Ри улыбнулась и легонько погладила вукора между ушами.

— Не вешай носик, друг. Впереди целый день и новая деревня. Кто знает, может, сегодня тебе повезёт.

— Повезёт, как дохлой крысе в когтях у ма́чки, — пробурчал вукор, но всё же немного воспрянул духом.

Хлопнула дверь чёрного хода, и на кухню вошёл Дин. Сердце Ри странно подпрыгнуло. В утреннем свете молодой человек выглядел особенно привлекательно: тёмные волосы, ещё влажные после умывания, рубашка чистая, недавно выстиранная, а в глазах — та самая искорка, заставлявшая что-то в груди Ри сладко сжиматься.

— Доброе утро, — произнёс он, и Ри поймала себя на том, что разглядывает его губы. — Готовы покорять новые горизонты?

— Скорее холмы и равнины, — хмыкнула она, пытаясь скрыть смущение. — Дорога-то неближняя.

Дин кивнул и протянул ей небольшой свёрток.

— Мама просила передать. Сказала, что пироги с яблоками ещё никогда не бывали лишними.

Их пальцы соприкоснулись, и Ри словно молния ударила. Судя по тому, как расширились зрачки Дина, он ощутил то же самое.

— Спасибо, — выдохнула она, отводя взгляд. — Действительно, станут хорошим доводом в торге с хозяевами, особенно если собираемся увести их вукорку.

— Хранительницу домашнего очага, — подсказал вукор, выбираясь из-под стола и отряхивая лапки от золы. — То не просто зверушка какая, а магическое существо, между прочим!

Дин улыбнулся, подхватил корзину с провизией и галантно предложил Ри руку.

— Пора в путь, госпожа. Ваш верный слуга и волшебный спутник готовы к новым приключениям.

ѺѺѺ

Дорога пролегала через пшеничные поля и небольшие берёзовые рощи. Ри вдыхала чистый воздух и наслаждалась путешествием. Вукор сидел рядом, иногда принюхиваясь, словно выслеживал невидимый след своей будущей избранницы.

— Расскажи мне о своём прошлом, — неожиданно попросил Дин, когда они остановились передохнуть у ручья. — Ты так редко о нём говоришь.

Ри задумчиво зачерпнула воду ладонью и умыла лицо.

— Я жила в маленькой деревушке. Настолько маленькой, что там даже вукоров не водилось, — она подмигнула их пушистому спутнику, который фыркнул в ответ. — Зато все друг друга знали и жили дружной общиной. А потом, когда умерла моя бабушка, мне захотелось порвать с тем местом, где меня больше ничего не держало.

— Смелый поступок, — заметил Дин, срывая травинку и задумчиво помахивая ею.

— Наверное, — улыбнулась Ри. — Но знаешь, что странно? Я совсем не скучаю по тем временам. А вот по моей старой кухне с её запахами и вкусами — да, иногда тоскую.

— Зато теперь у тебя есть новая кухня. И новые друзья, — добавил Дин после небольшой паузы.

— И новые друзья, — эхом отозвалась Ри, глядя на него из-под чуть опущенных ресниц.

— Хватит ворковать, голубки! — прервал их вукор, нетерпеливо дёргая хвостом. — День короток, а до деревни ещё ехать и ехать.

Дин кашлянул и поднялся на ноги, протягивая руку Ри. На этот раз их прикосновение было дольше, чем требовалось, а глаза Дина потемнели, словно грозовые тучи перед ливнем.

— Ты прав, друг, — сказал он вукору, неохотно отпуская руку Ри. — Нам ещё предстоит найти твою вторую половинку.

По пути Дин развлекал их историями из своего детства и байками о посетителях трактира. Ри смеялась так часто, что у неё заболели щёки.

— … и тогда вла́деч Душан, не заметив лужи, сделал шаг и поскользнулся прямо перед всей свитой! Вы бы видели его лицо! Оно было красным как раки, которых Ри готовила на прошлой неделе!

— Дин! — шутливо возмутилась кухарка. — Нельзя так о знатных господах!

— Можно, если они задирают нос так высоко, что не видят, куда ступают, — подмигнул ей Дин.

— Слушай, — смущённо проговорила Ри, — я всё время путаюсь в старшинстве знатных персон. Вла́стели, во́яры… Никак не запомню.

— Да ты и правда из глухой деревни! — дружески уколол её Дин. — Всё просто. Над всеми, само собой, стоит король. На то он и король. Следом идут властели. Самые знатные. Затем — владечи. Не так богаты, но я бы и от десятой части их имущества не отказался. Вояры, как наш Йохан, ещё ниже. В самом низу знати находятся во́ичи. Как ни крути, только все они под королевской милостью ходят и в Высоком сходе участвуют.

— Смотри! — вдруг воскликнула Ри, указывая налево. — Что это?

Дин прищурился. На широком лугу, усеянном васильками, собралась группа людей. Рядом стояла повозка на шесть персон, запряжённая парой усталых кляч, и простая телега. Но тем, что приковывало взгляд, несомненно, была виселица — новенькая, недавно сколоченная. Два грубых бревна, вкопанных в землю, перекладина сверху. Древесина, наверное, ещё пахла смолой. Рядом сидел человек. Его руки и ноги стягивали верёвки. Грязная, потрёпанная одежда висела на нём лохмотьями. Голова бессильно склонилась на грудь. Казалось, человек уже мёртв.

— Выездной суд, — тихо произнёс Дин и притормозил телегу. — Видишь алые мантии? Судьи. Туда, где нет своего судьи, приезжают они. Вершат скорый суд.

Тем временем действие на лугу продолжалось. Широкоплечий мужчина в простой холщовой рубахе с закатанными рукавами, палач, принёс небрежно сколоченный табурет, который поставил прямо под перекладиной виселицы, рядом с приговорённым. Движения его были отработанными, лишёнными суеты. Двое других мужчин, судьи, облачённые в алые, чуть выгоревшие на солнце мантии и такого же цвета головные уборы, стояли чуть поодаль, бесстрастно наблюдая.

Палач наклонился к бродяге. Какие-то слова, неразличимые на расстоянии, короткая команда. Связанный человек поднял голову. Ри впервые разглядела его лицо — измождённое, покрытое грязью и недавними синяками, с безумным блеском в глубоко запавших глазах. Палач легко, почти без усилий, взгромоздил его на шаткий табурет.

Ри замерла. Она чувствовала, как холодная волна пробежала по её спине, несмотря на летний зной.

Палач ловким движением набросил петлю на шею бродяги. Тот дёрнулся, пытаясь отклонить голову, но у него не было шансов. Жёсткая верёвка легла на грязную кожу, палач с силой затянул узел. Бродяга закашлялся, его глаза вылезли из орбит, рот открылся в беззвучном крике. Ри услышала собственный прерывистый вдох. Запах страха теперь витал в воздухе явственно, смешиваясь со сладковатым ароматом васильков и смолистой свежестью виселицы, создавая тошнотворный коктейль.

Один из судей шагнул вперёд. Он достал из складок одежды свёрнутый в трубку лист бумаги и развернул его. Голос судьи, громкий и лишённый эмоций, разнёсся над лугом:

— Слушается дело об убийстве! — возвестил он, и воцарилась полная тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием человека в петле. — Пред судом королевским предстаёт бродяга, именующий себя Элом, происхождение коего неизвестно и сокрыто!

Слова судьи пошагово описывали картину происшествия. Эл ходил от деревни к деревне, искал работу. Крестьянин Бер предложил ему подёнщину — грузить мешки с зерном и разносить их покупателям в Велбруке после сделки. Оплата — по́лушка. Эл согласился.

— По завершении торгов, — гулко звучал голос судьи, — Бер, исполнив долг и заплатив бродяге Элу означенную полушку, изволил себе пропустить в таверне несколько кружек эля для утоления жажды!

Перед глазами Ри мгновенно возникла картина: усталый, довольный продажей Бер, пропускающий кружку-другую… Его лицо довольно, а карман оттягивает тугой кошель с медью.

— Бродяга Эл, — продолжил судья, — попросил Бера подвезти его до околицы деревни, дабы далее следовать пешим ходом. Бер, будучи в добром расположении духа и подвыпив, согласился.

Ри почувствовала, как Дин сжал её руку. Они оба понимали, куда клонится повествование.

— В дороге же, — голос судьи стал жёстче, — воспользовавшись сном подвыпившего Бера, бродяга Эл, движимый алчностью и злым умыслом, напал на него! Злодейски зарезал несчастного крестьянина ножом! Деньги, вырученные Бером от продажи зерна и по праву ему принадлежавшие, Эл присвоил!

Судья сделал паузу, давая возможность словам получше врезаться в сознание слушателей: мужчины и женщины преклонных лет с лицами, искажёнными горем, женщине с заплаканным лицом, прижимающей к себе двух маленьких детей, мальчика и девочку. Родственники убитого Бера. Жена? Дети? Родители? Их тихие всхлипывания, прерываемые глухими рыданиями женщины, теперь стали громче.