— Но посетители не знают, — Ри начала быстро раскатывать новую порцию теста. — Что, если такое повторится при них? Что, если кто-то обнаружит таракана в своей тарелке?

Дин положил руки ей на плечи и развернул к себе:

— Не повторится. Я буду следить. И вукор будет следить. Мы поймаем их с поличным.

Ри подняла глаза на Дина. На мгновение ей показалось, что он наклонится и поцелует её, но в последний момент Дин отстранился, словно опомнившись.

— Я… пойду помогу матери, — пробормотал он. — А ты готовь новые пироги.

Когда он ушёл, Ри прислонилась к столу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Соберись, — сказала она себе. — Сейчас не время для этого».

Она быстро налепила дюжину пирогов и отправила их в печь, а затем взялась за тушёную капусту. На этот раз она проверяла всё особенно тщательно, не доверяя даже собственным заготовкам.

Из угла кухни показался вукор:

— Я видел их, — прошептал он, оглядываясь. — Видел Миту и вукорку. Они хотят выманить тебя во двор и подсыпать что-то в рубленые котлеты.

Ри нахмурилась:

— Ты знаешь, что именно?

Вукор замотал головой:

— Нет, они заметили меня и прогнали. Но я слышал, как вукорка говорила, что это будет «самое весёлое представление».

У Ри перехватило дыхание от возмущения:

— И она это считает весёлым? Люди могут отравиться!

— Она злая, — снова повторил вукор. — И я ужасно ошибся, когда согласился на эту сделку.

— Не вини себя, — мягко ответила Ри. — Ты не мог знать. Нас всех обманули.

Вукор вздохнул и уставился в пол:

— Но теперь из-за меня у всех проблемы. Особенно у тебя.

Ри улыбнулась и протянула руку:

— Иди сюда.

Вукор вскарабкался по руке на плечо Ри, свесился оттуда и, чуть повернув мордочку, заглянул кухарке в лицо.

— Мы справимся. Нужно просто придумать хороший план.

Глаза вукора снова загорелись надеждой:

— У тебя уже есть мысли?

— Пока нет, — призналась Ри. — Мы с Дином что-нибудь придумаем. А пока следи за ними, но осторожно. Если получится, узнай, что они планируют дальше.

Вукор спрыгнул с её руки:

— Я не подведу! — и с этими словами исчез в щели между полками.

Ри вернулась к готовке, но теперь в её движениях появилась твёрдость и решимость. Она не позволит Мите и вукорке разрушить то, что ей удалось создать на кухне.

Только Ри не знала, что игра вновь пойдёт не по её правилам.

Ѻ Ѻ Ѻ

Когда Ри вышла из душной кухни трактира на задний двор, солнце едва пробивалось сквозь плотную завесу облаков. Свежий воздух ударил в лицо, принося с собой запах свежей земли. Ри удивлённо вскинула бровь, глубоко вдохнула, расправила плечи и поправила передник, испачканный мукой и каплями жира от готовки.

Кухарка неспешно направилась к огороду, предвкушая удовольствие привычной процедуры осмотра растений, до которых ей не удавалось добраться в последние дни. В руках Ри несла небольшую лейку и острый нож для срезания зелени: сегодня потребовалось собрать немного лука и петрушки.

Но стоило Ри подойти ближе к грядкам, как лейка выпала из её ослабевших рук, с глухим стуком ударившись о землю. То, что Ри увидела, не укладывалось в голове, казалось кошмарным сном, из которого непременно нужно вырваться. Огород был разорён. Полностью, методически, с какой-то звериной жестокостью. Аккуратные грядки представляли собой месиво из взрытой земли и выдернутых растений. Лук лежал корнями вверх, его белые луковицы были разбросаны то тут, то там. Маленькие морковки, которые только начинали наливаться, валялись поломанными и раздавленными. Горох свисал с колышков жалкими лохмотьями, стручки были раздавлены, а нежные усики безжизненно поникли.

Но хуже всего пришлось её драгоценной грядки с тимьяном. Камни раскидали в разные стороны, песок расшвыряли, а сами кустики… Ри подошла ближе, чувствуя, как подкашиваются ноги. Тимьян был не просто выдернут — его словно разорвали на мелкие кусочки, растоптали, уничтожили с какой-то особенной злобой. От кропотливой работы не осталось ничего.

Повсюду на земле виднелись отчётливые следы лап. Ри сразу узнала их. Вукорка! И если эта тварь разорила огород, значит, её кто-то направил, кто-то науськал.

Ри опустилась на колени посреди разрушения, её пальцы дрожали, когда она попыталась собрать остатки тимьяна. Мелкие листочки крошились в руках, их волшебный аромат смешивался с запахом взрытой земли, дополняя горькую смесь из утраты и безысходности. Слёзы потекли по щекам, капая на погибшие растения. Ри схватилась за голову, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Как можно было так жестоко уничтожить то, что создавалось с такой любовью? Тимьян… О, её драгоценный тимьян! Она так бережно ухаживала за ним, так радовалась каждому новому листочку, так гордилась тем, что сумела заставить растение прижиться в их климате.

Внезапно откуда-то из стороны хлева донеслось тихое хихиканье. Едва слышное, но такое довольное, такое злорадное, что у Ри по коже побежали мурашки. Она резко подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и прислушалась. Хихиканье повторилось, и на этот раз Ри точно определила его источник.

Забыв о боли, о горе, о разбитых мечтах, Ри вскочила на ноги и стремительно направилась к хлеву. Гнев, горячий и праведный, поднимался в её груди, в висках застучало. Она знала, она была уверена, кто стоит за этим злодеянием.

У входа в хлев Ри замерла, стараясь дышать ровнее. Внутри что-то тихо шуршало, и время от времени доносились довольные покашливания. Ри осторожно заглянула внутрь и увидела Миту, которая стояла у маленького окошка, выходящего на задний двор, и с нескрываемым удовольствием наблюдала за разорённым огородом.

— Наконец-то! — прошипела Мита, не замечая, что за ней наблюдают. — Посмотрим теперь, как ты выкрутишься! Больше не будешь строить из себя великую повариху!

Ри не смогла больше сдерживаться. С криком ярости она ворвалась в хлев и схватила Миту за плечи.

— Это ты! — кричала Ри, тряся женщину. — Ты науськала вукорку! Ты уничтожила мой огород!

Мита попыталась вырваться, но Ри была моложе и сильнее. Она схватила бывшую кухарку за волосы и потащила из хлева во двор. Мита вопила, божилась, что она ни при чём, что вукорка действовала сама по себе, но Ри не верила ни единому её слову.

— Ты ненавидишь меня! — Ри повалила Миту и принялась таскать её по земле. — Ты не можешь простить, что тебя выгнали с кухни! Но почему растения? Они-то тебе что плохого сделали?

— Я ничего не знаю! — визжала Мита, пытаясь высвободить волосы из цепких пальцев Ри. — Отпусти меня, сумасшедшая! Я убираю хлев, а не вступаю в сговор с вукорами!

Но Ри была вне себя от горя и гнева. Она видела довольную ухмылку Миты, слышала её злорадное хихиканье. Месяц скрытой вражды, завистливых взглядов, мелких пакостей — всё это выплеснулось наружу в приступе ярости.

— Мой тимьян! — рыдала Ри, продолжая трепать Миту. — Ты уничтожила мой тимьян! Я так долго его растила!

Из трактира выбежал Дин. Услышав крики, он поспешил разобраться, что происходит. Увидев двух дерущихся женщин, Дин растерялся: он никогда не видел Ри в таком состоянии.

— Ри! — он бросился к ним. — Что происходит? Отпусти её!

Ри словно не слышала его. Её поглотили горе и гнев, и Дину пришлось приложить немало усилий, чтобы разнять дерущихся. Ри сопротивлялась, пытаясь снова наброситься на Миту, но Дин крепко обхватил её за талию и не давал вырваться.

— Успокойся, Ри, — говорил он мягко, но твёрдо. — Скажи мне, что случилось.

Мита тем временем поднялась с земли, отряхивая юбки и поправляя растрёпанные волосы. Её лицо искажали злоба и обида.

— Эта бешеная напала на меня ни с того ни с сего! — заявила она. — Я спокойно работала в хлеву, а она ворвалась и начала таскать за волосы! Совсем умом тронулась!

— Она уничтожила мой огород! — всхлипнула Ри, указывая дрожащей рукой на разорённые грядки. — Посмотри! Посмотри, что она наделала!

Дин обернулся и впервые увидел масштабы разрушения. Его лицо изменилось. Дин знал, как много значил для Ри этот огород, сколько времени и душевных сил она в него вкладывала. Видеть его разорённым было настоящим ударом.