Клинок улыбнулась. Без особой радости, признавая сметливость парня.

— Хороший вариант. Думаю, мы это обсудим. И… Гульм, как сын пусть и старосты, но деревенского жителя, призванный в ряды Сияющих, попал к наемникам? Так, просто любопытно.

Кое-какие сомнения все же закрадывались. Не то чтобы Агата не доверяла Наталье, но все же.

— Отец попросил вербовщика, — признался Гульм. — Чтобы меня к ним не отпускали. У нас есть соглашения с некоторыми из командиров Сияющих — к ним переходят наши ветераны, если хотят спокойной службы, взамен они рекомендуют новичков. И после такой просьбы отца ко мне, наоборот, присмотрелись. Фон Кауц был высокого мнения о нем, жалел, что отец не захотел остаться на второй контракт. И взял меня.

Клинок выразительно посмотрела на шрам парня. Вспомнила страхи деревенского старосты, повидавшего на войне жестокости…

— Не разочаровался? В Сияющих мог бы никогда не оказаться на поле боя.

Еще на первой службе Агата познакомилась с отставным офицером, заходившим к Альфонсо за мазью от ревматизма. Вояка был приятелем алхимика, и после того, как она как-то мельком упомянула, что, сложись все иначе, записалась бы в женский полк, этот самый офицер без прикрас описал все, чем занимаются солдаты на службе и упомянул, что многие никогда в жизни не оказываются лицом к лицу с врагом.

— Сражаться — удел мужчины, — не моргнув глазом отозвался Гульм. — Я новый контракт подписал на три года, а там, даст Богиня, подпишу еще.

Клинок кивнула и мысленно посочувствовала Оглафу — его страхи, похоже, воплотились в жизнь. Впрочем с количеством крови на ее руках не стоило никого осуждать.

— Иди. Слуги должны знать где Наталья.

Гульм поклонился и вышел за дверь.

Сама Агата убрала карту обратно и отправилась к йохрам. В общей комнате их флигеля, за чаем и сладостями, неизвестно как пережившими путь из пустыни, обнаружились не только Магир и удивительно спокойный Даниэль, но и молчаливый Халед.

— Бери чай, — предложил хольд. — Очень вкусный.

Агата подняла бровь, смотря на Магира. Почти наверняка ведь воздействовал на Даниэля, выглядевшего как самый спокойный в мире мудрец. Йохр, однако, на это не отреагировал, негромко проговорив:

— Я связался с моими соратниками на родине. Они будут искать знания в Библиотеке. Марифатон сказал, что духи сражались с богами, потеряли Срединный Мир, и как считал Всезнающий, рано или поздно вернутся чтобы отомстить. До богов им не дотянуться, но вот поддерживающих их людей, особенно магов, пользующихся божественным даром, они, вполне возможно, попробуют уничтожить в надежде изменить баланс сил. «Нет тех условий мира, которые не могут быть нарушены» — так говорил великий мудрец Аль Исте.

Клинок поблагодарила, стараясь скрыть досаду. Ничего нового. Кроме того, что, по мнению человека, буквально знающего вообще все, духи и правда могут начать войну со всеми разом, а не только с Рутенией. Их злость на магов понятна: именно магия, если верить рассказам одного духа с горы, была даром Древних людям.

— Это не успокаивает, — мрачно добавил от себя йохр. — Нет никаких оснований считать, что духи вторгнутся в Срединный мир завтра… Но нет гарантий и того, что этого не случится. Впрочем, знания — сила. Пусть порой они несут печали.

— Определенно. Магир, кто-то из твоих людей может отправиться с Даниэлем? К Ничейным Землям, надо будет присоединиться к некромантам, когда они окажутся рядом с Кладбищем Кораблей. К личам. Чтобы у нас была связь. И, Даниэль, уговоришь Ольега не трогать нежить? По-родственному. А я договорюсь с Моро чтобы отвез тебя.

Хольд задумался.

— Не думаю, что после той осады дядя согласится. Только если что-то сделать с этим… маршем нежити. И даже так я не уверен, что смогу его уговорить.

— Никто не причинит вам вреда, — уверила Агата. — Я лишь хочу, чтобы церковники не рыпались и не слали к нам новый флот.

— Не могу ничего обещать, — повторил Даниэль, — но, если надо, попробую. Не думаю, что его, скажем так, убедят и мои особенности.

— Очень надо. Итак? — Агата посмотрела на Магира.

— Я понял, какая будет просьба еще когда тут появился хольд, — на йохрском отозвался глава делегации пустынников. — Халед согласен. Он не слишком хорошо знает язык Союза, но до завтра, думаю, мы сможем решить эту проблему. В обмен на знания.

Агата вскинула бровь.

— Какие?

— Об измененных. Таких как вы и не только. К сожалению, местные не слишком хотят делиться информацией, а брать ее напрямую… Некрасиво, скажем так. Потому вы поможете нам, а мы — вам.

— Если рутены молчат, то я не смогу заставить их рассказать что-то.

— Да и не надо. У вас ведь уже есть знакомые алхимики. Думаю, они поделятся знанием о том, скажем, что собираются делать с вашими землями. Для начала. А дальше дело лишь в умении задавать правильные вопросы. Включите моего человека в состав делегации, которая скоро отплывет к вашим берегам — и мы в расчете.

Агата тяжело вздохнула. Это будет непросто.

Как она и ожидала, Александра отказалась наотрез. Пришлось обращаться к Дмитрию, придумывать план проникновения выбранного Магиром йохра на корабль и писать письмо в Некрос. Лиане, которую Клинок попросила дать пустыннику разрешение войти в состав исследовательской группы со стороны некромантов. Магир обещал, что его человек «славный и любит науку, не причинит проблем», но все равно вышло не очень красиво. Еще и Валентин, Варнэ и Инкитэ по очереди критиковали ее намерение идти на встречу с командиром наемников…

До тех пор, пока в особняке не появилась Наталья и не сообщила, что фон Кауц на месте, Агата предпочла уходить рано и возвращаться поздно, загрузив себя делами. Раздражала необходимость диктовать — руки заживали медленно. Говорить приходилось так много, что как только через четыре дня на ладонях появилась новая кожа, она тут же принялась наведываться в казармы, чтобы сразиться с тамошними бойцами и сбросить в сражении лишние эмоции. Без всякой медитации, честно.

Убиралась из Рутты Клинок со всей поспешностью. Оседлала рогатого костяного коня и рванула прочь, пока соотечественники не придумали еще десяток аргументов о том, почему этого делать не надо.

Конструкт шел ходко, быстрее телег, убиравшихся с дороги с потрясающей скоростью — одна едва в дуб на обочине не врезалась — и уже после заката Агата добралась до места встречи. Около выбранного перекрестка располагался небольшой трактир. Клинок уже решила, что придется искать фроантийца среди торговцев, чьи телеги с товаром заполонили двор, но стоило ей подъехать, как из заведения вышел мужчина немалых габаритов. Начавшие седеть волосы, черная с проседью борода, тяжелый клинок на боку, кольчуга… и котта со знакомым уже символом.

— Думаю, у меня нет нужды спрашивать, не из Некроса ли вы, — обратился он к Агате на чистом фроантийском.

— Это так. Герман фон Кауц?

— Именно он. Пройдетесь? Тут недалеко есть река, прекрасное, тихое место. Только зверя оставьте. Не думаю, что местные покусятся на него.

— Оставлю дальше, — не повелась Агата, спешиваясь, но сохраняя контроль над конструктом, — не хочу отвлекаться.

— Как знаете. Идем?

Клинок, не заметившая ничего подозрительного магическим зрением — собеседник точно не был прелатом — кивнула. Приказала конструкту идти за собой, и двинулась за легко подставившим спину фроантийцем по одной из узких, не обозначенных на карте, тропинок, отходивших от перекрестка. Очень скоро сорная трава, которую никто не косил на отдыхавшем поле, заслонила обзор слева и справа. Клинок, впрочем, не жаловалась — ее чувства позволяли чуять и слышать человека даже не видя его. Да и в лунном свете не так уж и сложно уловить движение среди растительности.

— Оставьте зверя, — попросил фон Кауц, — не хочу, чтобы у нашего разговора были свидетели, а через таких конструктов можно наблюдать за другим.

— А вы немало знаете, — нахмурилась Агата.

— Да. Я все объясню. И, заметьте, подставил вам спину, зная, что для убийства вам не нужно оружие.