— Спасибо, — искренне сказала она, и их взгляды на мгновение встретились. Дин слегка покраснел, но не отвёл глаз.

— Я предлагаю действовать так, — начал Дин, с трудом отрывая взгляд от Ри. — Мы оставим её пока в клетке, чтобы она не натворила бед. Я запрягу телегу, и мы отправимся в деревню прямо сейчас. Если поторопимся, к вечеру уже будем обратно.

— А как же трактир? — спросила Ри. — Рон не обрадуется, если я снова отлучусь.

— Мама справится, — уверенно произнёс Дин.

Решение было принято. Оставив вукорку под присмотром Лиры (Рон наотрез отказался даже приближаться к «этому исчадию подземного мира»), Ри, Дин и вукор отправились в путь. Погода благоприятствовала: ясное небо обещало тёплый, погожий день.

ѺѺѺ

Телега мерно поскрипывала, подпрыгивая на неровностях дороги. Ри сидела рядом с Дином, время от времени ловя себя на мысли, что ей нравится эта близость. Его плечо, случайно соприкасающееся с её плечом, крепкие руки, уверенно держащие поводья, профиль, чётко очерченный на фоне голубого неба — всё это вызывало в ней волну чувств, которые она никогда испытывала, глядя на других мужчин.

Вукор устроился в задней части телеги, непривычно молчаливый и задумчивый. Ри несколько раз оглядывалась на него, пытаясь подобрать слова утешения, но что можно сказать тому, кто так горько разочаровался в своих матримониальных надеждах?

К деревне они подъехали, когда солнце уже перевалило за полдень.

Староста Тур вышел на крыльцо, очевидно, услышав стук копыт. Узнав гостей, он расплылся в улыбке и развёл руки в приветственном жесте.

— Какая приятная неожиданность! — воскликнул он. — Неужели вернулись отблагодарить меня за чудесный подарок?

Ри почувствовала, как внутри неё закипает гнев.

— Подарок? — переспросила она, спрыгивая с телеги. — Вы назвали это подарком? Эта… эта фурия фонтанировала бранью и разнесла бы наш трактир, окажись она на свободе!

Улыбка старосты чуть поблекла, но не исчезла совсем.

— О, она просто темпераментная, — отмахнулся он. — Привыкнете.

— Мы не собираемся привыкать, — твёрдо сказал Дин, становясь рядом с Ри. — Мы хотим вернуть обратно.

Теперь улыбка Тура исчезла окончательно.

— Боюсь, это невозможно, — холодно ответил он. — Сделка заключена. Вукор согласился взять её в жёны.

— Под влиянием вашей медовухи! — возмутилась Ри. — И вы даже не показали её до сделки!

— А разве он просил? — хитро прищурился староста. — По-моему, был слишком увлечён выпивкой.

Вукор, всё это время молчавший, наконец поднял голову.

— Вы обманули меня, — тихо сказал он. — Она не хозяйственная и не скромная. Она злобная и агрессивная.

Тур пожал плечами.

— У каждого свои недостатки, — философски заметил он. — Но сделка есть сделка. Вукорка теперь принадлежит вам, и я не приму её обратно.

— Но это нечестно! — воскликнула Ри, чувствуя, как её щёки горят от возмущения. — Вы представили всё в совершенно неверном свете!

— Жизнь вообще несправедлива, девонька, — ухмыльнулся староста, и в его глазах мелькнуло что-то неприятное, почти хищное. — А теперь, если не возражаете, у меня много дел. Не смею задерживать.

С этими словами он развернулся и скрылся в доме, с грохотом захлопнув дверь.

Некоторое время все трое стояли молча, ошеломлённые такой наглостью.

— И что теперь? — наконец спросил Дин.

— Не знаю, — честно призналась Ри. — Но мы не можем просто так уехать. Нужно что-то придумать.

В этот момент дверь дома снова открылась, и на крыльцо вышел парень. Видимо, сын хозяина. Он нервно оглянулся по сторонам, убедился, что отца поблизости нет, и быстро спустился к ним.

— Простите за отца, — тихо сказал он. — Он… не всегда был таким. Но эта вукорка довела его до белого каления.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ри.

— Она появилась у нас полгода назад, — пояснил парень. — Пришла сама, из леса. Сначала казалась нормальной, помогала по хозяйству. Но потом начала вредить. Портила еду, прятала вещи, кусала кур. А когда отец пытался её выгнать, стало только хуже. Она объявила настоящую войну: перегрызла упряжь, прогрызла дыру в крыше, испортила весь запас муки…

— И вы решили избавиться от неё, обманув нас, — закончил Дин, и это был не вопрос.

Парень виновато кивнул.

— Отец был в отчаянии. Когда узнал про сватовство, решил, что это шанс. Я… я прошу прощения за это. Но её действительно нельзя вернуть. Отец скорее выгонит меня из дома, чем согласится снова жить с ней под одной крышей.

Ри обменялась взглядами с Дином и вукором. Ситуация становилась всё запутаннее.

— Спасибо за честность, — сказала Ри парню. — Теперь нам нужно придумать, что делать дальше.

— Удачи вам, — искренне пожелал парень и, снова оглянувшись на дом, быстро скрылся за углом сарая.

— Нет, я так дело не оставлю! — заявил Дин. — Прокрадусь сюда ночью да оставлю клетку у ворот. Ответим старостей тем же!

— Надо было сразу её привезти, — Ри вздохнула. — Зря мы оставили клетку в трактире. Глупое решение.

— Исправим! — пообещал Дин.

ѺѺѺ

Обратная дорога была мрачной. Все трое молчали, погружённые в свои мысли. Ри чувствовала себя обманутой и беспомощной. А что, если Дину не удастся подбросить клетку старосте? Как они будут жить с этой агрессивной вукоркой? Как убедить Рона не выгнать их всех на улицу?

— Погляди-ка, Ри, — негромко произнёс Дин, указывая кивком головы в сторону от дороги. — Что-то неладное там творится.

Ри проследила за его взглядом и увидела хищную птицу, которая кружила над участком высокой травы недалеко от обочины. Ястреб то поднимался выше, расправив могучие крылья, то вдруг камнем падал вниз, словно нацеливаясь на невидимую добычу. Его резкие крики разрезали тишину летнего дня.

— Остановись, — попросила Ри, чувствуя, как что-то сжимается у неё в груди. — Мне кажется, там кто-то в беде.

Дин натянул поводья, и Ветер послушно замедлил ход, а затем и вовсе остановился. В наступившей тишине до них донёсся тонкий, жалобный звук — протяжное мяуканье, полное отчаяния и страха. Звук этот пронзил Ри сердце, словно острый нож.

Вукор встрепенулся и навострил уши.

— Что стряслось? — пробурчал он, потирая глаза маленькими кулачками.

— Послушай, — шепнула Ри.

Снова раздалось мяуканье — такое беспомощное и отчаянное, что у Ри на глазах выступили слёзы. Она представила себе маленькое, испуганное создание, которое прячется от смертельной опасности, и её сердце сжалось от жалости.

— Ястреб охотится, — констатировал вукор, почесав за ухом. — Судя по звуку, добыча совсем крошечная.

Ри соскочила с телеги. Её глаза горели решимостью.

— Мы должны помочь!

Она подошла ближе к месту, где кружил ястреб, и увидела старую, покрытую мхом корягу. Именно оттуда доносились жалобные звуки. Вглядевшись, Ри различила под корягой полосатую шёрстку: котёнок лесной кошки жался к земле, пытаясь стать как можно незаметнее. Его большие глаза были полны ужаса, а тельце дрожало от страха.

— Ах, малыш, — прошептала Ри, и её голос дрогнул от сострадания.

Дин подошёл к ней, а за ним неторопливо поковылял вукор.

— Это природа, — философски заметил он, скрестив лапки на груди. — Ястреб голоден, детёныш неосторожен. Зачем вмешиваться в естественный ход вещей?

Ри повернулась к нему, и в её глазах вспыхнули искры гнева:

— А если бы там был вукорёнок? Ты бы тоже так спокойно рассуждал о природе? — она дрожала от возмущения. — Или ты просто равнодушен, потому что вукоры и ма́чки друг друга терпеть не могут?

Вукор пожал плечами с показным безразличием, но Ри заметила, как дёрнулся уголок его рта. Она знала своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать: его равнодушие — всего лишь маска.

— Мы не можем просто пройти мимо, — произнесла она твёрдо. — Посмотри на него — он же совсем крошка!

Ястреб продолжал кружить, время от времени делая угрожающие выпады в сторону коряги.

— Я попробую подобраться поближе, — сообщил Дин.