Руководитель: д-р техн. наук Алексей Сергеевич Серов

Объект: закрытая автономная зона в пределах Красноярского края

Кодовая категория: Экспериментальная социально-технологическая модель

Резюме проекта

Проект «КУПОЛ» представляет собой комплексную разработку по созданию замкнутой инфраструктурной системы — города нового технологического уклада с полным внутренним циклом жизнеобеспечения и ограниченным внешним взаимодействием.

Основная цель:

проверка возможности существования саморегулируемого общества без внешнего управления.

Для выполнения задачи выделена изолированная территория площадью около 800 кв.км (ориентировочно — площадь крупного города).

Внутри зоны размещены:

— энергетический комплекс на базе малой АЭС;

— исследовательские корпуса;

— система связи и наблюдения;

— город-спутник с плановой численностью населения до 200 000 человек;

— генератор защитного поля (далее — «Купол»), обеспечивающий полное экранирование радиосигналов, теплового излучения и визуальных спутниковых наблюдений.

Поле «Купола» создаёт эффект «молчания» — отсутствие любых отражений и сигналов извне. Согласно техническим отчётам, за пределами зоны наблюдается лишь искажённый фон, что делает её невидимой для систем глобального мониторинга.

Примечание к архиву:

После 1991 года проект был переведён в автономный режим.

Документы о его закрытии не найдены.

Сведения о местонахождении персонала и жителей отсутствуют.

Связи с территорией нет с 1993 года.

После выхода объекта на автономный режим территория получила условное название Город Эхо .

Дальше шло описание — сухое, но такое, от которого только мурашки по коже.

«Город Эхо — это не просто экспериментальный посёлок. Это законченная экосистема, рассчитанная на постоянное проживание населения численностью до двухсот тысяч человек. В состав зоны входят административный центр, жилые секторы, промышленные и научные кластеры, сельскохозяйственный контур, транспортная и энергетическая инфраструктура.

Энергетическая независимость обеспечивается малой атомной электростанцией замкнутого цикла. Внешняя подача энергии использовалась только на этапе строительства и ввода в эксплуатацию АЭС. После пуска генератора защитного поля («Купола») объект должен функционировать в полностью изолированном режиме».

Дальше — цифры, схемы, всё как положено: среднегодовая температура, нормы радиации, климатическая стабилизация, система внутреннего водообмена.

Город под куполом жил своей жизнью, будто маленькое государство. Собственные фермы, заводы, учебные заведения, медицина, телевидение, — всё автономно, всё внутри.

Всё это я прочитал ещё в редакции — по диагонали, между кофе и ещё кофе.

Рудаков вызвал меня вечером, когда почти все уже разошлись, и в коридоре пахло смесью выдохшегося кондиционера, лавандового освежителя и остатков пиццы.

— Откуда это? — спросил я.

— Принесли, — сказал он, не поднимая глаз. — Старый приятель из министерства. Они там сейчас архив перетаскивают на новое место. Папку нашли на складе, в ящике с какими-то планами ГО. Говорит, хотел просто выбросить, но заинтересовался. Полистал — ничего не понял.

— А ты понял?

— Я понял, что здесь пахнет тем, чего не должно быть.

Рудаков пролистал пару страниц, потом замер, прищурился:

— Кеша, у тебя же дед в Сибири работал, так?

— Было, — кивнул я. — Геофизик. Экспедиции, какие-то изыскания. Потом пропал. Мама говорила — авария, но никто ничего точно не знал.

Редактор тихо хмыкнул, постучал ручкой по полям документа.

— Тут, в резюме проекта, есть фамилия. Серов Алексей Сергеевич. Доктор технических наук, руководитель работ. Очень похоже, что это он.

Мне хотелось сказать что-то умное, задать кучу вопросов, но в голове теперь звучало только одно гулкое: «Это он…» Дед, который, по словам мамы, «просто исчез». Поэтому я только молча кивнул. Когда я увидел в папке на первом листе фамилию деда — мир вокруг словно треснул. У меня реально пересохло во рту. И на самом деле мне сейчас хотелось уйти. Просто выйти в коридор, вдохнуть запах старого кондиционера и забыть, что всё это существует. Редакция, командировка, вся эта рутина внезапно стали фоном. Дед… человек, которого я помнил смутно, но очень любил, боялся и… потерял. Что бы это ни было — это уже не про работу. Это про меня.

— Видишь, — Рудаков сделал вид, что не заметил моего состояния, и продолжил, — всё сходится по годам. Экспедиция, девяносто первый, Красноярский край. Я проверил — никаких упоминаний больше. Ни приказа, ни отчёта. Будто проект просто исчез вместе с людьми.

Он взглянул на меня исподлобья:

— Вот поэтому я и решил, что заняться этим должен ты. У тебя, как ни крути, к этой истории своя ниточка. И если здесь правда был твой дед — а это так и есть, я просто уверен — то, возможно, ты единственный, кто сможет разобраться, что они там построили.

Он встал, подошёл к окну и тихо сказал:

— Не хочу, чтобы этим занимались какие-нибудь блогеры или фрики с ютуба, если информация просочится. Сделай материал нормально. Без сенсаций, без мистики. Просто факты.

— А если фактов нет?

— Тогда ищи то, что осталось между ними.

Он постучал пальцем по обложке.

— Проект «КУПОЛ». Когда это было — восемьдесят третий, девяносто первый… Уже при Горбачёве. Что-то про закрытую территорию, автономную энергосистему, биоконтроль… Я пробил по своим каналам — в других архивах действительно вообще ничего нет. Как будто стёрли подчистую.

— Может, и не было ничего.

— Может. А может, было, да слишком хорошо получилось.

Он посмотрел на меня как-то странно — не как редактор, а как человек, который сам боится узнать ответ.

— И, Серов… если там что-то действительно было, не вздумай геройствовать. Снимай, записывай и возвращайся. А дальше разбираются пусть те, кому положено.

И сейчас, пока летел в вертолёте, я решил вернуться к папке и ещё раз её пересмотреть.

Старые страницы пахли пылью и чем-то ещё — может быть, так пахнет в секретных архивах? В Советском Союзе умели писать пафосно: «новый тип социальной среды», «человек совестный, не ведомый страхом». В реальности всё звучало прозаично: закрытая зона, генератор защитного поля, полная автономия.

До Туруханска я долетел без приключений. Маленький аэропорт, столовая, два таксиста, три собаки.

Когда я спросил, где находится «зона Эхо», таксист хмыкнул:

— Что, снова кто-то туда собрался?

— А что, уже пытались?

— Да кто только не пытался. Говорят, метеорит там когда-то шандарахнул. Или ещё что.

— И что?

— А то. Хочешь жить — не лезь туда.

Он высадил меня у гостиницы — деревянный двухэтажный дом с табличкой «Север». Внутри пахло мазутом и пережаренным луком.

Я показал папку дежурной.

— Проект «Эхо». Слышали?

Она покачала головой.

— Может, мужики в гараже знают, у них свои байки.

Ближе к вечеру я всё-таки нашёл человека, который знал. Проводник, бывший геолог, по имени Дерсу (так и представился: «ну как в книжке»). Сказал, что слышал о куполе ещё от отца:

— Он там работал, дороги строил. А потом всё это закрыли. И с тех пор место проклятое.

— Проклятое?

— Не… просто туда нельзя. Ни зверь, ни птица не идут. Людей выворачивает. Башка трещит, кровь из носа.

Я спросил, можно ли подойти ближе. Дерсу посмотрел, как на идиота, но потом махнул рукой:

— За деньги — можно. Только не дальше просеки. Там, где деревья вдруг молодеют.

Меня передёрнуло не от слов, а от того, как спокойно он их произнёс. Молодеющие деревья. Сказал буднично — как «за этим бугром поворачиваем налево». В тот момент до меня впервые дошло: я даже примерно не представляю, куда лезу.