В ловушку горя тебя плели мы сейчас.

Не бейся, не рвись, не дергайся, прочь,

Мы ведьминой магией свяжем тебя в ночь!

Эльф исчез. Его дух закрутился и завился, а крик ужаса эхом пронесся по залу, когда он очнулся и обнаружил, что снова пойман и связан.

Я встала, подбросила камень в ладони и ловко поймала, пока Калеб из жалости к Сету шлепнул ладонью по его кровоточащей заднице и залечил следы от укуса.

— Два готовы, — торжествующе сказала я.

— Осталось девять, — закончил Дариус.

Глава 10

Леон

Мы прочесывали дворцовые угодья в поисках скрывавшегося здесь духа, и, чтобы звезды прокляли все на свете, мои соски замерзли. Когда я на них указал, никто не проявил ни капли сочувствия. Но ведь никто больше не перепутал фартук с нарядом. Ладно, я хотя бы натянул брюки и кроссовки. И да, я мог бы согреться магией огня. Данте только об этом и тарахтел с того самого момента, как я впервые заговорил о сосках. Но мы собирались сразиться с неведомой хренью, и я не стану растрачивать магию на соски.

Вообще-то этот день был для меня необычным. Ведь я обожал немного сосковой магии, но нет. У нас была работа, и я не стану тратить время на мысли о сосках. О сосках Элис еще можно подумать. Но о моих? Ни за что.

Звезды, какие же у Элис идеальные соски… как два подсвеченных свечами горшочка с кетчупом, в которые только что макнули картошку. Нет, они были не красными, как кетчуп. Скорее, как соус «Тысяча островов» или майонез с шрирачей. Светлые, розово-персиковые, безупречные.

— Сосредоточься, leone. — Данте толкнул меня локтем под ребра, и я похабно ему усмехнулся, без слов сообщая, о чем именно думал. — Мы должны найти этого stronzo-Щелкунчика, о котором нам написали остальные.

— Знаааю, — пропел я. — Этим я и занимаюсь. — Но он знал, что у меня в голове крутятся и другие мысли.

К счастью, я был профи в многозадачности. Соски занимали левую половину мозга, демонический Щелкунчик — правую. Еще я умудрялся думать о всяком другом. Например, как идеально Элис сосала мой член или как круто я играл в питбол. Мой мозг мог обрабатывать многое одновременно, хотя мало кто из фейри об этом знал.

Мои многогранные способности всегда недооценивали. Наверное, это было проклятие моего совершенства во всем. Большинство фейри не могли совладать с этой истиной, поэтому приходилось притворяться, будто у меня есть недостатки, чтобы они чувствовали себя лучше.

Сегодня все было покрыто снегом и залито лунным светом. Приближаясь к замерзшему озеру, я зачерпнул горсть глубокого снега, слепил в комок и швырнул в Райдера, который шел впереди нас рядом с Элис.

Он выругался и резко повернулся, а я уставился на деревья слева, сделав вид, что высматриваю духа и понятия не имею ни о каком снежке.

— Муфаса, — прошипел Райдер. — Я знаю, что это ты.

— Что я? — невинно спросил я, пока Данте качал головой.

— Idioti, — со смехом произнес Данте.

Райдер поднял огромную глыбу снега и метнул в меня. Я не успел увернуться, и бесформенный ком врезался мне в голову.

— Мои волосы! — заревел я и бросился на него, но врезался в воздушный щит. Элис наградила меня суровым взглядом.

Я только что привел волосы в порядок, и Райдер об этом знал. Они еще не стали безупречными, хотя выглядели уже приемлемо. Я был Львом на грани. Мне нужны были мои зелья и лосьоны. Мне нужна была маска с кондиционером и гребень с редкими зубьями. Мне нужна. Моя. Сыворотка.

— Ты умеешь давать, но не умеешь принимать, — сказал Райдер с явной провокацией в голосе.

Я окуну его в самый глубокий сугроб, какой только сумею найти, и сделаю это дважды.

Элис встала между нами, и ее короткие сиреневые волосы затрепетали на ледяном ветру.

— Как только с этим закончим, я с радостью устрою битву на снежках, но сейчас прекратите страдать хуйней, — предупредила она. Данте рванулся вперед и пошел рядом с ней, а я остался с хмурым Райдером.

Воздушный щит между нами исчез. Я вытряхнул из волос снег и пошел к озеру, а Райдер двинулся рядом и продолжил ворчать.

— Я еще отплачу тебе за это, Райдикинс. — Я опасно улыбнулся.

— Ты всегда мне угрожаешь, но в итоге каждый раз оказываешься на заднице, — мрачно ответил Райдер.

— На заднице праздную победу, если что, — огрызнулся я.

— Мне достаточно отрезать кусочек твоих волос, и ты сломаешься, как веточка. — Райдер усмехнулся.

— Волосы не трогай, — прошипел я, собирая прекрасные золотые локоны в ладонях.

— Я просто превращусь в свою самую маленькую форму Василиска, ночью заползу в твои волосы и клыками буду делать клац, клац, клац…

— Прекрати! — в ужасе закричал я. — Ты не посмеешь.

— Неужели? — промурлыкал он.

— Ты чудовище. — Я содрогнулся.

— Не отрицаю.

— Эй, serpente, leone, тащите свои задницы сюда! — позвал Данте, и Райдер, злорадно на меня покосившись, пошел вперед.

Я отпустил волосы и поспешил за ним. Мы обогнули край замерзшего озера и вошли в группу деревьев, где исчезли Данте и Элис. С ветвей свисали сосульки, похожие на смертоносные острия, а восходящая луна окрашивала их серебром.

Мы обнаружили остальных около каких-то странных следов. Идеально квадратные отпечатки уходили отсюда и прямо по льду озера.

Я присел, чтобы их рассмотреть, и понял, что все встает на свои места. Словно мне досталась сила предвидения Гейба, а мой разум соединился со звездами и показал мне всякое там.

— Теперь я вижу все абсолютно ясно, — загадочно изрек я.

— Что именно? — с подозрением спросила Элис.

— Кому принадлежат эти следы, — ответил я. — Это же очевидно, разве нет?

— Еще как, Муфаса, — прорычал Райдер. — Потому что Большая Птица уже увидел, что это дух, превратившийся в Щелкунчика.

— А-а, но твой мелкий змеиный мозг способен видеть лишь то, что ему пересказали, Райдикинс. — Я по-проказнически ему улыбнулся. — Поэтому я лучше тебя. Потому что вижу больше-е-е. — Я широко обвел рукой следы. — Я вижу все.

— Ну так говори, — поторопил Данте, пнув в меня снегом, и я надулся.

— Щелкунчик сделан из Фейго, — прошептал я. — Поэтому его ступни квадратные.

— Думаю, у него просто квадратные ступни, — сказала Элис.

— Откуда ты можешь такое знать, маленькое чудовище? — спросил я, пораженный ее дедуктивными способностями.

— Потому что он стоит прямо за нами и смотрит на нас. — Она указала на озеро, и я вскочил на ноги, увидев восьмифутового Щелкунчика. Его рот зиял, открывая внутри черную пустоту. Глаза были бездушными, немигающими, выкрашенными белым точками, от которых меня пробрала дрожь.

— А-а-а! — Я обрушил на него огонь, но пустота во рту пожрала пламя и втянула его без остатка. Просто пожрала и ничего не оставила.

— Он неубиваемый, бежим! — Я развернулся, но Райдер толкнул меня обратно.

— Неубиваемых не бывает, — сказал он и пронесся мимо меня на лед. Во все стороны метнулись лозы, опутывая тварь. Щелкунчик повернулся к нему на замерзшей воде и защелкал ртом, начисто пожирая лозы. Странная темная сила втягивала их в его рот, где они исчезали, как лапша.

Элис взмыла на воздушном столбе и сбила Щелкунчика с ног, пока он пожирал лозы Райдера. Дух проскользил по льду, крутясь, как волчок.

Данте взмыл в воздух рядом с Элис и добавил свою силу к ее магии, пытаясь удержать Щелкунчика на месте. Его щелкающий рот пытался всосать всю магию и, как пылесос, втягивал ее в себя. Самих Данте и Элис начало медленно тянуть вниз с неба к пожирающей все пасти.

Но не в мою смену.

Я в ярости понесся по льду и создал вокруг Щелкунчика кольцо огня. Пока он всасывал мое пламя, Райдер сумел просунуть лозу под его нижней челюстью и захлопнуть пасть.

— Ха! — завопил я и понесся по льду на скользких туфлях, прижав руки к бокам. — Мы его поймали.

— Скорее, нам нужен какой-нибудь предмет, чтобы его связать! — крикнула Элис сверху.

Я похлопал по фартуку, затем по карманам и улыбнулся, найдя спертую у Сета вещицу. Его сияющий браслет из лунного камня. Вообще-то, он сам просил, чтобы я его взял. Ослеплял меня своей блестяшей штукой — и именно тогда я понял, что она моя. Наверное, и Сет в глубине души об этом знал. Это был как ранний рождественский подарок. Тайный. Ну как мило с его стороны подумать обо мне и подарить что-то столь дорогое. Жаль, теперь браслет превратится в сосуд для духа смерти. Но Сет поймет.