— Сделаем, — с явным облегчением согласился Варнэ.

— Тогда свободны. Только не забывайте отдыхать: кто знает, сколько дней проведем в пути.

Ответом стал хор нестройных согласий.

Некроманты, и живые, и не очень, принялись расходиться. Варнэ отправился с новоприбывшими личами и парой своих людей к конструктам, остальные разошлись кто куда. Очень скоро на месте собрания осталась только Агата, не спешивший уходить Валентин и Инкитэ. Последний, до того как Клинок отвлекла всех от дел, работал здесь же, у ритуального круга в углу.

— Иногда есть выбор между одни плохим и вторым плохим вариантом, фахашма, — негромко заметил лич.

Агата мрачно усмехнулась.

— Владимир считает так же. Вот только нынешний плохой вариант ему выгоден: войдет триумфатором в свою же столицу, которая к тому моменту лишится всех боеспособных отрядов поблизости. Его переговоры с поедрами перешли в разряд торга, насколько я знаю, а тут — такой козырь…

— Не без этого, — согласился Инкитэ. — Но наша задача — сделать возможным этот триумф и дать нашему союзнику всю полноту власти.

— Союзнику, который готов пожертвовать своими же соотечественниками.

Инкитэ усмехнулся. В исполнении лича это звучало немного странно.

— Фахашма, не бывает идеальных правителей. Ни одного. Ты вот, после нападения на свою страну, отправилась на чужбину, свалив все на регента и бросив государственные дела.

— Происходящее в Рутении важно…

— Важно. И я говорю без осуждения. Любой правитель выбирает между плохими вариантами, фахашма. Рано или поздно, так или иначе. У тебя был выбор: остаться в Некросе и ждать атаки; напасть на Союз, чтобы и не думали тащить к нам новый флот; или отправиться в Рутению и лишить церковников подспорья в виде алхимии и артефактов отсюда. У каждого из этих вариантов были свои плюсы и минусы, и ты выбрала последний.

Клинок тряхнула головой.

— Нет там никаких плюсов и минусов. Остаться — значит просто ждать нового удара. Отправиться в Союз — значит добиться его объединения с Рутенией. Плюсом нам нужно разобраться с почвой, так что реальный вариант один.

— Исходя из твоих предпочтений, — заметил Инкитэ. — И ты имеешь на них право. Как и Владимир.

— Но…

Лич поднял руку и так тихо, что и Агата едва слышала, проговорил:

— Подумай, кто говорит: королева, воин или слуга.

Клинок хотела было возразить, хотела ответить… Но не стала. Не нашла верных слов. Только кивнула и направилась к себе. Думать.

Думалось лучше всего, если прислонить лицо к оконному стеклу. Неужели она настолько предсказуема? Настолько глупа? Все видят очевидный, правильный вариант…

— Судя по твоему виду, ты злишься на себя, — Валентин вошел в комнату без стука. — И зачем?

Клинок, вздохнув, отвернулась от Рутты. Хотела было ответить что-то резкое, но в итоге лишь покачала головой.

— Думаешь, Инкитэ прав и стоило оставаться дома?

Валентин фыркнул. Подошел ближе, положил руки на плечи и, заглянув в глаза, спросил:

— И когда он тебе это сказал?

— Только что, насчет вариантов, и…

Муж обнял Агата, прерывая объяснения. Коротко, но мягко и тепло. Отстранился, и, вновь поймав взгляд, спросил:

— Откуда ты взяла эту ерунду?

— Он сказал, что я бросила государственные дела, и это правда. Отправилась сюда, потому что… Потому что тут, сражаясь, я понимаю, что нужно делать. Хотя бы немного.

— Ну и что в этом плохого? Вот осталась бы ты дома, и что было бы? Юг Рутении в руинах, Владимир — мертв или пленен, в Рутте — уроды с металлическими частями тел, Союз собирает новую армию для новой атаки сначала на острова, потом — на нас. И тут вторгаются загорцы и воцаряется хаос, а мы сидим у себя и ничего не знаем, ожидая волну, которая нас смоет. К нам не плывут корабли с алхимиками, готовыми очищать земли, и мы не знаем о духах и половины того, что узнали теперь.

— Что они в каменной броне и умирают от чистой энергии и проклятий, — хмыкнула Агата. — Не самый большой список.

— Больше, Агата. Ты сама видела, как наши испытывают их тела на пробитие, как рассчитываются коэффициенты, как мы адаптируем конструктов. Да, на скорую руку, но и это немало, и эти расчеты возможны благодаря помощи наших друзей с юга, помощи, которой не было бы, реши ты заниматься государственными делами, а не отправиться к соседям с визитом. И здесь много чего не было бы. И, более того, погибни Комнин и попади к поедрам его дети, мы бы в принципе лишились шанса на союз с Рутенией без подчинения ее силой и смены правительства. Даже если бы мы завоевали все Зеленые и Каменные Земли, прелаты бы подняли бы местных и пустошников, кто бы знает, как бы все обернулось…

Агата глубоко вздохнула и покачала головой.

— Я просто хочу закончить все это. И знать, что к нам не сунется новый десант ни через год, ни через десять, ни через тридцать или сто лет. Ну или хотя бы через тридцать — уже было бы неплохо, верно?

— Неплохо. Ты хочешь безопасности для своей страны. Что в этом плохого?

Агата грустно усмехнулась и отвернулась к окну. Что в этом плохого? То, что гибнут люди. Моряки и бойцы на тех кораблях, которые потопили с ее участием или по ее приказу. Те, кого пронзили тысячи костей, поднятые ей, именно ей, в воздух. Самые обычные люди, просто выполнявшие приказы. Служившие своей стране — и оказавшиеся на другой стороне баррикад. Стороне, на которой Агата, вообще-то, выросла.

Валентин приобнял за плечи, встав рядом.

— Ты рождена Клинком в землях Союза, Агата. Конечно, тебе сложно все это.

— Ты тоже рос в Союзе. А еще ненавидишь некромантию, но поскакал в бой, хотя я была против.

Валентин вздохнул.

— Ненавидеть часть Искусства — глупость. Я опасаюсь того, чего не могу контролировать, но обстоятельства таковы, что мои опасения — последнее, что сейчас важно. И замечу, что я, как видишь, при любой возможности посещаю больницы, а не морги. Хотя мог бы помогать Варнэ.

— Он справляется. С немалым удовольствием, — отмахнулась Агата. И вернулась к поднятой теме: — ты отправился в бой.

— Да. Я мог помочь: Инкитэ показал, как использовать Костяной Клинок для проведения некроэнергии. Я, может, не лучший воин, но нужно было лишь доставать до духов. Ну и скакать на костяной животине проще, чем на живой, знаешь ли. Просто потому что она тебе полностью послушна.

— Ты рисковал.

— Если бы духи вошли в город — риск был бы больше. Да и ты, знаешь ли, тоже рисковала.

— Разве Тча не передал мою просьбу?

— Передал. Но иногда эмоции стоит оставить в стороне.

— Ты мог погибнуть!

— Мог. И ты могла. Знаешь, сколько вариантов было того, что могло пойти не так? В море, в Юграде, в цеху, в этом ущелье, позже?

Агата вздохнула. Покосилась на Валентина, невидящим взглядом смотревшего на город, и спросила:

— Как ты это терпишь?

Муж улыбнулся.

— Я просто знаю тебя. И понимаю, что мои переживания — это одно, а реальность — совсем другое. Что ты рождена для сражений, что для тебя так правильно, что ты все равно не будешь сидеть в тылу. Я — твой муж, а не пленитель, и, если уж на то пошло, королева представляет свой народ и, если надо, сражается за него. — Он помолчал и добавил: — но если бы у меня был выбор, то я бы увез тебя на острова, куда-нибудь на Тоат, и мы просто жили бы там. Если бы ты захотела.

Агата задумалась на мгновение и кивнула.

— С тобой и Доми — да. Но, наверное, не до конца жизни. Хотя… С тобой рядом я готова быть где угодно. Замечу, что для этого тебе стоит оставаться живым.

— Я стараюсь. Изо всех сил.

Агата еще немного промолчала и, все же, решилась доверить мужу свои мысли:

— Думаешь, я выгляжу глупо, пытаясь сподвигнуть остальных сейчас отправится на север? Надо быть решительнее или вообще не поднимать эту тему?

— Почему же? Ты обсуждаешь сложившееся положение, да и все. Это нормально. Особенно для нас, мы ведь ведем войны иначе, чем другие. Нас мало, но каждого можно считать кем-то вроде генерала с мертвыми солдатами под рукой.