Рита не вникала в причину произошедшей с Леной перемены, она ее знала и так. Скорее всего, на горизонте появился мужчина. И не просто абы какой, а герой из сказки. Ну, точнее сериала, которые она так любила.

Скорее всего, роман окажется скоротечным и бесперспективным, но, пока он длился, Лена расцветала и одаривала теплом всех, кто оказывался рядом. Потом, конечно, будет затяжной период депрессии и потребления новых сериалов, но здесь и сейчас мама была такой, какой Рита хотела ее видеть.

А вот Носов подвел — впервые не сдержал слово, потому что за десять праздничных дней не провел ни одной тренировки. Хотя Рита приходила на стадион к назначенному времени и ждала. Когда ждать надоедало, она тренировалась сама — со злостью и остервенением, которые росли пропорционально количеству несдержанных физруком обещаний.

Бегая по кругу и вдыхая носом морозный воздух, Рита представляла сто и один способ мести и на эмоциях даже хотела использовать свое желание, но потом остывала, понимая, что все это бесполезно.

И та молчаливая прогулка, когда они не сказали друг другу ни слова, не говоря уже о прикосновениях, осталась в прошлом. Зыбким воспоминанием, недостойным того, чтобы его лелеять. А ведь по сути, она о нем ничего не знала. Ни места жительства, ни номера телефона, ни чем он занимался в свободное время.

Все, что было между ними — это ее спортивное будущее, а еще придуманное на пустом месте особенное отношение, которого не было и в помине! Сначала она пыталась найти Кира в сети, но потом бросила и это занятие. Нафиг он ей после всего сдался! Она и без его помощи преуспеет.

Решив так, Рита перестала думать о физруке, но тренировки принципиально не пропустила ни разу. Может быть, в глубине души надеялась, что он придет, но, скорее всего, действовала всем назло.

Так, как привыкла всегда.

Февраль

Чем ближе приближались экзамены, тем сложнее было держать себя в руках. Не только в классе, но и во всей параллели народ сходил с ума — кто от грядущих пробных ЕГЭ, кто просто от неуверенности в себе.

В январе физрука подменил учитель младших классов. Ребята терялись в догадках, что с ним могло случиться, но Рита уж давно перестала думать о Кире. Даже если бы Носов перевелся в другую школу или, скажем, умер, она совсем не расстроилась. Базу он ей дал отличную, так что вперед она уже двигались по инерции, и в своих знаниях была вполне уверена. Но в начале фераля Кирилл Андреевич вернулся к своим обязанностям, и на первом же уроке ребята обступили его со всех сторон.

— А где вы были? Решили, бросить нас, да? А мы волновались.

Физрук, как обычно сдержанный и строгий, и на этот раз воспринял внимание класса совершенно спокойно.

— Пять минут урока, а вы еще холодные. Построиться!

Он никому ничего не объяснил, провел занятие как обычно, и Рита, которая внутри кипела от возмущения, еле дождалась звонка. Отправив Олю с вещами на следующий урок, она застала Носова в кабинете.

— А как же мои тренировки?

Он поднял глаза от бумаг, смерил ее внимательным взглядом и заметил:

— Я больше тебе для прогресса не нужен. Дальше отлично справишься сама.

И опустил глаза, словно она могла идти только потому, что он не удостоил ее лишней секундой своего внимания. Но Рита была сделана из другого текста, и рванула вперед. Нависла над столом, давя в себе желание разбросать эти чертовы бумаги во все стороны.

— Вы обещали! Что будете вести меня до конца, — она понизила голос. — До медали!

Носов вздохнул, снял очки и потер переносицу. Рита присмотрелась — ей показалось, или костяшки на его руке были сбиты в кровь?

— Казанцева, я не могу сейчас тебя тренировать. Дальше придется самой.

Рита выпрямилась. Стало обидно до слез, но она не позволила себе расплакаться.

— Все понятно!

Она развернулась на каблуках и пулей вылетела в зал, распугав пятиклашек, а Кирилл Андреевич откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Руки ныли, как и ребра, но Казанцеву, конечно, это никоем образом не касалось.

А потом пришел День Святого Валентина, и школу завалила любовная почта. Дежурный класс всю смену сортировал и разносил по кабинетам Валентинки, и в пятницу утром, конечно, стол Носова был завален доверху.

Девочки хихикали, что вряд ли какой другой учитель получил столько признаний любви за раз. Однако, Кирилла Андреевича, это, похоже никак не трогало, потому что весь урок он был до жестокости требовательным и беспощадным, так что Ритин класс буквально выполз на большую перемену.

Она даже бровью не повела — эта нагрузка давно стала для нее нормальной и, в какой-то степени, слишком легкой. Рита тоже получила несколько валентинок — от Макса, Олега, конечно, Оли и еще одну со странной подписью «Только твоей не хватает».

Рита выбросила бы это послание в мусорное ведро, если бы не номер телефона, написанный на обороте. Почерк она не узнала, но подозрение закралось. Да и Оля подлила масла в огонь.

— Напиши, интересно же!

Рита кивнула, но поступила хитрее. И, прежде чем обозначить себя, пробила номер телефона через специальное приложение. Среди обычных наименований типа «Сын», «Брат» и так далее, нашлась парочка интересных. Например «Таманов» и «Борзый». Но, когда Рита увидела в списке «Кирилл Андреевич», сомнения отпали сами собой.

И она написала. Включилась в игру, хотя все еще была зла. Наверное, она потом об этом пожалеет, но по-другому Рита не хотела.

— Чего там тебе не хватает?

Ответ пришел незамедлительно.

— Валентинки. Все посчитал, только твоей не хватает.

Она прикусила нижнюю губу, отбросила за спину волосы — ее холодный расчетливый разум праздновал победу и сердцу голоса не давал.

— Это потому что вы не в моем вкусе, Кирилл Андреевич.

— А кто в твоем вкусе, Казанцева?

Март

— И все-таки, кем был твой тайный Валентин?

Оля не унималась и своим любопытством раздражала Риту, но вскрывать карты подруге та не собиралась. Впереди были пробные экзамены, а серебряная медаль висела на волоске, несмотря на все ее ухищрения.

Все-таки Рита не отличалась покладистым нравом, и учителя ее не особо любили. За дерзость в первую очередь, но еще и за ее неумение оставить свое мнение при себе. С педагогическим Советом школы Рита никогда не конфликтовала, но вот с учителями, которые в него входили, всякое бывало.

Конечно, оставался вариант подключить к работе Кира, ведь он обещал, но последнее время их общение стало все больше выходить за рамки того, с чего они начинали.

И Риту это пугало.

Носов по-прежнему оставался совершенно невыгодной партией — бедный учитель средней школы, который никогда не сможет обеспечить ей тот уровень жизни, который она заслуживала, но Рита начала к нему привыкать. Прикипать к его скупой на эмоции манере общения, к непробиваемому упрямству и требовательности, что граничила с маниакальностью.

С ним она чувствовала себя сильной, способной на все. Никаких крыльев за спиной, просто понимание, что она — лучшая. Это заставляло Риту смотреть на Кира по-другому, не как на тренера или учителя, а как на мужчину.

В этом году весна пришла неожиданно рано. Снег сошел в начале марта, и к восьмому числу даже асфальт в городе просох, а солнце грело уже совсем по-настоящему. Рита продолжала заниматься на стадионе. После исчезновения Носова, она тренировалась одна целый месяц, вплоть до пресловутого четырнадцатого февраля, когда он вдруг прислал ей валентинку.

Хорошо, что она тогда не растерялась и ответила ему честно:

— В моем вкусе мужчина, который что-то из себя представляет и всего добился сам.

Носов на это сообщение ничего не ответил, и на уроке повел себя так, будто они никогда не переписывались. Рита решила, что он не потянул планку, которую она очертила, и испытала острый укол разочарования. Она ему нравилась, это было видно невооруженным глазом, но упрямое нежелание Носова соответствовать ее стандартам больно укололо самолюбие.