Реальность оказалась проще и страннее. Владимир, в этот раз ехавший вместе с ней во главе строя, подвел лошадь, с которой и одной живой, одной странной, артефактной, рукой управлялся на удивление неплохо, к выступу скалы. Здесь начинались Белые Горы, на вид совершенно обычные и даже, на взгляд Агаты, не особо-то и высокие. Она понимала, что там, за ними, обитель Эланы, богини, в чей дом она собиралась вторгнуться, и не просто вторгнуться, а привести за собой воинов и нежить. Понимала, что собирается совершить святотатство…

Но горы казались самыми обычными, сильно уступающими Граничным по размерам. Агата читала, что Белые Земли занимали горную долину, которую «Богиня в своей бесконечной мудрости огородила от всех иных», но как-то не задумывалась, что за этим скрывалось тонкое кольцо невысоких вершин, охватывающих колыбель церкви.

Кольцо, над которым не виднелась «пелена чистейшего света, отгоняющего нечистых и очищающего нуждающихся». Рисковать и забирать восточнее, чтобы пойти по дороге, ведущей к церковникам через Завесу, Клинок не хотела. Даже если она пала или снята самими прелатами, то за проходом в любом случае будут наблюдать во все глаза.

Тайная тропа в Белые Земли начиналась… в скале.

— Поможешь? — попросил спешившийся василевс у Агаты.

— Без проблем. Только в чем?

— Разрежь мне ладонь. Не хочу культю трогать.

— Давай лучше я, — Валентин слез со своего скакуна и направился к бывшему василевсу.

Движение ножа, прикосновение окровавленной ладони — и камень на глазах Агаты начал таять. От места, где Владимир приложил руку, медленно, словно бы кругами по воде, расходились видимые волны энергии. Камень под ними плавился и исчезал, стекая вниз. Клинок могла поклясться, что до того, как Владимир прикоснулся, камень был совершенно обычным, без капли магии внутри. По крайней мере она, сколько его не разглядывала, ничего не заметила.

— В нем же нет магии! — озвучила ее сомнения Доминика, пока Вэл залечивал руку Владимира.

— В этом-то все и дело, — довольно отозвался бывший василевс, — в этом вся хитрость. И — нет, не скажу, как. Сам понятия не имею, если честно. Но отец, когда рассказывал о проходе, который открывается кровью нашего рода или кольцом, отданным верному человеку, говорил, что ни один маг его не заметит. Когда-то, еще до прихода Некроса, этот ход был гарантией мира с Летним Княжеством, которое располагалось в той долине. Говорят, его создавали алхимики вместе с йохрам… Проход, по которому мы могли прийти на помощь соседям или они могли уйти при атаке кого-то из Гольштаца. Время шло, менялись герцоги и василевсы, но мы помнили о ходе, отец рассказывал сыну, дед — внукам. Но никогда еще это знание не доверялось чужеземцам вроде вас… Впрочем, никогда раньше Некрос не помогал восстановить справедливость на наших землях, и никогда к нам не приходили воины из камня. Мир меняется. Где-то в лучшую сторону, но где-то, увы, нет.

Агата не знала, что ответить, только смотрела на расширяющийся проход, в который, как казалось, очень скоро сможет пройти не только рогатый конь, но и даже самый большой из их конструктов.

— Очень странно, — проговорил подъехавший фон Хауц, за которым по пятам следовал один из личей. — Тут слишком пусто.

Владимир развел руками.

— Я не уверен, что церковники знают, где именно находится проход. С той стороны он так же скрыт ложным камнем и так же невидим. Если последний Летний Барон не рассказал им о нужном месте, а его, вроде как, казнили, то понятно, почему их тут нет.

— Должен быть хоть кто-то, — возразила Агата, — хотя бы разъезд.

— Может, ваши крылатые разведчики что-то доложат? Или мне послать своих людей? — предложил ехавший позади фон Хауц.

Агата задумалась. Они хотели войти в Белые Земли скрытно, а костяные птицы или дракон этому бы помешали, как помешали бы и «Львы», стойко сносившие присутствие нежити, но, вполне возможно, способные доложить прелатам о приходе вражеской армии.

Колебалась она долго, но все же решилась:

— Идите вперед по проходу. Быстро, чтобы мы могли тут же ударить. А я посмотрю, что и как.

«Тча, побудешь с Валентином?»

«А у меня есть выбор?»

«Не особо».

«Тогда нечего спрашивать», — дракончик тяжело вспорхнул с крупа костяного скакуна и перелетел на плечо к Доминике.

Агата слезла с конструкта и отошла от «ложного камня», проем в котором уже мог вместить конного, возвращаясь на пройденную чуть раньше поляну. Костяной дракон все равно не пройдет здесь, а так хоть увидит что-то и, может быть, отвлечет дозорных.

К ее удивлению, вместе с тяжело приземлившимся конструктом, до того парившим над деревьями просто чтобы не ломать их, на поляне появился и Инкитэ. В доспехах.

— Идем вместе, — не терпящим возражения тоном заявил лич. — Нечего одной в пекло соваться.

— Но Завесы нет.

— И дальше что? Если церковники перестали ее поддерживать, это говорит лишь о том, что им это не нужно. Ты слишком доверяешь смертному и предателю, и рискуешь сложить голову. Или думаешь, что церковники не знают о наших летающих конструктах?

— Знают, — признала очевидное Агата. Костяные драконы встречались в десятках книжек о подвигах борцов с некромантами. В роли противников, которых повергали герои, разумеется.

— Тогда должна понимать, что они прикроются от атаки сверху.

— Я просто посмотреть…

— Можешь видеть дальше, чем добивает свет? Хватит глупостей. Если собираешься лететь, то я тебя хотя бы прикрою.

— Может, лучше тебе провести войска…

— Младшие справятся, — отрезал Инкитэ.

Агата вздохнула. Ей не хотелось рисковать существованием лича, которому при попадании чистым светом никакой целитель не поможет, но Клинок понимала — он не отступит. Она сама, если бы служила самой себе, не отступила бы.

— Хорошо, — после паузы отозвалась Агата. — Но только если это не скажется на боеспособности остальных войск.

— Не скажется.

— Тогда вперед, — она забиралась на спину дракона по услужливо вытянутому крылу.

Инкитэ такие ухищрения не понадобились — он попросту взлетел, опередив ее, хотя и занял место позади.

Сидеть рядом с личом, пусть Агата и могла развоплотить его одним приказом, было не слишком приятно. Умом Клинок понимала, что Инкитэ на ее стороне, привыкла к нему, привыкла к личам в принципе, но все же вбитые в детстве мысли было сложно изгнать из разума. Только тьма внутри, которую она зачерпнула, успокаиваясь, несла странное, отстраненное понимание: все правильно. Пусть она, Клинок, летит на костяном драконе вместе с личом туда, где жила Богиня, в сосредоточие силы и власти церкви, где Свет был ниспослан людям, летит покорять и уничтожать, все все равно правильно. Просто не так, как она привыкла думать.

Безмолвный костяной конструкт, повинуясь приказу, набрал высоту. Агата чувствовала, что Инкитэ призывает тьму, напитывая ей кости. Видимо, чтобы их точно заметили… Впрочем, даже без этого сложно будет не разглядеть здоровенного костяного дракона.

Один взмах крыльев, другой, третий… Несколько десятков — и они поднялись выше скал. Дышать человеку тут могло быть сложно, но Клинок ничего нового не ощутила. Даже снега на вершинах гор почти нет, слишком низкие, слишком редкие…

И скрывающие за собой долину. Стоило миновать горные вершины, и Клинок резко увела дракона в сторону, опасаясь выстрелов и вспышек света. Вот только расположившаяся восточнее, на перевале, крепость молчала. Конструкт подлетел ближе, и Агата разглядела проломы в мощных стенах и упавшую башню.

Клинок повела дракона дальше, к занявшему центр небольшой долины городу с белыми, словно Алебастровая Цитадель, стенами. Даже с высоты можно было различить гигантский храм, занимавший весь центр города и возвышавшийся над остальными постройками, словно огромный конструкт-голем над мелкими умертвиями.

Клинок почувствовала, что Инкитэ напрягся, собирая тьму, еще более густую и яркую, чем раньше. Готовясь, как догадывалась Агата, выставить щит, готовясь в любой момент прикрыть их, принять на себя атаку яркой вспышкой…