С балкона итальянского загородного дома открывался чудесный вид на залив и город внизу. Белостенный, с терракотовыми крышами и узкими лабиринтами улиц, он спускался к морю, которого почти не было видно из-за белых парусов пришвартованных в порту яхт.

Кирилл поднял руку и заслонил ладонью все, что мешало ему наслаждаться пейзажем. Вдохнул полной грудью нежный аромат олеандра, позволил ветру, который танцевал с кипарисами, приласкать свое суровое бородатое лицо и обернулся, когда на балкон поднялась молодая женщина.

Стоило признать, возраст Харитонову не испортил, даже наоборот — стройная и белокурая, в легких бриджах и футболке поло она выглядела, как настоящая леди. И была так похожа на Риту, что в груди у него предательски дрогнуло, но потом за ее спиной вырос Павел Гаврилович, и Кирилла отпустило.

— Добрый вечер, спасибо, что согласились на встречу.

Он усмехнулся своим мыслям и пожал протянутую адвокатом руку.

— Прошу.

Оля нервничала, поглаживая пальцами ремешок брендовой сумки и, когда они переместились под навес, сняла солнечные очки и прищурилась.

— Это точно он?

— Совершенно точно, — самым будничным тоном отозвался Павел Гаврилович и достал из портфеля бумаги.

Кирилл наслаждался ее замешательством. Как никак, десять лет прошло. Из доброго блондина-учителя в очках он превратился в жестокого хозяина заводов, домов и пароходов. Волосы его теперь отливали вороновой сталью, а на левой скуле красовался тонкий шрам как напоминание о том, что ничего в этой жизни не дается просто так.

И только глаза Кирилла оставались прежними — голубыми и холодными.

— Ситуация деликатная, — адвокат откашлялся. — Поэтому надеюсь, вы рассмотрите наше предложение и…

— Ближе к делу, — перебил Кирилл, и Павел Гаврилович пожевал тонкие губы.

Он вел дела Карпатова, отца Ольги, с самого начала и был матерым старым волком, профессионалом своего дела. Вряд ли с ним когда-либо разговаривали в подобном тоне, но Кирилл терпеть не мог пустую болтовню. Тем более все, что они собирались ему сообщить, он и так уже знал.

— Вы помните Маргариту Казанцеву? Она училась со мной в одном классе?

Оля замялась, так как на лице Кирилла не отразилось ни единой эмоции.

— Еще говорили, что мы очень похожи.

Она расчесала пальцами длинные светлые волосы.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не похожи. И да, я ее помню.

Оля позволила себе робкую улыбку.

— Вы изменились.

Кирилл это замечание проигнорировал и посмотрел на Павла Гавриловича.

— Чего вы хотите от меня?

— Незначительную услугу, — адвокат подвинул к нему документы. — За достойное вознаграждение, разумеется.

Кирилл раскрыл папку, лениво пролистал и, сдерживая улыбку, положил назад.

— Кого нужно убить?

Оля вздрогнула и повернулась к Павлу Гавриловичу. Испуг Харитоновой снова доставил ему удовольствие, но адвокат не был настроен шутить. Он пролистал документы до конца, и Кирилла словно облили ледяной водой.

С фото на него смотрела адская стерва Маргарита — богиня с локонами цвета спелой пшеницы. Он знал, какой она была на самом деле, и все равно испытал предательское возбуждение — острое и болезненное. Провинциалка, которая пыталась строить из себя роковую соблазнительницу. Кирилл много повидал таких на своем пути, но все они не годились Рите даже в подметки.

Богиня, которая разрушила его жизнь и забыла о нем…

Кирилл оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на Павла Гавриловича.

— Зачем вы приехали?

— Маргарита Казанцева угрожает семье моей клиентки, — адвокат деликатно откашлялся. — Ее сын, точнее…

— Можете не продолжать, я все знаю.

Кирилл отвернулся к морю, медленно вдохнул пряный от соли воздух.

Как она могла его не узнать!? Эта мысль одновременно злила и возбуждала. Да, прошло десять лет, но как… неужели Рита и правда стерла из памяти все, что их когда-то связывало?

Десять лет, которые он незримо наблюдал за ней, берег от ошибок, помогал с бизнесом, искал встречи. Ненавидел тех, с кем она спала, и ее тоже ненавидел, но отпустить не мог. А теперь еще этот ребенок… не его, к сожалению, но и не ее тоже.

— Мы просим вас вмешаться. Любым приемлемым способом донести до Маргариты мысль о том, что не стоит лезть в чужую семью. И, конечно, готовы за это щедро заплатить.

— Мне не нужны деньги.

— Речь не идет о деньгах.

Павел Гаврилович достал из портфеля еще одну папку и протянул ему паспорт. Старый лис вел переговоры достойно, и Кирилл оценил его находчивость. Раскрыл документ на третьей странице и рассмеялся. Рита не узнала его под личиной Атамана, но Носова Кирилла Андреевича она, вне всяких сомнений, не узнать не сможет.

— На Родине меня не ждет ничего, кроме тюрьмы, — он пожал плечами. — Или смерти, — Кирилл провел пальцами по темной бороде и посмотрел на Ольгу. — Как карта ляжет.

— Этот вопрос мы тоже уладили, — ответила ровно.

Адвокат покосился на нее, и Харитонова продолжила с легкой полуулыбкой:

— Где еще прятаться, как не на самом виду?

Голос ее дрожал, но Кирилл оценил брошенную ненароком шпильку и потому улыбнулся.

— Мы договорились? — уточнил адвокат, и он молча протянул руку для рукопожатия.

Рука у Павла Гавриловича была сухой, но крепкой. Он с явным облегчением сжал ладонь Кирилла и выложил на стол чек.

— За причиненные неудобства.

Затем встал, следом за ним поднялась и Ольга.

— До свидания.

Кирилл не стал никого провожать, и, когда они ушли, собрал со стола бумаги и тоже поднялся. Спустился в спальню и замер перед большим зеркалом в ванной.

Вот и его настигла карма.

Или нечто большее — болезненная схватка с прошлым, в которой последние десять лет он безбожно проигрывал, уступая своим инстинктам. Кирилл закрыл глаза, покачал головой. Оставил документы на трюмо и взял с подставки бритву.

Борода ему шла и, конечно, служила верой и правдой. В мире мужчин, где суровый вид подкреплял слова не меньше, чем дело, она прибавляла ему веса… и лет. Кирилл обильно смазал лицо пеной для бритья и избавился сначала от бороды, а потом и от волос. Светлые корни порядком отросли, но он не хотел тратить время на стилиста.

На этот раз он явится к Казанцевой лысым, и пусть она только попробует его не узнать.

15 лет назад, сентябрь

Рита решила, что тому, кто в выпускном классе поставил физкультуру первым уроком в пятницу, была прямая дорога в ад с отдельным котлом для приседаний, где строгие черти со скакалками вместо розог очень внимательно следили за выполнением нормативов.

Она была бы рада поспать лишний час, но пятерка в аттестате сама себя не заработает, поэтому Рита вместе с остальным классом зевала в раздевалке, натягивая спортивную форму — белую футболку и шорты, за длину которых Анна Леонидовна не раз устраивала ей нагоняй. Но что Рита могла поделать — эти шорты были счастливыми и помогали ей ставить лучшие результаты по нормативам во всей параллели.

— Если она заставит нас бегать, как в прошлый раз, я просто умру.

Оля села на скамью рядом и принялась шнуровать кроссовки. Когда в пятом классе она перевелась в их школу, математичка Надежда Аркадьевна посадила девочек вместе, вскользь отметив, что они очень похожи. Класс тоже оценил сходство, сразу обозвав одноклассниц «сестричками». Сложно сказать, способствовало ли это укреплению их дружбы или нет, но до одиннадцатого Оля и Рита проучились вместе и всегда были не разлей вода.

— Не заставит, я слышала, ей неделя осталась до декрета.

— Вот бы мы совсем без учителя остались.

Рита покачала головой и встала. Вытянулась во весь рост и размяла длинные мускулистые ноги.