Ее сила рождалась не из изобилия, а, наоборот, из тотального одиночества. Казанцевой не на кого было положиться, вот она и научилась рассчитывать только на себя. Сильная в своей слабости, непокорная по воле характера и такая дикая, что у него сводило скулы каждый раз, когда Рита улыбалась.

Кирилл научился смотреть на нее, не глядя, научился вылавливать ее силуэт в школе, когда они случайно пересекались на переменах рядом с учительской. Он выучил ее запах, ее манеру говорить и держаться. Если бы Носову пришлось сдавать экзамен на умение понимать ее настроение по малейшему движению бровей, он сдал бы его на отлично.

Кирилл встал из-за стола и поставил пустую тарелку в раковину. Включил воду и вымыл посуду, а потом и руки. Стряхнул лишнюю влагу и взял полотенце. Если бы он не надавил, она бы до последнего не признала свои чувства. И это в ней Кириллу тоже нравилось. Сложная, как головоломка, у которой не один, а миллион путей решения. Но, если правильно подобрать алгоритм, все становится на свои места.

Кирилл сходил в душ, потом переоделся и нехотя, почти лениво вышел из квартиры. Спустился во двор и заметил, что машина отцовских шестерок никуда не делась. Что ж, видимо, на показательную порку он поедет с эскортом.

Кирилл сел за руль, включил зажигание. С тоской посмотрел на окна первого этажа. В этой бедной квартире он провел самый насыщенный на счастливые события год своей жизни. Если не считать первые шесть лет, которые мать подарила ему сразу после рождения, пока отец их не нашел. Подумал о бабушке и ее подруге — они всегда знали, что он хотел на завтрак, и матери, чью фамилию носил с нежностью, отдающей дань памяти ее светлому образу. Жаль было со всем этим прощаться, но что-то внутри подсказывало, что он сюда больше не вернется.

Кирилл выкрутил руль и выехал на дорогу. Сверкая фарами, черный джип последовал за ним. Скорее всего, отец уже в курсе, иначе не стал бы дергать его посреди ночи. Никак не привыкнет, что он давно не ребенок и у них совершенно разные жизненные позиции.

Кирилл задним умом подумал, что нужно было послать шестерок куда подальше, но потом здраво рассудил, что тогда они бы приволокли его к отцу силой. Как он желал бы предстать перед Тамановым старшим? Побитым щенком, брошенным к его ногам, или взрослым мужчиной, который пришел сам?

Для Кирилла выбор был очевиден. Он свернул с главной дороги направо и подъехал к шлагбауму. Охранник сразу узнал его и пропустил внутрь. Кирилл проехал до конца улицы, повернул к лесу и через пятьсот метров остановился напротив роскошного двухэтажного особняка в английском стиле.

По периметру горели огни, камеры видеонаблюдения фиксировали все, что происходило снаружи и внутри. Кирилл специально не стал заезжать на территорию. Достал из подлокотника брелок и прошел через приоткрытые ворота на территорию. Миновал открытый бассейн и вошел в холл.

Остановился перед дверью в кабинет отца. Раздумывал секунду, постучать или нет, потом решительно коснулся пальцами темного дерева.

Отец сидел за столом и читал. На стене сбоку монотонно вещал телевизор — биржевые новости, котировки, скучная аналитика. Кирилл осмотрелся. В кабинете пахло чем-то приятным, древесным. У них с отцом, к сожалению, были схожие вкусы в выборе парфюма, но раньше здесь воняло табаком и алкоголем.

Интересно, что случилось, раз он решил изменить свои привычки.

Таманов старший поднял глаза и отложил документы. Кирилл выдержал его взгляд, но по кивку садиться не стал. Подошел к телевизору и приглушил звук.

— Мог бы просто позвонить, — заметил Кирилл. — Если я так нужен.

— Они — залог твоей безопасности, не конвоиры, — возразил Андрей и с улыбкой спросил. — Ну что, наигрался в самостоятельность или еще нет?

— Мне нравится моя жизнь.

— Нравится, — отец выплюнул это слово и ткнул пальцем в кресло напротив. — Сядь. Разговор будет долгим.

— Я постою.

— До конца жизни будешь поступать мне назло?

Кирилл ничего не ответил, но и глаз под суровым взглядом отца не опустил.

— Хорошо, только в тюрьме особо не развернешься, имей ввиду.

— Рита совершеннолетняя, — сказал буднично, но в солнечном сплетении похолодело.

Конечно, отец следил за его жизнью и достаточно пристально. Ни во что не вмешивался, но и от попыток вернуть его в «лоно» семейного бизнеса никогда не отказывался. Ждал, как акула, когда он совершит ошибку, чтобы заставить уподобиться себе, но Кирилл был к этому готов.

— Рита, — Таманов старший с отвращением выплюнул это имя. — Поплыл от малолетки? Я был о тебе лучшего мнения.

— Сделаю вид, что ты закашлялся.

Кирилл отвернулся к двери.

— Никогда больше ее имя вслух не произноси.

— Стоять!

Андрей сорвался с места, подался вперед. Он был выше и крупнее Кирилла, настоящий борец, не только по фигуре, но и по характеру. Красивый мужчина за сорок, с покрытыми легкой сединой висками и цепкими, почти черными глазами. Таманов старший не стригся коротко, и завитки темно-каштановых барашков на шее блестели от лака.

Когда-то давно, в детстве, Кирилл боялся отца до чертиков, но только не теперь. В нем не осталось даже ненависти — только жалость к тому, кто так бездарно потерял любовь его матери, а потом и ее саму. Он как-то спросил ее, почему мама выбрала именно его. Вот из-за этих самых волос. Он был слишком маленьким, чтобы понять, что она имела ввиду, а теперь это не имело никакого значения.

Кирилл развернулся к отцу лицом и застыл. Губы Андрея тронула легкая улыбка, и он расправил полы пиджака.

— Между нами все серьезно, — ровно сказал Кирилл. — Имей ввиду.

— Мне об этом известно.

Таманов сел, и Кирилл, борясь с желанием развернуться и уйти, занял кресло напротив. Отец поставил на стол два бокала, налили выпить.

— Хочешь семью? — без тени сарказма спросил он.

— Хочу, — не стал спорить Кирилл.

Таманов старший поджал губы.

— Для того, чтобы содержать семью, нужны деньги. У тебя есть деньги, Кирилл? — он улыбнулся. — Нет, спрошу не так — у тебя есть достаточно денег, чтобы содержать свою семью?

Носов сжал зубы.

— У меня все есть.

— Достойный мужчины ответ, — Андрей пожал плечами и закинул ногу на ногу. — Учителя так много получают?

Кирилл подался вперед и сцепил пальцы в замок.

— Чего ты хочешь? Я ушел сам, взял фамилию матери, чтобы нас ничего не связывало. Зачем ты тянешь меня обратно?

Андрей улыбнулся, открыл шкатулку и достал папиросу. Повел воль носа, вдыхая аромат, но так и не прикурил. Зажал между пальцами и сказал:

— Ты думал, у тебя получится. Я дал тебе шанс убедиться в обратном.

— Я не хочу быть частью твоей империи.

Таманов старший сжал папиросу в кулаке.

— Ты стал ее частью, когда появился на свет! Если бы Вика не забрала тебя…

— Не смей произносить ее имя! — огрызнулся Кирилл, и отец усмехнулся.

Стряхнул прилипший к ладони табак на пол и сказал:

— Ты смешон. Вика, Рита, Маша, Глаша — это просто слова. Они не определяют тебя, только твои слабости. Я достаточно ясно выражаюсь?

Кирилл встал. Не стоило приезжать и начинать этот разговор тоже не стоило.

— Мне не нужны твои деньги, я уже говорил.

— Да-да, ты всего добьешься сам, — устало повторил Андрей. — Только главного это не изменит — ты мой наследник. Единственный наследник, Кирилл.

Отец смотрел без злости, прямо и холодно.

— Как думаешь, девочку твою передачки носить надолго хватит?

— Ты мне угрожаешь?

Таманов старший рассмеялся.

— Думаешь, мне есть дело до твоих интрижек?

Он встал.

— Я повторю еще раз. Ты — мой единственный наследник. И, — Андрей брезгливо поморщился. — Твое неумение держать свое желание в штанах, позволило некоторым людям думать, что они могут навязать мне свои правила игры.

Кирилл рассмеялся.

— Так вот оно в чем дело! Боишься остаться без трона?