— Ты торгуешься или просишь?

— Прошу. Но не за просто так. Я готов отдать все, что имею.

Агата усмехнулась про себя. Интересно, а как сами «Львы» отнеслись бы к такой инициативе?

— Твои наемники — часть сделки? Их телами и верностью ты торгуешь так, словно они ничего не значат.

— Они — смертные, фахашма. И к тому же они — воины, чьи жизни я сберегаю как могу, как может вояка фон Кауц. Я укажу на врага — и те из них, кто захочет, пойдут в бой, а остальные останутся верными присяге или отправятся восвояси. Но уверяю — первых будет больше. А умрут они в этом бою или нет — зависит от них самих. Ну что: ты мне — смерть, я тебе — информацию и людей?

— Сам же сказал, что не хочешь покидать тело и фон Кауц полезней Саргона.

— Разумеется. Я не намерен уходить сейчас. Если ты согласна, если ты готова простить, то я просто приду к тебе тогда, когда покину тело. Окажусь рядом — и ты покажешь мне путь. А пока нужно завершить приготовления, передать то, что останется от «Львов», в хорошие руки, написать список всех старых тайников…

Клинок прищурилась.

— Не торопись, Саргон. Может статься, что твоя война еще не закончена — загорцев видели в Граничных Горах. Они двигались там, под землей, во множестве.

Фон Кауц развернулся к ней. Оказалось, воплощенный воинственный лич вполне умеет бледнеть.

— Это правда?

— Да. Пока непонятно, нападут они или нет, но они — там.

— Иврейн милосердная… Стоило догадаться.

— О чем?

Саргон вздохнул. В могучем облике фон Кауца проступил надлом, наемник сгорбился, словно дряхлый старец.

— Этим я надеялся заплатить за шанс на окончательную смерть… Но скрывать уже нечего. Огневики покидают Рутению. Союз договорился с ними, их передали поедрам чтобы урезонить восставших, но они уходят к себе в Пустошь. Мы поймали одного, и я говорил с ним. Ты знаешь, что они способны передавать сообщения через языки огня? Незаурядные маги, пусть и в шкурах, и живут без городов и больших селений. Так вот — их верховный шаман, их Избранник, сказал, что с гор идет беда и что все они должны вернуться и защищать свои земли. Я не придал этому значения, думал — очередные их войны, но, похоже, теперь уже не только их.

— Это все еще могут быть их внутренние сложности, — предположила Агата.

— Нет, нет! Из-за простой войны Избранник не стал бы вмешиваться. Огневики гордились соглашением с Союзом, который немало им заплатил. Свершилось. Но почему сейчас, почему⁈ — массивный наемник сжал пальцами дерево перил, и оно хрустнуло, превращаясь в щепки.

Агате показалось, что еще немного, и Саргон начнет заламывать руки, как некоторые особо впечатлительные барышни.

— Прекращай, — мрачно проговорила она. — Хочешь прощения и смерти — послужишь на этой войне. Если она вообще будет именно с загорцами. Ты и твои люди.

Мелькнуло искушение позвать Саргона с собой в Рутту. Владимир точно «обрадуется», но, с другой стороны, два лича лучше чем один, и нежити смогут удержать больше. Но «Львы» и правда пригодились бы и, к тому же, Агата плохо представляла, в каких отношениях находились Инкитэ и Саргон. Первый должен был сохранить жизнь королевской чете, и если из-за второго погибла предшественница Агаты, то может дойти до сражения. А чем оно кончится в центре Рутты Клинок и представить не могла. Город ей не нравился, но не настолько, чтобы его уничтожить.

— Конечно, фахашма. Это — мой долг. Я сделаю это в любом случае. Но моя просьба…

— Я прощаю тебя, — вышло неожиданно легко. Впрочем, лично ей Саргон ничего не сделал. Зачем слушать хоть чьи-то слова? Все, что рассказывали в Цитадели про некромантов, оказалось ложью, о которой Клинок предпочитала не задумываться. Про нее тоже будут говорить как о «противном человеку существе, несущем лишь смерть». — Когда твой срок придет, то я тебя провожу. Слово фахашмы.

Саргон обернулся к ней. Несколько мгновений смотрел в глаза безумным, лихорадочным взглядом, а потом отошел на шаг и упал на колени, изогнувшись и касаясь лбом бревна у ног.

— Да ладно… — вырвалось у Агаты. — Прошлое все равно не изменить. Вставай, в общем, — чувствовала она себя донельзя глупо. — И езжай менять будущее.

— Да, госпожа, — глухо проговорил тот, кто носил тело фон Кауца. Медленно поднялся и еще раз поклонился.

— Одна просьба, — спохватилась Агата. — Как будешь отпускать своих отслуживших людей в Союз, дай бумаги Готье, тому парню, который приехал к вам с Натальей. Ну, что он тоже служил и едет домой.

— Если так хочет госпожа. Но я бы на него не полагался — ненадежный человек.

— Я и не полагаюсь. Просто выполняю обещание.

Лич, скрывавшийся в теле старого наемника, еще раз поклонился и едва ли не бегом устремился прочь с моста. Казалось, он был готов петь от восторга.

Клинок вздохнула. Она совершенно не понимала Саргона, который, кажется, уже не совсем дружил с головой. Впрочем, понимать его было и не обязательно, главное — договориться. Нужно ему сопровождение в черноту — ей несложно, прошлые события с участием Саргона к ней отношения не имели.

Ночевать в трактире Агата не захотела. Перекусила — у трактирщика от ее присутствия дергался глаз — и, сев на конструкта, отправилась в обратный путь. В этот раз рогатый конь скакал еще быстрее, чем раньше.

В Рутту Клинок въехала утром. Город, недавно умывшийся рассветным солнцем, был запружен сильнее обычного. Кто-то уезжал на телегах, полных добра, туда-сюда сновали люди, на улицах прибавилось стражников. Крови не было, криков тоже, но все же Агата принялась подгонять «зверя», перед которым расступались все, кто мог уйти с пути. Она добралась до особняка, спешилась — и на ступеньки вышел Валентин.

— Идем!

— Что происходит?

— Духи, — на некромантском отозвался Валентин, быстрым шагом пересекая холл и направляясь к подвалу. — Ночью сигналка сработала, начало расти напряжение. Духи вошли в шахту — это проверила птица Инкитэ. Теперь идут к нам. И почему ее не закрыли…

— А в городе что?

— Василевс распорядился пустить слух, что сюда идет армия поедров. Рассказал, что, мол, город готов к обороне, что никому его не взять и все под контролем, но желающие сегодня могут отправиться восвояси. Кто-то поверил, кто-то нет. Но, в любом случае — чем меньше лишних ртов, тем лучше. Я собирался в больницу, а потом вниз, там есть несколько мест, где похоронены жертвы эпидемий. Остались одни кости, василевс дал добро… Но хотел дождаться тебя.

— Дай угадаю — Инкитэ знал, что я близко.

— Да. Как все прошло?

— Если фон Кауц сдержит слово, то от «Львов» не будет проблем, а, может, будет и польза, — Агата не стала открывать всего. — Там поглядим. И никакой угрозы, ты зря переживал.

— Ну, знаешь… Его предложение выглядело очень так себе. Больше всего похоже на попытку заманить в ловушку. К чему такая скрытность?

Агата пожала плечами.

— Как я понимаю, его люди не в курсе, и официально они сотрудничают с Сияющими.

Валентин скосил на нее взгляд.

— Темнишь.

Клинок оглянулась. Никого.

— Скажем так: он, в некотором роде, похож на Лиану. Какой она была в тот момент, когда я с ней встретилась.

— В смысле?.. А. О. Надо же… Впрочем, она говорила, что есть и другие информаторы… К нам идти не захотел?

— Сказал, что как фон Кауц принесет больше пользы, — не покривила душой Агата.

— Ясно. Что ж, и то хорошо. Вот, полюбуйся…

В подвале Инкитэ собирал какого-то конструкта. Рядом бродил несколько потерянный Тча.

«Ты как?»

«Терпимо. Летать, кажется, буду…»

Дракончик, чьи задние лапки укоротились, хвост исчез, а крылья изменили форму, нелепо поднялся в воздух.

«Привыкнешь».

«Может быть».

— Надеюсь, фахашма, предатель не получил твоей милости, — в словах Инкитэ слышался яд.

Клинок вздохнула про себя. И все-то он знает…

— А я надеюсь, что ты перестанешь подсматривать за мной через своих созданий.

— Они — часть меня, фахашма. Когда-нибудь поймешь.