В среду на физкультуре класс присутствовал почти целиком. Пацаны, которые больше не шутили, и все поглядывали на физрука с вызовом, стояли плечом к плечу вместе, словно монолитная скала. Девочки, наоборот, кто как — в теннисных юбках и коротких шортах или облегающих лосинах, с макияжем, будто пришли не спортом заниматься, а на дискотеку.

— Овчинникова, Сысоева и Воронцова — умываться! — зычно крикнул Кирилл Андреевич, и одноклассницы заныли.

— Зачем умываться? У меня тушь несмываемая, а мицеллярки с собой нет!

— Тогда бегом к завучу, — он скрестил руки на груди. — Вы на прошлом уроке присутствовали?

Девочки кивнули.

— Тогда слышали, что я сказал про макияж и маникюр. Это — физкультурный зал, а не подиум.

Ребята через одного прыснули от смеха, но девчонки не сдвинулись с места.

— А нам и так нормально, — с вызовом бросила Овчинникова.

Кирилл Андреевич обвел класс взглядом. Сысоева и Воронцова опустили глаза, и он кивнул.

— Хорошо, все трое не допущены к уроку. В качестве отработки подготовите к пятнице доклад о вреде курения, — тут он прямо посмотрел на Риту. — И алкоголя. Остальные направо шагом марш!

Класс двинулся по кругу, и девочки замерли на месте, оценивая свои шансы на мятеж, но под тяжелым взглядом физрука окончательно стушевались и поплелись в раздевалку. Конечно, они потом придумают какую-нибудь месть, но сейчас претендентки на сердце Кирилла Андреевича потерпели катастрофическое фиаско.

После разминки Носов разделили класс на две команды, велел натянуть по центру волейбольную сетку и достал из корзины мяч. Встал напротив и, отправив снаряд танцевать на указательном пальце, сказал:

— Сегодня играем до победного.

Он бросил мяч Баранову Олегу — главному сердцееду класса и прошел под сеткой к команде противников. Занял место на дальнем правом углу, аккурат за Ритой и дунул в свисток.

То, что произошло дальше, на памяти всего класса осталось как самое жаркое и, несомненно, азартное соревнование за авторитет. Первый пас Олег подал с такой силой, что мяч вылетел за черту поля, чем и открыл счет в пользу команды Носова.

Баранов выругался, хмуро посмотрел на сотоварищей — Петра и Марка, и передал взглядом без слов — девчонок не трогать, а физрука размазать, но не вышло. Носов работал сообща, и у каждого на его поле была своя роль. Даже Рита, которая относилась к командным видам спорта равнодушно, вошла во вкус и пару раз легко отбила яростные подачи Баранова.

Конечно, втроем пацаны не могли успевать везде, только толкали ни в чем не повинных одноклассниц и рычали, словно дикие звери, когда ничего уже нельзя было исправить. Команда физрука выиграла с разгромным счетом двадцать пять — тринадцать, и Рита, которая после Носова была лучшей в их команде, от восторга завизжала и повисла на Ольге, что стояла в углу и только один раз умудрилась передать ей пас.

— Мы их сделали! Ты видела? Что, Баранов, умылся?

Она торжествовала, и смех рвался из груди, пока Кирилл Андреевич на прошел под сеткой во второй раз и молча не протянул проигравшим руку. Ребята переглянулись, а потом по очереди приняли рукопожатие. И Рита, наблюдавшая со стороны, вдруг подумала, что не такой уж их очкозавр-учитель ботан, ведь сумел делом показать, что не слабак, и заодно заслужить уважение.

Класс медленно вывалился в раздевалки, и Носов позвал Риту:

— Задержись, пожалуйста.

Он зашел в кабинет и подождал, пока она пройдет следом. Снял очки и скрестил руки на груди.

— Ничем не хочешь поделиться?

Рита пожала плечами и тоже подобрала руки. В ее жизни было много поводов для грусти или того же диалога с психологом, но Кирилл Андреевич не входил в список доверенных лиц, с которыми она бы стала обсуждать свою жизнь.

— Нет.

Он кивнул, потом наклонился к столу и достал из ящика сигарету. Положил на столешницу рядом и уставился на Риту.

— А я здесь при чем?

Она не отвела глаз.

— Хорошо быть взрослой, — начал физрук. — Много свобод, но еще больше ответственности.

Рита фыркнула и закатила глаза.

— Зачем тебе это?

— Зачем мне что?

Она подбоченилась и начала нервно отбивать носком кроссовка чечетку. В дверь заглянула Оля, но под тяжелым взглядом физрука, предпочла ретироваться в коридор.

Кирилл Андреевич подошел к Рите.

— У тебя прекрасные результаты, отличное портфолио… есть все шансы поступить на физкультурный, но это, — он кивнул себе за спину. — Легко может все перечеркнуть.

Рита втянула носом воздух и поджала губы. Чтобы там Светка не говорила, пахло от Кирилла Андреевича совершенно обычно — осенним лесом с горькой ноткой цитрусовых. Хотя, может быть, горечь его запаху придавал не парфюм, а самый обыкновенный пот?

— Я не понимаю, о чем речь.

— Если не возьмешься за голову, мне придется тебе помочь.

Рита расцвела в ядовитой улыбке.

— Тоже подготовить доклад о пагубном влиянии вредных привычек?

— Да, и не забудь про дополнительные занятия.

Ее улыбка померкла.

— Какие еще занятия?

— Для начала десять кругов по стадиону. Если не запыхаешься, поверю в твою непричастность.

— Я не курю, — с вызовом бросила Рита.

— Но помогаешь курить другим — это почти одно и тоже.

Она прищурилась, потом подалась назад и попыталась расслабиться. Сердце колотилось в груди, словно шальное — Рита по глазам видела, что физрук имел ввиду именно то, о чем говорил. И она уже успела убедиться, что его слова с делом не расходились.

— Вы обо мне не беспокойтесь, Кирилл Андреевич, — она улыбаясь. — А девочкам я про дополнительные занятия скажу, не переживайте. Уверена, они под вашим чутким руководством не только десять, но и все двадцать пробегут на одном дыхании.

Лицо физрука потемнело, и он спросил:

— Казанцева, ты сейчас мне угрожаешь?

Рита рассмеялась и в притворном страхе отбежала к двери, потом перехватила проем ладонями и качнулась туда-сюда, обворожительно улыбаясь:

— Да я даже слов таких не знаю! В здоровом теле — здоровый дух! Ну, а если вам будет нужна помощь в, — она пожала плечами. — Не знаю, поддержании дисциплины, вы не стесняйтесь попросить. Кирилл Андреевич, я вам не откажу.

Тут Рита и вовсе расхохоталась, а потом исчезла, провалившись за дверь уже окончательно.

— Чего он тебя вызывал? — спросила Оля, которая все это время ждала ее в коридоре.

— Ничего, — Рита отмахнулась. — Скажешь математичке, что я отпросилась?

— Куда? — она округлила глаза. — Завтра контрольная!

— На похороны.

Рита поудобнее перехватывая сумку. Из физкультурного зала следом за ними вышел Носов, и она сказала громко, чтобы он тоже услышал:

— Дядя у меня умер! Сегодня будут хоронить.

Рита выскочила за дверь, сбежала по ступеням и приложила руки к пылающим щекам. Запах физрука, казалось, впитался в кожу, вместе с неудачной попыткой призвать к ее сознательности. И все равно у него почти получилось — не столько вразумить, сколько разбередить старые раны. Она еще раз прогнала разговор в голове, решила, что он не стоил дополнительных волнений, и перестала загоняться.

Мать встретила ее с черной кружевной косынкой на голове, и Рита без всякого удовольствия облачилась в темные джинсы и такую же футболку.

— А платья нет? — спросила мать, и она огрызнулась:

— Откуда?

На такси у Лены денег не было, а Рита не собиралась разбивать свою копилку, поэтому в храм и на кладбище они отправились на автобусе. Через сорок минут прибыли на место, нашли своих, и Рита впервые увидела покойника.

При жизни дядя Толя был высоким и до болезненного худым. Всегда носил рубашки в клетку с длинными рукавами и фуражку. Рита думала, что так он прятал залысины, но оказалось наоборот — волосы у него были на месте, только не каштаново-золотистые, а пепельно-белые, так что Рита легко могла разглядеть синие сеточки капилляров на коже его черепа.

— Покойся с миром, дорогой. Пусть земля тебе будет пухом.