— О-о-о, это Древо Позорной Жертвы? — проворковал Сет. Дверь с грохотом ударилась о стену, а он ворвался в комнату, улыбаясь как дурень, и с восторгом подскочил ближе.

— Вон, блохастый оборванец! — потребовала я. — Я рассказываю сказание, а ты давно доказал, что не способен выслушать ни одного, не разевая рот ради замечаний и бессмысленных споров.

Но, разумеется, он не ушел. Вместо этого обратил щенячий взор на мою милую леди Дарси и жалобно заскулил.

— Я обожаю эту историю, Дарси. Позволь мне послушать. Ты же знаешь, как я люблю рассказы о позоре…

— Не о позоре! — рыкнула я, и сущность Цербера сделала мой голос хриплым. — Слово, которое ты ищешь, — «священный».

— Вот видишь, мне необходимо ее услышать, — настаивал Сет, оживленно размахивая руками. Шерсть у меня встала дыбом, и с языка уже готов был сорваться новый отказ.

Но, увы, мой дорогой ангел-королева поддалась на его жалобный вой и посмотрела на меня умоляюще, прежде чем я успела потребовать изгнания наглеца.

Я громко вздохнула.

— Сидеть, — твердо приказала я.

Сет вбежал в комнату, в спешке проскользил по деревянному полу и плюхнулся на ковер между королевами.

Сжав переносицу большим и указательным пальцами, я тяжело выдохнула. Когда подняла голову, рядом со своей лунной парой уже успел незаметно устроиться Вампир.

Калеб одарил меня обезоруживающей улыбкой и весело подтолкнул Тори, освобождая себе побольше места.

— И это все, — твердо заявила я. — Больше никаких незваных гостей. Иначе, клянусь всеми морскими улитками Саркофии, я натравлю одну на ваш след, и ее слизь будет преследовать вас до конца дней.

Сет изобразил, будто застегивает рот на молнию. Но пока настоящая молния не появилась, у меня не было ни малейшей надежды, что он надолго замолчит.

— Меня это тоже касается? — раздался из угла грубый голос, и я завизжала как банши, которой в зад воткнули дирижерскую палочку.

Мы все резко обернулись к Тариксу. Он таился в углу, окутанный тенями, словно паутиной, а его подавляющая аура растекалась по комнате, будто опрокинутая чернильница.

— Ты все это время там прятался?! — взвизгнула я, обвиняюще ткнув в него пальцем.

— Я был здесь еще до вашего прихода, — ответил он с присущей ему сухой невозмутимостью.

Тори рассмеялась, а мое перепуганное сердце забилось о ребра.

— Я могу уйти, — сказал Тарикс, поднимаясь со своего места, но леди остановила его, прежде чем он успел сделать хотя бы шаг.

— Останься, — велела Тори. — Ты тоже никогда не слышал эту историю.

Тарикс замешкался. Его тяжелый взгляд переместился на меня, словно я, жалкий цыпленок среди чаек, могла отменить приказ любимой королевы.

— Сядь, — распорядилась я, небрежно махнув рукой. — Но где, во имя Балвога Странника, твой колокольчик?

Челюсть Тарикса напряглась, но он не ответил.

Я связала ему восемь полосатых шарфов, тринадцать свитеров всевозможных оттенков желтого, шесть шапок с помпонами и кисточками и даже три пары носков с затейливыми узорами. На каждом изящно позвякивали колокольчики, чтобы он не пугал людей, когда, по своему обыкновению, прятался по углам.

Но видела ли я на нем хотя бы один блестящий носок? Нет. Ни разу. А стоило мне тайком подбросить колокольчик ему в карман, как он немедленно от него избавлялся. Нелепость! Он вечно пугал людей до мокрых портков, так неужели трудно добавить походке немного звона? Увы, «неразумной» почему-то называли меня. И, несмотря на все мои мольбы, леди до сих пор не закрепили обязательное ношение колокольчиков законодательно, хотя в случае Тарикса это было исключительно практической мерой. Но я не теряла надежды их убедить.

— Рассказывай, Джеральдин, — подтолкнула Тори, возвращая меня к изначальной задаче. — И перестань обращаться с Тариксом как с домашним котом. Ему это не нравится.

Тарикс по-прежнему молчал.

Я тихонько фыркнула.

— Он оценит мое новое творение, когда оно будет готово, — уверенно заявила я, мысленно возвращаясь к плащу, который вязала для него. Толстые зеленые и оранжевые полосы, а по подолу — целая россыпь колокольчиков. Именно это ему и требовалось — немного фонового шума и ярких красок, чтобы оживить внешность и не позволять ему так легко сливаться с темнотой.

Из угла донеслось рычание, но я проигнорировала эту угрозу. Наш укротитель теней еще проникнется ко мне теплом, как и остальные сводные братья.

— Все началось холодной зимней ночью, — произнес Сет зловещим голосом.

— Все началось в глубинах потустороннего мира, — твердо поправила я, не дав ему окончательно исковеркать сказание.

Сет открыл рот, чтобы перебить меня, и я смерила его предупреждающим взглядом. К счастью, Калеб догадался зажать Волку рот ладонью, позволив мне продолжить без помех.

— Однажды одиннадцать усопших душ, чьи дела по эту сторону Завесы остались незавершенными, собрались вместе. Они томились в царстве смерти. Злоба и жестокие желания разъедали их души, и они жаждали вернуться, чтобы закончить начатое. Но вернуться в мир живых было невозможно, ведь прежде такого не случалось. И лишь однажды случилось с тех пор. — Я почтительно кивнула Тори, а Сет попытался что-то сказать из-под ладони Калеба.

Я проигнорировала щенка и продолжила:

— Они не могли вернуться в прежнюю плоть, но за долгие годы скитаний в мрачной бездне за гранью смерти не переставали звать и тянуться к чему-нибудь по нашу сторону Завесы. И однажды глупая фейри, известная лишь как Ведьма Под Луной, нашла способ ответить на их зов.

— Она разрезала свою душу пополам и отправила кусок на ту сторону, чтобы они использовали его как мост! — выкрикнул Сет, силой оттолкнув руку Калеба. Я прокляла этого нечесаного бродягу.

— Это всего лишь домыслы и истерия! — взвыла я. — Никому не известно, как именно она проложила путь. Известно лишь, что одиннадцать мерзких созданий им воспользовались!

Сет снова попытался перебить меня, но Дарси заключила его в пузырь тишины, чтобы слышать правду исключительно из моих уст.

— Что было дальше? — с живым интересом спросила она, и я вновь с головой погрузилась в роль драматичной рассказчицы.

— Как я уже сказала, они перешли на эту сторону, хотя на самом деле не вернулись окончательно. Здесь у них не было тел, которые они могли бы занять, поэтому Ведьма Под Луной создала для них магические вместилища, чтобы они исполнили свои желания.

— А что получила она? — спросила Тори, останавливая меня в тот момент, когда я придвинула сундук и приготовилась его открыть.

— Она… была злым существом, которое стремилось разрушать исключительно ради разрушения.

— Ты не знаешь, да? — усмехнулся Калеб, пока Сет выкрикивал что-то неразборчивое из своего пузыря.

— Этого не знает никто, и я отказываюсь строить догадки, — огрызнулась я. — Ее мотивы не имеют значения. Важно то, что они перешли на эту сторону в телах, сотканных из злобы и ненависти, и обрушили бедствия на нашу прекрасную землю.

— Какие? — не отставал Калеб.

— Разные, — драматично произнесла я.

— И этого ты тоже не знаешь, — обвинил он.

— Мне известны слухи о чуме, голоде и кошмарах, слишком ужасных, чтобы о них рассказывать. Знаю я и то, что сведения об их преступлениях скрыла великолепная королева Сесили. Она утаила ответы, которые ты так жаждешь получить, и сумела заточить их зло в проклятии, которое защищает нас по сей день. Я доверяю ее решению и уверена, что для такого выбора были веские и важные причины. Не щенку вроде тебя подвергать сомнению слово монарха.

— Мне не нравится, когда ты называешь меня щенком.

— Тогда перестань им быть, — отрезала я и вновь повернулась к королевам. — В этой истории важно, что королева Сесили пожертвовала огромной частью собственной магии, чтобы запечатать злых духов, но не нашла способа вернуть их в смерть, где им и полагалось пребывать. Поэтому она их заточила.

Пока новые возражения не сбили меня с мысли, я сунула палец в замочную скважину сундука и стиснула зубы от резкой боли. Металлическая Мантикора впилась в плоть и выпила каплю крови, необходимую, чтобы открыть замок.