— У него будет полноценная семья… даже если он вырастет ни на кого не похожим, я буду любить его как родного.

Рита, которая не сомневалась, на кого будет похож её сын, замотала головой.

— Бред не неси…

— Я заплачу сколько скажешь! Пожалуйста, Рита, я в отчаянии — Руслан со дня на день вернется из Европы. Я не смогу признаться ему, просто не смогу…

Она разрыдалась и даже была готова упасть перед Ритой на колени, но та не позволила.

— Хватит! Возьми себя в руки, пока снова его не разбудила!

Оля сглотнула, кивая, и Рита переложила спящего ребенка обратно в кювет. Потом посмотрела на Харитонову сверху вниз и назвала сумму. Произнесла все шепотом, чтобы она не услышала дрожь в голосе, и Оля кивнула преданно, как собака.

— Как скажешь, я только подготовлю документы.

— Какие документы? — огрызнулась Рита.

— О неразглашении.

— Только наличными.

Рита посмотрела на новорожденного и отступила на шаг, так что между ними образовалось пустое пространство, больше похожее на пропасть. Оля, наоборот, подошла ближе и коснулась пластикового бортика ладонью.

— Мне нужно время, чтобы собрать всю сумму.

— Сколько меня здесь продержат? — спросила Рита, отворачиваясь.

Она не собиралась плакать и ни о чем не жалела, но сердце в груди билось так противоестественно быстро, что стало страшно, вдруг, не выдержит. Не хватало еще упасть в обморок на глазах у Харитоновой.

— Дня три, если без осложнений, может, четыре.

— Успеешь все подготовить?

Оля кивнула, и Рита села на кровать. Потом легла на бок и подложила руки под голову. Харитонова осталась на месте.

— Ты не передумаешь? — спросила спустя бесконечность.

— Нет.

Рита не соврала. Впрочем, Оля тоже сдержала данное на эмоциях обещание. Красный чемодан, набитый деньгами, принесли ровно через три дня. Еще Оля привела юриста, который проследил за чистотой сделки, но Риту это не тронуло.

Она подписала бумаги, забрала чемодан и была такова. Вышла из палаты, ни разу не взглянув на сына — у нее было три дня, чтобы попрощаться, но Рита не хотела привязываться.

Она исправно кормила младенца, подмывала его и меняла пеленки, но никогда не держала на руках дольше положенного. Возвращала в кювет и отходила к постели, откуда потом долго наблюдала за тем, как малыш спал.

Она сумела убедить себя, что у них не было ничего общего, потому что она не знала и не любила его отца. Потому что его зачатие было случайностью, за которую она не желала нести ответственность. Рита даже решила, что сделала доброе дело, ведь она отдала ребенка в семью к родному отцу, пусть Оля об этом и не догадывалась.

А, значит, она все сделала правильно.

Андрей Таманов никогда не опаздывал, и другим отсутствие пунктуальности не прощал. В загородном клубе, где должна была состояться деловая встреча с Карпатовым, не было ни души. Минуту назад официант принес ему содовую и удалился, не удосужившись забрать меню, но Таманов старший даже бровью не повел.

Пятнадцать минут — вежливость королей, но Карпатов к монаршим особам не относился. И даже расширение бизнеса на запад не давало ему права игнорировать Андрея. Он пригубил содовую. Раньше не дал бы партнеру и пяти минут и уж точно не стал бы слушать объяснения, не говоря уже об извинениях.

Андрей предпочитал наказывать непочтительность рублем или, что еще приятнее, публичным унижением, но сегодня был особый случай. Он пил содовую, смотрел в окно на старенькую бэху на парковке и ждал. Натертая воском машина бликовала в лучах заходящего солнца и дразнила вывернутыми колесами. Такая же была у его непутевого сына. Сына, который назло Таманову взял фамилию матери, а потом и вовсе отказался от его покровительства.

Андрей продал развалюху, как только шасси самолета, следующего рейсом Россия — Эмираты, оторвались от земли, и надеялся больше никогда не увидеть. Но вот она стояла здесь, дразнила новыми фарами, словно не пробежала за свой век сотню тысяч километров, а Карпатов так и не пришел.

Андрей закинул ногу на ногу и достал из кармана портсигар. Вытащил скрученную вручную папиросу и поднес к губам, но прикурить не успел. В кресло напротив сел молодой мужчина. Темноволосый и суровый, с густой бородой и тонким шрамом на щеке.

Таманов старший чиркнул зажигалкой и втянул в себя первый едкий дым. Потом провел большим пальцем по губам и покачал головой.

— Ты так и не научился производить впечатление, Кирилл.

— Разве?

Он улыбнулся, и фары бэхи за его спиной дважды приветливо мигнули.

— Тогда почему ты до сих пор здесь? — Кирилл глянул на наручные часы. — Пять минут давно прошли.

Андрей ничего не ответил, только сбросил истлевший табак в принесенную официантом пепельницу.

— Ты заигрался.

— Я еще даже не начал играть.

Таманов старший цокнул языком.

— Думаешь, если переманил к себе одного партнера, остальные тоже побегут, теряя тапки?

— Я сдал Гаспара Марко.

Губы Андрея дернулись, словно он хотел оскалиться, но на половине пути передумал.

— Взамен он забрал меня в Италию.

— Ты понимаешь, что это стоило мне миллионы долларов? — спросил Таманов старший, плохо скрывая раздражение.

Кирилл подался вперед.

— Я хотел, чтобы ты потерял гораздо больше, чем миллионы.

Андрей со злостью воткнул недокуренную папиросу в пепельницу, почти растер ее в порошок.

— Ты слишком высокого о себе мнения, щенок!

Кирилл откинулся назад, поправил полы пиджака и тоже закинул ногу на ногу.

— Ты забрал у меня право прожить жизнь так, как хочу я. Я забрал у тебя бизнес.

Таманов старший рассмеялся.

— Снять грязного на руку Гаспара — это не отнять бизнес. Скорее, ты сделал мне одолжение.

— Возможно. Если бы ты не отправил меня заграницу, я не познакомился бы с Марко. Я говорил, что он назначил меня своим преемником?

Андрей не сумел справиться с собой. Побледнел и прошептал одними губами:

— Атаман?

Кирилл рассмеялся.

— Знал, что тебе понравится.

Таманов старший встал. Кирилл тоже поднялся, и теперь они смотрели друг на друга, как ровня, потому что Андрей, наконец, понял, чем все эти годы занимался его отпрыск. Пока Гаспар с Юсуфом делили рынок сбыта в арабском мире, он строил параллельную империю в Европе. За счет авторитета Марко, собирал вокруг лояльных людей, которые были готовы к переменам. Подбирался к России и бизнесу, о правилах ведения которого ничего не знал.

— Ты не сможешь закрепиться здесь.

— Уже смог. Карпатов мой. Харитонов тоже. Кто остался за твоей спиной? Те, кто с радостью сожрут, стоит только открыть клетку?

Таманов сделал шаг вперед, но Кирилл не отступил.

— Ты не посмеешь, я — твой отец!

— Ты никогда им не был.

— Я создал этот бизнес! Я придумал схемы, по которым теперь работают другие, ты не можешь!..

— Я отдам твою долю рынка Марко. В благодарность за то, что он принял меня как родного и всегда был рядом.

Андрей хотел что-то сказать, но захлебнулся словами. Дернулся было вперед, но Кирилл ушел от прямого удара и не стал возвращать то, что считал недостойным. Не в его правилах было отвечать слабостью на слабость. Он крепче перехватил запястье Андрей и потянул на себя.

— Знаешь, откуда у меня этот шрам?

Таманов старший молча вырвал руку.

— Нет и знать не хочу.

— Когда ты прилетел в Эмираты разбираться с Гаспаром, я тоже был там. Хотел своими глазами увидеть то, что ты с ним сделаешь, чтобы потом сделать с тобой тоже самое.

Андрей, который приказал своим людям забить предателя палками до полуобморочного состояния, при этих словах застыл.

— Ты был там?

— Да, я все видел. И от реанимации его тоже спас я.

Кирилл постучал пальцем по щеке. Тонкий белый шрам, который начинался у виска и прятался в густой темной бороде, ярко выделялся на его смуглой коже.