Ѻ Ѻ Ѻ

День пролетел незаметно. Последние посетители, раскрасневшиеся от выпитого эля и сытного ужина, нехотя покидали зал под нетерпеливые взгляды Рона, который уже держал в руках тяжёлую связку ключей, намекая, что пора и честь знать. Деньги деньгами, а последние жилы рвать никто не собирался. Усталость накатывала на Ри волнами, но она ощущала приятное удовлетворение от прошедшего дня: её жаркое с ароматными травами и свежеиспечённый хлеб разлетелись в считаные минуты, а похвала посетителей всё ещё звучала в ушах сладкой музыкой.

Когда последний гость, пошатываясь, скрылся за тяжёлой дубовой дверью, Рон со скрипом повернул ключ в замке и облегчённо вздохнул:

— Наконец-то! — проворчал он, поглаживая лысину. — Пора бы уже на боковую. Ри, на кухне всё прибрала?

— Почти закончила, осталось совсем немного, — отозвалась кухарка, вытирая руки о передник.

Тело ощущалось одновременно бодрым и измученным. Странное сочетание, но Ри уже научилась с этим справляться.

— Не засиживайся допоздна, — наказал Рон, — завтра с рассветом придёт торговец, хочу, чтобы ты лично всё проверила. А то в прошлый раз этот пройдоха Лэт подсунул мне кроличьи тушки, которые явно помнили времена прошлого короля.

— Не переживай, я буду вовремя, — улыбнулась Ри.

Лира похлопала мужа по плечу:

— Пойдём, старый ворчун. Дай девочке спокойно закончить. Она и так сегодня выбилась из сил, особенно после того, как пришлось готовить ещё одну двойную порцию пирогов для купцов из южных земель.

— Я не ворчу, я забочусь о своём заведении, — буркнул Рон, но послушно направился к лестнице на второй этаж, где располагались хозяйские покои. — И вообще, раз она такая умелая, могла бы и тройную порцию приготовить!

— Конечно-конечно, — закатила глаза Лира, затем подмигнула Ри. — Доброй ночи! И не засиживайся допоздна.

— Доброй ночи, — отозвалась Ри, чувствуя, как на её губах расцветает улыбка. Несмотря на показную грубость Рона, трактирщик и его жена по-своему заботились о ней, что вызывало искреннее чувство благодарности.

Оставшись одна, Ри вернулась на кухню. Невзирая на ежевечернюю усталость, она любила это время — когда посетители разошлись, Рон и Лира поднялись к себе, а в трактире воцарилась блаженная тишина. В свете нескольких свечей, установленных в глиняные подсвечники, кухня выглядела почти волшебно: медные кастрюли и сковороды отбрасывали золотистые блики на стены, пряный аромат трав, подвешенных под потолком, смешивался с запахами недавней готовки, а в открытое окно проникал ночной воздух, наполненный летней свежестью и запахом цветущих деревьев.

Ри принялась за уборку, напевая под нос полузабытую песенку из детства. Она всё ещё помнила мелодию, а вот слова почти стёрлись из памяти.

Намочив тряпку в большом котле, стоявшем у очага, Ри вытерла стол, потом подмела полы. Оставалось только разложить по местам вымытую подёнщицами кухонную утварь, которую она использовала сегодня для приготовления ужина, и можно было отправляться в свою маленькую комнатушку под крышей, где её дожидалась постель.

— Хозяюшка, не найдётся крошки хлебушка для старого друга? — раздался скрипучий голосок откуда-то сверху.

Ри подняла голову и увидела вукора, сидевшего на балке под потолком. В полумраке его мохнатая фигурка выглядела как маленький комочек сияющими глазами-бусинами.

— Конечно, найдётся, — улыбнулась она, доставая из шкафчика небольшой свёрток. — Я приберегла для тебя остатки пирога с мясом. Уже не свежий, конечно, но всё же вкусный.

Вукор ловко спустился по стене и оказался на столе.

— Благодарствую, — вукор принял угощение. — Твоя щедрость не знает границ, хозяюшка.

Кухарка вскинула бровь: вукор ещё никогда не изъяснялся так, будто пришёл с прошением к градоначальнику. Ри присела на табурет рядом с ним, наблюдая, как он аккуратно разворачивает свёрток и принимается за еду.

— Я заметила, что ты сегодня какой-то тихий, — произнесла она. — Обычно ты мне помогаешь на кухне, даёшь советы, куда что положить, хотя я и так всё знаю, или предупреждаешь, когда что-то может подгореть, хотя я и сама прекрасно слежу за готовкой. А сегодня словно воды в рот набрал. Что-то случилось?

Вукор перестал жевать и поднял на неё глаза. В них мелькнуло нечто похожее на… неужели смущение?

— Ничего не укроется от твоих зорких глаз, — вздохнул он, вытирая мордочку лапкой. — Правда твоя, Ри. Есть у меня печаль на сердце, да только не знаю, пристало ли мне, вукору, делиться своими заботами с человеком.

— Брось, — махнула рукой Ри. — Мы с тобой друзья, разве не так? А друзья делятся друг с другом и радостями, и горестями. Выкладывай, что стряслось?

Вукор помолчал, словно собираясь с мыслями, затем снова вздохнул, на этот раз глубже:

— Годы мои идут, хозяюшка. У нас, вукоров, век недолгий — сто лет, не больше. А мне уже пятьдесят миновало. И вот стал я замечать, что одиночество моё тяготит меня всё сильнее.

Ри вытаращила глаза от удивления:

— Хочешь сказать, что… — она не договорила, но по тому, как вукор смущённо дёрнул ушами, поняла, что угадала. — Ты хочешь найти себе пару!

— Тише ты! — всполошился вукор, оглядываясь по сторонам. — Негоже об этом так громко толковать. Но да, твоя правда. Пришло моё время… жениться.

Ри прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. Вид смущённого вукора был настолько трогательным и забавным одновременно, что ей стоило больших усилий не рассмеяться.

— И что в этом такого? — спросила она, справившись с собой. — Это же естественно. У вас, вукоров, тоже должны быть семьи, дети…

— Вукорята, — поправил её маленький собеседник. — У нас их называют вукорятами.

— Вукорята, — повторила Ри. — Звучит мило. И в чём же проблема? Неужели среди вукоров не принято… ухаживание?

Вукор нервно забегал по столу, его хвост подрагивал от волнения.

— Принято, ещё как принято! — воскликнул он. — У нас, вукоров, всё строго по обычаю. Но в том-то и беда, что вукоры редко селятся по несколько в одном доме. Чаще всего, по одному на дом. А многие дома и вовсе остаются без нашего присмотра. И чтобы найти себе самку… то есть, вукорку… мне нужно оставить этот дом и отправиться на поиски.

— И этого ты боишься? — догадалась Ри. — Оставить трактир?

Вукор кивнул, и его ушки печально поникли.

— Не только трактир, Ри. Тебя боюсь оставить. Ты ведь без меня пропадёшь совсем! — сказал он с такой искренней тревогой, что Ри не выдержала и всё-таки засмеялась.

— Ох, друг мой, — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорила она. — Я, конечно, ценю твою заботу, но, поверь, я как-нибудь справлюсь без твоих ценных указаний на кухне.

Вукор надулся.

— Не ценишь ты моей помощи, — проворчал он. — А ведь я для тебя стараюсь. Помнишь, как на прошлой неделе предупредил, что пироги могут подгореть?

— Помню, — всё ещё улыбаясь, кивнула Ри. — Правда, я и сама прекрасно видела, что они уже зарумянились, и собиралась их вынимать. Но всё равно спасибо за заботу.

Она протянула руку и осторожно погладила вукора по голове. Его шерсть, как всегда, была мягкой и тёплой. Вукор сначала напрягся, но потом расслабился и даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Расскажи мне о своих традициях сватовства, — попросила Ри. — Как у вас, вукоров, это происходит?

Глаза вукора загорелись, и он моментально оживился.

— О, у нас всё очень церемонно и торжественно! — воскликнул он. — Сначала вукор должен найти дом, где живёт незамужняя вукорка. Потом нужно представиться хозяевам дома — людям, ты понимаешь — и попросить разрешения посвататься к их вукорке. Если хозяева согласны, то устраиваются смотрины.

— Смотрины? — переспросила Ри, с интересом слушая.

— Ну да. Вукор и вукорка встречаются в присутствии хозяев и знакомятся. Вукорка может проверить, насколько ловок и умел вукор: заставит его, например, пройтись по карнизу или забраться на крышу и принести что-нибудь через дымоход. А вукор смотрит, хорошая ли хозяйка из вукорки: умеет ли она плести коврики из шерсти или делать гнёздышки для вукорят. Если они понравятся друг другу, то договариваются о женитьбе.