Где-то там, на юге, уплотнялись тучи, даже сверкнула молния. Гроза шла с далекого побережья. Гроза несла с собой тяжелые тучи и ветер.

Стоило поторопиться, пока последнее не стало помехой. Потому что сначала духов ждал сюрприз.

«Готовы?» — мысленно просила Клинок у Тча, крутившегося около Даниэля.

«Почти закончили».

«Скажешь, как будет все».

Костяной дракон летел ровно, размеренно. Агата направила его ближе к войскам духов, выискивая глазами «погонщиков», свободно парящих крылатых змиев. Те как чувствовали — испарились, скрылись где-то в рядах стоящих близко друг к другу пеших воинов, проникли в их оболочки.

Стрелы полетели в Агату, но она одной командой увела дракона прочь, выше. Пролетела над вражеской армией раз, другой, третий… Второй костяной дракон кружил в отдалении, пока выжидая.

Ветер усилился. Тучи, в этот раз двигавшиеся так быстро, как бывает лишь у моря, все приближались и приближались. Вот упали на землю первые капли дождя…

«Все».

«Тогда ждите и, как мы закончим, идите вперед».

Все ждали. Духи ждали их атаки, личи и рутены ждали ее команды, небо, кажется, просто ждало, когда тучи заслонят все и сбросят на землю накопленную влагу, а главный дракон, затаившийся в роще, ждал, когда сожрет все, что было в Истоке…

Ни труб, ни барабанов. Есть только договоренности и клятвы. Говорили, когда-то фроантийцы завоевали эти земли, а тут, у Бриоля, носившего тогда иное название, случилась самая кровопролитная битва из всех, которые видел мир. Увы, записей о ней почти не осталось, как и иных свидетельств древних сражений.

Может, никто не напишет и об их сражении.

Но это не имело значения.

Агата развернула дракона, вновь направляя его к войскам духов, и подняла руку, оборачиваясь к напарнику. Лич не сразу, но заметил ее жест. Второй дракон лениво развернулся, ложась на крыло.

Клинок улыбнулась и принялась развязывать завязки первого из погруженных на ее костяного дракона мешков. Увы, в Криожоне не изготавливали «черную смерть». Но у нее пока была захваченная из Рутении. Пока.

Костяной дракон, повинуясь ее команде, завершил разворот. Внизу, прямо под ним, расстилалась зеленое море бойцов Загорья. Задние ряды поднимали луки, кто-то пытался попасть метальным копьем. Слева, над стенами Бриоля, виднелись вспышки — там шла собственная война.

Агата еще раз улыбнулась и, развернувшись, наклонила мешок так, чтобы его содержимое посыпалось со спины дракона. Первая склянка сорвалась с костей, пройдя мимо крыла, и полетела вниз. За ней вторая, третья…

Взрыв сотряс зеленое море внизу. Словно кто-то бросил камень и взбаламутил воду. Во все стороны разлетелись брызги — духи, и их тут же смахнула чернота с двигавшегося за Агатой лича.

Клинок улыбнулась. Битва началась, и первые потери вовсе не у них.

Ее альфа летел вперед — и на войска внизу сыпалась черная смерть. Плюх, плюх, плюх… Тьма лича пожинала брызги. Тьма закрывала их. Ушел один мешок, второй…

Агата развернулась, перекладывая третий и разворачивая дракона на второй заход, и успела заметить первую вспышку взрыва в зеленых рядах на дальнем от нее фланге. В дело вступили рутены и их гильдейцы.

Тоже черная смерть. Вся, которая была, вся, которая имелась. Заискрились белые вспышки — прелаты вступили в дело, уничтожая навсегда потерявших тела духов.

Это стало сигналом. Двинулись войска нежити, устремились в атаку рядом с рекой хольды, впереди которых скакали измененные, искореженные лошади, поддерживаемые здоровенными деревьями, отрастившими себе ноги и руки.

Агата пролетела над зеленым морем еще раз, вновь сбрасывая «черную смерть». Взрывы оставляли за собой просеку, которую тут же заполняли новые бойцы. Первые ряды загорцев уплотнились, выставили вперед тяжелые копья…

Клинок вновь развернулась и уловила момент, когда первая волна умертвий с треском врезалась в зеленую стену. Лишь немного запоздали кони и деревья. Левый фланг по-прежнему утюжили взрывы, но «Львы» с рутенами подбирались все ближе…

Умертвия с треском ударились о шеренгу загорцев — и рассыпались в прах. С высоты Агата видела ровные резкие удары копьями, видела, как прикрывают друг друга каменные бойцы, не давая нежити пройти вперед, видела, как летят головы.

Видела и она как умертвия расступились — и в ряды загорцев врезалась здоровенная костяная обезьяна, высоко подпрыгнувшая и приземлившаяся прямо на головы духам. И еще одна обезьяна, и еще… Простые умертвия усилии натиск, в зеленой стене появились трещины, и в эти трещины начали проникать костяки. Правый фланг полнился ржанием — зачарованные лошади врезались в загорцев, проминая их своим весом, ожившие деревья вырывали из строя разом по несколько воинов, их гибкие ветки молотили по земле. Хольды держались у реки…

Львы и рутены перешли врукопашную. Замолкли взрывы, белые вспышки замелькали слева теперь перемежались с чернотой. Саргон бил черной энергией, уже не скрываясь…

Дождь усилился. Тучи приближались и приближались, вместе с шедшей по реке стеной дождя. И в свете сверкнувшей молнии Агата, наконец, видела того, кого искала. Один из «больших духов» оставил свое убежище в каменном воине и полетел куда-то, двигаясь совсем невысоко.

Клинок, словно гончая, почуявшаяся добычу, рванула за ним, приказывая конструкту ускорится. Эта тварь, кажется, собиралась сбежать! Затеряться среди воинов, забрать новое тело! Хорош командир…

Дух-змей скользил между квадратами своих же бойцов, пока не вступившими в бой. Пролетел перед лучниками — и догонявшей его Агате пришлось пригнуться, вцепиться в спину дракона и заставить того лечь на крыло. Дождь усиливался, видимость падала, но сверкающую тварь она различала. В ушах свистел ветер, в крови горела ярость битвы. Надо догнать тварь, догнать и уничтожить!

Агата бросила сгусток черноты, но вновь, как и пре Келиграде, ничего не случилось. Она ругнулась, ускоряясь. Заметила, как рядом мелькнул напарник, поняла, что по ним почти в упор собираются стрелять лучники, и ускорилась, заставляя своего конструкта уйти с пути стрел. Несколько ударили по кости, одна попала в доспех, но Клинок продолжила погоню. Быстрее, быстрее…

Дух понял, что она настигает. Понял, ощутил и ускорился, спасая свою жизнь. Вверх, вверх, прямо и вниз — словно думал, что она не успеет. Не догонит, не справится.

Ошибся. Ощутил, наверняка ощутил приближающуюся смерть — и взмыл в поднебесье. Агата отставать не собиралась и, вцепившись в кости, направила своего дракона вертикально вверх.

В ушах свистел ветер. Очень скоро битва осталась где-то внизу, утону в потоках хлынувшей воды, в раскатах грома и вспышках грозы.

Агата влетела в пелену туч. Окутала чернотой своего конструкта, ускоряя его, и успела увернуться от потока разноцветного пламени, которым дыхнул поджидавший ее змей. Уклонилась, увела костяка в одну сторону, потом — в другую…

И настигла духа. Поравнялась, оказавшись чуть дальше, чем нужно было. Ранула меч из ножен, почти ложась на спину своему костяку, достала лезвием, окутанным совершеннейшей, яркой чернотой, чешуйчатый бок — и пропахала в нем полосу. Глубокую, хорошую такую. Не так давно сожженная рука отозвалась болью, но меч Агата не выпустила. Не уйдешь, тварь, не сможешь!

Ее чернота боролась с разноцветным пламенем.

Они с духом бок о бок летели через облака. Мгновение, другое, третье. В ладони разгоралась боль. Клинок вложила больше черноты, вложила так много, как могла, желая, чтобы эта тварь сдохла.

Не помогло. Борозда в чешуйчатом теле углубилась, но и огонь вспыхнул ярче.

Прямо перед ними из облаков вынырнул второй костяной дракон. Сидевший на нем лич ударил не клинком, не магий, а хлыстом, словно бы сотканным из черноты, из, из…

Из его собственного тела — это Агата поняла не сразу. Лишь заметила, как пламя охватывает этот самый хлыст, как летевший мимо дракон утаскивает своего владельца, самого зашедшегося разноцветным огнем, прочь, в другую сторону…