Потом рывком открыл дверь, выскочил и выругался.

— Ты кто? Здесь же нельзя!

Голос дрожал не от злости — от шока.

— Иннокентий, — спокойно сказал я. — Журналист.

— Откуда?!

Я махнул рукой назад, туда, где осталась стена леса.

— Оттуда.

Он перевёл взгляд в ту сторону, нахмурился, потом снова на меня, уже удивлённо.

— Не может быть, — ошарашенно произнёс он. — Поле же закрыто.

— Какое поле? — спросил я, но он будто не услышал.

— Чёрт… — выдохнул он. — Стой тут. Не двигайся. Сейчас приедут.

Мужик подбежал к кабине, вытащил из-под сиденья какую-то небольшую круглую коробочку с антенной, поставил на капот и ткнул в неё пальцем. Коробочка тихо пикнула, беспорядочно вспыхнула, как лампа дневного света, и начала равномерно мигать.

— Кто приедет?

— Хранители совести, — ответил он так тихо, будто боялся, что эти «хранители» приедут не за мной, а за ним.

Я стоял посреди улицы и смотрел на человека, который, кажется, всерьёз решил, что я привидение. Ну, или, на крайний случай — шпион. Он не подходил, не отводил глаз. Только держал во рту сигарету, так и не собираясь её прикуривать.

Минут через десять показались они. Из-за поворота тихо выехала белая машина — гладкая, бесшумная, без опознавательных знаков. Напоминала овальную таблетку на колёсах. Фар не было, но дорогу освещал, казалось, весь бампер.

Из неё вышли двое — мужчина и женщина в одинаковых серых куртках без погон и таких же серых брюках. На груди — эмблема: круг и в нём семь серых точек. У них даже причёски были похожи. У него — типичная армейская короткая стрижка, у неё — что-то напоминающее каре, но… более компактное, что ли. Их вид явно наводил на одну единственную мысль: передо мной — служители закона.

Они остановились напротив меня.

— Добрый вечер. Как вы оказались в закрытой зоне периметра? Вы что, не знаете, что районы, подлежащие заселению не в текущем году, запрещены для посещения? — спросила женщина. Голос ровный, без эмоций, но спокойный, не холодный.

— Оттуда, — сказал я, махнув рукой назад привычным уже жестом. — Снаружи.

Мужчина с удивлением уставился на меня, молча достал узкую коробку, похожую на ручной 3D сканер, и провёл ею передо мной. Из коробки послышалось гуденье и потом — короткий писк. Он взглянул на экран устройства и произнёс:

— Совпадение биокода: около девяносто семи процентов.

Женщина нахмурилась и отрывисто спросила:

— Чей?

— Самого, — удивлённо ответил он ей. Похоже, он только сейчас окончательно понял, что происходит что-то необычное.

— Пройдёте с нами, — невозмутимо кивнула она мне. — Не беспокойтесь, это не задержание. Проверка и регистрация.

Она была или более выдержаннее мужчины, или просто старше по званию.

— Вы часто принимаете гостей снаружи? — спросил я, пытаясь сообразить, что за совпадение, какого такого биокода и кто такой этот загадочный «Сам».

— Последний раз — тридцать лет назад, — невозмутимо ответила она.

Водитель ЗИЛа, всё это время молча стоявший рядом, чуть в стороне, перекрестился так быстро, что этого можно было и не заметить.

Белая таблетка двинулась бесшумно — мотор был не слышен вообще, только тихое шуршание шин по идеально гладкому асфальту. Мы свернули на параллельную улицу. Из окна виднелись дома — большие, стекло, бетон и пластик, широкие одинаковые балконы. Рядом — пустые детские площадки, у дороги — пустые остановки. Где-то вдалеке, ближе к центру, виднелся шлейф дыма — аккуратный, вертикальный, как нарисованный.

— Почему окраина пустая? — спросил я.

— Не заселена, — спокойно сказал мужчина, явно пришедший уже в себя. — Дальнейшее расселение по мере роста населения. Зона периметра поддерживается в состоянии готовности. Освещение, датчики, водоснабжение, отопление.

— Как китайские города-призраки?

— Я не знаю, о чём вы говорите, — ответила женщина, переглянувшись с напарником коротким взглядом.

Пункт учёта оказался в здании, которое могло быть чем угодно: поликлиникой, школой, почтой. На фасаде — барельеф ладони, в середине ладони — глаз. Внутри — серые панели, серый кафельный пол, стеклянные раздвижные двери. Запах — чистый, больничный, но хлоркой не отдаёт.

— Снимите куртку и положите на лоток, — сказала женщина-хранитель. — Калькулятор, часы, металлические предметы — туда же.

Калькулятор? Похоже, она имела ввиду мой смартфон. Я послушно выложил всё. Лоток мягко уехал в стену. Меня провели через арку, внутри которой слабым потоком равномерно дул воздух. На экране рядом вспыхнули цифры: «Совпадение 98,71%. Уровень допуска: подтверждён».

— Какое совпадение? Чего? — спросил я.

— Биокода, — она снова повторила это слово. — Подождите здесь.

Меня посадили в маленькую комнату: из мебели только стол и два стула. На стене висел экран — старый, чуть выгнутый, как кинескоп. В углу тихо шуршал вентилятор. Через минуту вошла женщина, симпатичная блондинка лет тридцати в белоснежном халате — не хранитель, похоже — медик. Тонкое лицо, у виска — небольшой бледный шрам, как штрих маркером.

— Дайте руку, — сказала она, протирая спиртом знакомую с детства небольшую тёмную металлическую пластину с острым выступом на конце.

Я дал. Она уколола палец, взяла кровь в такую же привычную стеклянную трубку с красными метками, как на линейке, тут же приложила палец к датчику — холодная линза, вспышка зелёного света.

— Фамилия, имя, отчество?

— Серов, Иннокентий Сергеевич.

— Отец?

— Сергей Алексеевич.

— Дед по отцу?

Пауза.

— Алексей Сергеевич, — сказал я, пристально смотря на неё.

Она кивнула, не глядя на меня. На экране у неё что-то собралось в таблицу, побежали полоски. Потом она наконец подняла глаза.

— По нашей базе, вы — потомок Алексея Сергеевича Серова, руководителя проектов «КУПОЛ» и «ЭХО». Доступ по крови — подтверждён.

— Вот как.

— Иначе вы бы не прошли поле, — спокойно сказала она. — Оно не пропускает внешних. Только линии основателей.

— Основателей? Их было семь? — спросил я, глядя на шеврон с семью точками.

— Восемь, — машинально поправила она и тут же словно спохватилась, оборвала фразу. — По медицинской части больше сказать не могу. Дальше — Хранители.

Она нажала кнопку. Вошёл мужчина — тот, что привёз меня сюда. Положил на стол небольшую, как кредитка чёрную матовую карточку. На ней — всё тот же круг, в нём семь белых точек.

— Временный пропуск, — сказал он. — На нём ваши права и ограничения. До решения Совета Просвещения — перемещайтесь в пределах обозначенной в приложении зоны.

Я взял карточку, похожую на наши банковские: даже микрочип был почти на том же месте.

— В нём вы найдёте также ответы на многие вопросы, но, если что — любой Хранитель Совести поможет вам по мере возможности, — и он вручил мне что-то вроде небольшого буклета.

— Есть у вас здесь газета? — спросил я. — Журнал, радио, что угодно, связанное с прессой или журналистикой.

Мужчина впервые улыбнулся. Улыбка вышла слегка натянутой, но настоящей.

— Есть. У нас всё есть.

Внезапно на стене включился экран. Картинка ожила — серо-голубой фон, та же эмблема круга с семью точками, бегущая строка на красном фоне. Женский голос произнёс: «Городская хроника. Срочное сообщение». На экране появилась ведущая — лет тридцати пяти, волосы убраны назад, лицо без косметики, взгляд сосредоточенный, внимательный. За её спиной — лаконичная графическая информация: «СОВЕТ МИНИСТРОВ СОВЕСТИ» и ниже семь круглых условных значков, похожих на эмблемы.

— Сегодня утром, — сказала она, — в четвёртом административном секторе обнаружен министр Чистоты Арзамасцева Виктория Леонидовна без признаков жизни. Смерть наступила предположительно в период с 6:00 до 7:10. Следов насилия не выявлено. На место выехали Хранители Совести и представители Комитета Меры. Просьба к жителям сохранять спокойствие и следовать обычному распорядку. Дополнительная информация будет сообщена после подтверждения данных.