мире приоритетов Гаспара на вершине пирамиды потребностей стояли деньги, то желание Кирилла держаться подальше от бизнеса отца в его глазах должно было выглядеть странно.

Пусть так, Кириллу это даже на руку. Он посмотрел на Гаспара и улыбнулся:

— Хорошо, мамочка. Там есть интернет?

— Там есть все для твоего удобства.

Квартира и правда оказалась шикарной. После родной двушки, давно не видевшей ремонта, сто квадратов на двадцать шестом этаже с классическим ремонтом, как с картинки, выглядели внушительно и помпезно. Рите бы здесь понравилось, но Кирилл не впечатлился.

— Мне нужен человек, который знает город и язык, — сказал он, когда Гаспар уже собрался уходить.