Но, самое главное, он знал всех контрагентов Таманова старшего. Понимал, с кем можно было вести дела, а кого следовало избегать. Он ждал, присматривался и выбирал. В мире больших денег не было места настоящим чувствам. Здесь все существовали в рамках простой формулы — ты полезен мне и, если да, то чем?

Польза у каждого была своя, и выгодные сделки заключались там, где она становилась обоюдно выгодной и сулила барыши обеим сторонам. В идеале, конечно, но Таманов предпочитал вести бизнес честно, по-крайней мере, с главными контрагентами и взятые на себя обязательства всегда выполнял.

Кирилл начал готовить побег к исходу третьего года пребывания в Эмиратах. Прописи на итальянском лежали перед ним на столе, вымученные на половину, но, в отличие от арабского, освоение этого языка шло на порядок быстрее.

Кемаль вручил ему флэш накопитель и отступил на шаг, сложив руки на груди.

— Есть что-нибудь важное? — спросил Кирилл.

Парень подумал немного и ответил:

— Идти в модель. Красивая, много работы, — Кемаль помедлил. — Много мужчин.

Кирилл отложил прописи, достал планшет и с помощью переходника подключил накопитель. На экране в ряд выстроились фотографии. Рита похорошела. Кирилл сглотнул, медленно пролистал каждую. Она отпустила волосы и теперь почти никогда не выходила на улицу в кроссовках. Все больше платья, каблуки, яркий макияж.

Она больше не бегала по субботам, но продолжала заниматься в зале, в котором работала. Три дня назад администрация вскрыла недостачу, но Кирилл позаботился о том, чтобы с камер видео наблюдения исчезли записи доказательства ее вины. Однако это не помогло, и Администрация не оставила попыток найти причину, по которой ее можно было уволить.

Кирилл выключил планшет и сказал:

— Дай ребятам поручение, чтобы ситуацию замяли. Если надо, пообещай денег. Не послушают — запугай.

— А если ничего не поможет?

— Тогда скорми конкурентам.

Много мужчин… зря Кемаль об этом сказал.

Сон не шел, и Кирилл раз за разом прокручивал в голове мысли о Рите. Следить за ней он начал не сразу, упустил почти полгода, пока обживался на новом месте и обрастал связями, а теперь не знал, как бросить. Она продолжала жить без него, и он должен был, но…

Когда он решил все-таки навести справки, Казанцева с матерью уже не жила. Лена умерла осенью, в том же году, когда Рита поступила в универ. Подвело сердце. И Кирилла не было рядом, чтобы утешить ее — этот факт лег еще одним грузом на его сердце.

Хорошо еще, что вместе с сим картой Кирилл не выбросил телефон — нашел по старым связям, кого надо, поставил в сцепку с Кемалем и через деканат физкультурного, куда она все-таки поступила на бюджет сама, пробил новый адрес.

Рита жила пусть и не припеваюче, зато на виду и в относительной безопасности. Кирилл позаботился о том, чтобы ее никто не беспокоил, особенно вопросами о нем, и остался наблюдать. В какие магазины она ходила, какую еду покупала, где работала и… с кем встречалась. Между ними были тысячи километров и сотни часов одиночества, но Кирилл все равно чувствовал в каждом выборе, который Рита делала, отголоски причиненной им боли.

И ничего не мог с этим поделать.

Чтобы вырваться из клетки, в которую его посадил отец, Носову потребовалось пять лет. Пять лет кропотливого труда, в течение которых он не только выучил два языка, но и обзавелся надежными контактами среди людей, который напрямую на отца не работали, но общались с его ставленниками.

Юсуф и Гаспар давно перестали с ним считаться. Образ мажора, который на чужбине вкусил все прелести жизни без ответственности и обязательств, прочно закрепился в их головах, развязав Кириллу руки, и он перестал волновать их умы и те самые инстинкты, которые в других ситуациях помогали выживать.

Кирилл не собирался мстить им за недальновидность — все, чего он хотел для себя — это свободы. И побег, случай для которого представился совсем скоро, помог ему вернуть позабытую на время гордость.

Таманов старший давно посматривал в сторону центральной Европы. Вопрос расширения бизнеса продвигался туго из-за нежелания Гаспара идти на уступки дульцу по имени Марко. И Кирилл был с ним согласен — принципиальный итальянец никогда не торговался и к конкурентам относился с подозрением.

Однако, было в его истории кое-что еще, представлявшее интерес конкретно для Кирилла — у Марко не было наследников. Двадцать лет назад вся его семья погибла во время землетрясения, но он не только сумел сохранить бизнес, но и разобраться с теми, кто попробовал посягнуть на его власть.

Кирилл чувствовал, что с этим человеком у него было много общего. Оставалось решить один вопрос: выйти на сделку с Марко раньше, чем Гаспар, и сделать предложение, от которого итальянец не сможет отказаться.

Кемаль доложил, что встреча с представителем отца состоится завтра вечером. За годы, проведенные в красивой золотой клетке без возможности развернуться во всю ширину своих амбиций и характера, Кирилл научился ему доверять.

И понимать.

Узнай потребности человека и удовлетвори их. Но не все, а только самые значимые. Тогда ты сделаешь его благодарным. Покажи, что рядом с тобой и остальное будет решено в его пользу, и ты получишь должника.

Кирилл ненавидел логику отца, но это не отменяло того факта, что она всегда работала. В верности Кемаля сомневаться не приходилось. За пять лет никто так и не узнал, что сын Таманова, который не вылезал из клубов, на самом деле тратил деньги совершенно на другие вещи.

Здесь у Кирилла не было настоящей власти, он не мог диктовать свои условия другим, но мог оказывать услуги. И оказывал, постепенно налаживая связи там, куда Гаспар с Юсуфом даже не смотрели. А Кирилл не считал зазорным «подниматься с низов» и очень скоро понял, что его система тоже дает результат, потому что глаза и уши у невидимок — прислуги, хостес, официантов и прочих профессий всегда были в нужном для него месте.

Носов оделся, поправил рукава рубашки, одернул пиджак. Осмотрел себя с ног до головы и смахнул невидимую пылинку с начищенных до блеска туфель. Марко должен был заселиться в отель около шести. Значит, Кирилл перехватит его раньше.

Кемаль остался на улице, а Носов вошел в красивое фойе отеля и направился прямиком в бар. Занял место за стойкой и заказал апельсиновый сок. Он не пил принципиально, по-крайней мере, когда был один, и сейчас не собирался нарушать данного себе обещания.

В кармане завибрировал телефон, и Кирилл посмотрел на экран. Среди сообщений о местоположении Марко, затесалось одно, не имевшее к итальянскому дону никакого отношения. Открывать его сейчас было ошибкой, но он не сдержался.

Ссылка тут же перекинула Кирилла на облачное хранилище, куда загрузили новые снимки Риты. На этот раз из спортзала. Как же она была хороша в этих обтягивающих леггинсах и спортивном топе. Хороша той яркой, естественной красотой, о которой другие могли только мечтать. Кирилл увеличил изображение ее лица и долго рассматривал, справляясь с возбуждением. Как велико в нем было желание бросить все и сбежать. Первым же рейсом отправиться домой, найти Казанцеву и больше никогда не отпускать. Забыть эту чужую, опостылевшую ему жизнь и начать все заново с той, кого так и не смог разлюбить.

Телефон снова завибрировал, и Кирилл спрятал его в карман. Допил сок и встал навстречу Марко. Толкнул высокого статного брюнета, который ему в отцы годился, в плечо, и тут же чуть не потерял равновесие от ответного, достаточно болезненного приема.

— Скузи, сеньоре! — сказал Марко с улыбкой, в которой не было ни толики сожаления, и Кирилл оскалился.

— Мне жаль, сеньор. Могу ли я в качестве извинения угостить вас?

Все это Кирилл сказал на превосходном итальянском, который дался ему куда легче, чем арабский, и Марко остановился.

— Мы знакомы?

— Нет, — он протянул руку. — Таманов младший.