— Откуда ты знаешь мой код? — потребовал я.

— Откуда опоссум знает, где лужу напрудить? — ответила она и зачитала: — «Я увел ее. Теперь охочусь сам». Интересно, какую проказу задумал этот крадущийся пастернак?

— Надеюсь, с этой сукой он справится лучше нас, — прошипела Рокси.

Ее пламя наконец начало действовать на лед над головами. В том месте, куда бил самый сильный жар, образовалось небольшое отверстие. Но работа продвигалась медленно.

— О, не сомневаюсь, он подкрадется и до смерти ее напугает одним из внезапных появлений, которые так любит. Она закричит и разлетится на тысячу морозных кусочков, — убежденно заявила Джеральдин.

Мне стало интересно, сколько раз брат заставал ее врасплох. Однажды я спросил, почему ему так часто удается ее напугать, и Тарикс лишь невинно пожал плечами. Но в глазах мелькнул огонек, который заставил усомниться в его невиновности. Похоже, запугивание Джеральдин превратилось для него в своего рода спорт. Наверное, я мог попросить его прекратить, но ее внезапные вопли, раздававшиеся в разное время дня, были весьма забавны. Поэтому я не вмешивался.

— Думаю, нам не помешает немного веселья, — предложила Джеральдин. — Может, споем? Я знаю подходящий ансамбль, который развлечет нас, пока мы стараемся не замерзнуть насмерть в этом сжимающемся кубе погибели.

— Он все еще сжимается? — встревоженно прошипела Рокси, глядя на потолок. Теперь, когда я присмотрелся, он действительно стал ниже.

— Дерьмо, — выругался я.

Джеральдин, похоже, совершенно не волновало, что мы опять смотрим смерти в глаза. Пока мы с Рокси пытались прожечь путь на свободу, она запела о лягушонке, который был слишком мокрым, чтобы радоваться Рождеству.

— Жил лягушонок в декабре,

Звали его Ниффли Фрай!

Он Рождество любил в душе,

Но мокрым был через край!

— Хватит петь, — процедил я, однако она лишь повысила голос.

— Бедняга Ниффли в путь пошел,

Чтоб полотенце отыскать!

Но только ленточки нашел

И злой совы крыло под стать!

— Откуда в лесу праздничные ленты? — потребовал я.

— А я думала, он в пруду, — ответила Рокси.

— Что сова или ленты делают в… пру… ду… — Голос угас, пока я обрушивал пламя на приближающуюся стену. Страх за жену заставлял напрягаться сильнее, но Джеральдин продолжала бессмысленную песню.

— Сова хотела Ниффли съесть,

Поднялся шум на весь лесок!

Он прыгнул в пруд, нырнул в загробь,

А филин крикнул: «Ух ты, квок!»

— Прекрати, — выдохнул я, обращаясь одновременно к Джеральдин и к стене.

Но ее дребезжащий голос отражался от сжимающихся стен и изо всех сил пытался разорвать мне барабанные перепонки. Я невольно задумался, не успел ли уже провалиться в ад.

Глава 4

Орион

— Держись, Нокси, — подбодрил я, вцепившись ему в плечо и не давая упасть, пока он блуждал в очередном видении.

Блядь, совсем не так я представлял эту ночь. Первое Рождество после войны, и я надеялся, что завтрашний день будет мирным, а не наполненным проклятым звездами дерьмом.

— Сюда, скорее. — Дарси провела нас через украшенную резьбой деревянную дверь в Зал Провидца.

В просторной комнате висели портреты фейри, давным-давно лежавших в могилах. Их глаза следили за каждым нашим движением. Среди них была Мерисса Вега, и мне казалось, что сейчас она действительно смотрит из потустороннего мира, проверяя, все ли хорошо с ее детьми. Я едва не пробормотал извинения ей и Хейлу: они наконец избавились от страха перед угрозой Лайонела для Дарси, Тори и Габриэля, но в канун Рождества возникла новая опасность.

Стеклянный трон в центре комнаты украшали самоцветы, складывающиеся в созвездия. Настоящее произведение тонкой магии.

Воздух был таким свежим, что кожу на затылке покалывало. От стен исходила древняя сила, проникавшая мне в кости.

Данте и Леон забрали Габриэля из моих рук, осторожно усадили на трон и откинули его голову на стеклянную спинку.

Нокси хрипло вдохнул. Губы приоткрылись, а глаза утонули в недоступном нам видении, которое явно не было светлым и радостным. Под ложечкой засосало. Легко от этой угрозы мы не избавимся.

Дарси подошла ко мне. Я переплел наши пальцы и ободряюще сжал ее ладонь. Одной ее близости хватило, чтобы успокоить рвущееся сердце. Она была центром моего мира. Какая бы опасность ни ждала на горизонте, я верил в одну неизменную и утешительную истину — ничто не способно нас разлучить.

— Он справится, — пробормотал я.

— Он справлялся и с худшим, — мрачно согласилась Дарси.

Я ненавидел, что ей приходится видеть брата в таком состоянии во время нашего первого мирного Рождества после войны. Осознание, что покой отняли у нее, у всех нас, будило во мне жестокую бурю.

Где-то наверху громко ударило. Данте и Леон неуверенно посмотрели на нас с Блу.

Дарси открыла рот, собираясь отдать приказ, но Габриэль внезапно вскрикнул. Его широко распахнутые глаза снова увидели настоящее, а рука судорожно указала на всех нас.

— Каждый из вас сыграет свою роль в прекращении этого кошмара. Все одиннадцать духов приняли облик рождественских украшений, в которых были заточены. Проведя столько времени в этих клетках, они воплотились в их форме и черпают силу из старых легенд, которые рассказывали о каждом из них.

— Ну разумеется, — сухо произнес я и тяжело вздохнул.

— Вот это круто, — ахнул Леон. — Не терпится увидеть одного.

— Как их уничтожить? — яростно спросила Дарси.

Габриэль ответил:

— Найдите каждого духа в новом облике и привяжите к другому предмету. Подберитесь ближе, обезоружьте, сражайтесь, пока не сможете коснуться его новым вместилищем, а затем произнесите:

Приди, созданье темноты,

Прошла пора забав пустых.

Зима велит тебе уйти,

Отныне будешь здесь взаперти.

Рождественский восходит свет,

Тебе в ловушке места нет.

Не дергайся, не бейся, тварь,

Тебя связала ведьмы власть!

Голос Габриэля стал густым и неземным, отчего у меня сжалось горло. С самой войны я не слышал, чтобы через него проходило подобное пророчество.

— Кто-нибудь запомнил? — спросил Данте, переводя взгляд с одного на другого.

— Темнота, пустота, уйти, взаперти, свет, нет, тварь, ведьмы власть, — уверенно перечислил Леон.

— Я запомнила, — подтвердила Дарси.

— Тогда скорее! — крикнул Габриэль и снова провалился в видения.

— Я отправлю текст остальным. — Дарси достала Атлас, разослала сообщение и направилась к двери. — Изгоним этих паразитов из нашего дома.

— Мы присмотрим за Гейбом, — предложил Леон.

Мы с Дарси вышли из Зала Провидца в коридор.

— Наконец-то мы остались вдвоем, — тихо поддразнил я. Блу весело выдохнула.

Она шутливо толкнула меня, и я заметил блеск в ее глазах.

— Тебе это нравится, — обвинил я.

— Мы давно не охотились вместе. — Ее губы озорно изогнулись. — Возможно, я немного по этому скучала. Совсем чуть-чуть.

Несмотря на спустившуюся на наш вечер тьму, я признал ее правоту. И что вообще могла сделать горстка духов против королев Вега, Наследников и всех остальных? Мы справлялись с вещами похуже.

Где-то наверху снова громко ударило, и пульс ускорился.

— Я тоже, красавица. — Я усмехнулся, подхватил ее и помчался по коридору к винтовой лестнице за гобеленом, перескакивая через ступеньку.

Грохот донесся со стороны портретной галереи, и это меня устраивало, потому что по пути я хотел заглянуть в одно место.

Я добежал до новой оружейной, охраняемой двумя статуями Фениксов, и поставил Дарси на пол. Прижал ладонь к каменной двери, и магия защекотала пальцы, проверяя мою личность. Прикосновение было тонким, но в нем скрывалась жестокость. Если бы сюда пришел не тот человек, кто-то за пределами ближнего круга королев, он оказался бы парализован и кричал от ощущения тысячи пронзающих ножей, пока его не обнаружили.