Глаза Ксавьера потемнели.

— Я не носил его с тех пор… — Он не закончил, поворачивая рог в ладони.

— Я знаю, — печально сказала Дарси. Они обменялись грустными улыбками.

— Проверьте нашу семью! — внезапно выпалил Габриэль и снова провалился в видения. Леон и Данте тревожно переглянулись.

— С Гейбом все будет хорошо, если мы уйдем? — спросил Леон.

— Мы вернемся к нему, leone, но сначала найдем нашу famiglia. — Данте оттащил Льва от трона к двери. — Элис, Лука и Райдер могут быть в опасности.

Глаза Леона расширились, из горла вырвалось яростное рычание.

— Идите к ним, — велела Дарси.

Они кивнули и вместе выбежали из зала.

— Нам тоже пора, — пробормотал я Блу.

— Мы поищем Сета и Калеба. — Ксавьер кивнул своей стае, и они согласно заржали.

— А мы продолжим охоту на темного духа, который прячется где-то здесь, — ответила Дарси.

Мы повернулись и пошли рядом по коридору.

Вдоль стен тянулись двери. Дух мог скрыться за любой из них.

В памяти отпечаталась печаль на лице Дарси, и меня наполнила решимость. Ее мучили воспоминания о войне, но скоро она снова улыбнется. Я об этом позабочусь. В качестве платы за ее хмурый взгляд в канун Рождества я принесу ей голову Крампуса.

Глава 5

Тарикс

Когда ледяная королева захлопнула ловушку, ее внимание сосредоточилось на мне. Я единственный не попался в западню, и холодный взгляд мгновенно отыскал меня в созданной ею ледяной тундре.

План был продуман хорошо, но стоило охотничьему взгляду остановиться на мне, как я увидел ее слабость. Ту же, что была у моих родителей. Высокомерие. Она считала себя непобедимой, а гордость заставит сосредоточиться на том, чтобы это доказать.

Поэтому я дал ей желанную добычу. Разбил окно и выпрыгнул наружу, уводя от дворца, семьи и дальше по заснеженным землям, где естественный холод наверняка усиливал ее магию.

Но меня зачали из холода. Небольшое обморожение не замедлит.

Я бежал по заснеженной лужайке за бальным залом. Ноги проваливались почти на фут, а с неба продолжали падать крупные хлопья.

Дариус объяснил мне смысл Рождества: подарки, время с семьей, традиции, которые позаимствовали у мира смертных и сделали своими в Солярии. Я никогда не переживал ничего похожего и понятия не имел, какие подарки полагается покупать людям, подарившим мне жизнь вдали от тьмы. Но я последовал его указаниям. Под ближайшей к выделенным мне королевами покоям елкой лежала стопка подарков для тех, кто предложил мне место в семье, хотя я по-прежнему чувствовал, что не вполне вписываюсь в пространство, которое они для меня освободили.

Я хотел занять это место. Собирался этого добиться. Но примирить того, кем я был, с тем, кем хотел стать, оказалось трудно. Особенно потому, что и сам я пока не до конца понимал ни первого, ни второго.

Я добрался до края лужайки и остановился у лабиринта. Ледяная королева вышла из дворца на замерзшую землю. Ее ступни не проваливались, а скользили по снегу. Холодные глаза встретились с моими.

Все ее тело было выточено изо льда. Бледно-голубое платье покрывал белый узор, сверкавший в лучах полуденного солнца. Свет пробился сквозь тяжелые снежные облака, словно специально озаряя ее.

Даже кожа была замерзшей. Губы и глаза казались чуть темнее остального тела, но все, вплоть до каждой пряди волос, было создано изо льда.

Она повернула голову на дребезжащую песню, которая доносилась из дворца и могла принадлежать только Джеральдин.

— Он прыгал, ковылял,

Он скакал и он вилял,

Но лягушку в Рождество никто к себе не звал!

О-о-о, быть лягушкой в лучший день в году,

Так жаждать праздник на свою беду!

Я весело выдохнул. Никогда не встречал души более любопытной, чем у Джеральдин Грас. Она выделялась среди фейри и почти во всем была моей полной противоположностью, но я ощущал с ней определенное родство. Если кто и мог понять, каково отличаться от всех окружающих, то именно она.

Но для Джеральдин это, похоже, вообще не имело значения. Она вписывалась. А я все еще пытался понять, как ей это удается с такой легкостью.

Прежде чем ледяная королева успела снова повернуться к дворцу и сосредоточиться на моей семье, я резко свистнул, привлекая внимание.

Она быстро обернулась и прищурилась.

Я темно улыбнулся, призвал живущие в плоти тени и позволил им заключить меня в объятия. Погрузился в полумрак у лабиринта и исчез из виду.

Ледяная королева оскалилась и направила посох туда, где я стоял. Я двинулся внутри тьмы прежде, чем выпущенные ею зазубренные сосульки вспороли снег. Они промахнулись. Я низко и хрипло рассмеялся и направился к розовым садам, где стены отбрасывали больше теней для моей игры. Охотница стала добычей.

Ледяная королева пронзительно вскрикнула от досады и бросилась следом, как я и ожидал.

Мне плохо давались смех и шутки среди своих, однако некоторые вещи я знал гораздо лучше них. Я понимал мотивы измученного разума. Знал, как думает и действует чудовище. В конце концов, меня породили два чудовища. И во многом я унаследовал худшее от них, хотя братья твердили, что свою долю добра я похитил сам.

Но они не понимали, что я не крал добро у родителей и не взращивал в себе. Я увидел его в братьях. Возжелал. И потому украл у них, не умаляя того, кем они были, а воздавая им должное. Ведь я понял, что стать похожим на них — единственный путь, который давал мне надежду на спасение.

Я шел среди безмолвных розовых кустов. Благодаря магии земли тех, кто за ними ухаживал, цветы оставались яркими и пышными даже зимой. Красные, желтые, оранжевые, розовые. Столько цвета, столько жизни и возможностей.

Я слушал рассказы Ксавьера о его матери и ее власти над землей. О том, какую радость ей приносила магия, заставлявшая распускаться цветы и расцветать природу. Моя земная сила никогда не стремилась к подобному.

Да, я мог создать цветок, если хотел. Но кончики лепестков получались острыми, стебель покрывали шипы, а цвет был скорее тяжелым, чем прекрасным.

Созданная мной красная роза выглядела не залитой солнцем, а облитой кровью. Нечто внутри не позволяло вырасти ей иной, кроме смертоносной. Впрочем, в нынешних обстоятельствах это не казалось недостатком.

Я двигался по окруженным стенами садам и прекрасно знал, что следы в снегу приведут охотницу ко мне. Чего она не знала, так это того, что под сверкающим белым покровом в земле уже ползли лозы. Шипы становились толще и острее, а вдоль стеблей наверняка распускались кроваво-красные розы, ожидая мига для атаки.

Я прошел под каменной аркой в другой сад. Здесь росло множество сиреневых цветов, наполнявших ароматом морозный воздух. Я занял место в тени стены.

Шагов ледяной королевы не было слышно, но я ощущал приближающуюся тяжесть ее магии.

Я ждал в тишине. С ее приближением температура падала, а по стене за моей спиной полз иней, покрывая камень спиральными белыми узорами. Ее сила обладала неоспоримой красотой и внушала благоговение. Одним присутствием она украшала мир вокруг, словно заключенной в теле магии было слишком тесно и та просачивалась наружу с каждым шагом, движением и словом.

— Бросил меня… — пробормотала она голосом, таким же холодным, как ее замерзшее сердце. — Как и он…

Моя магия проникла в землю под ней. Мягкие следы на снегу едва отдавались в почве, но этого хватило, чтобы понять, что она приближается к центру сада.

Она считала себя паучихой, а меня приглянувшейся мухой. На самом же деле я был черным дроздом на ветке над ее головой и молча наблюдал, как она все глубже заходит в мое логово.

— Так холодно, любовь моя, — вздохнула она. — Теперь уже совсем не больно…

Я нахмурился, размышляя над ее словами. Если рассказ Джеральдин о прошлом духов правдив, она вернулась из-за незавершенного дела среди живых. Но теперь было слишком поздно, ведь фейри, которому она могла мстить, умер сотни лет назад.