Первой они нашли ромашку. Белые цветки с жёлтыми серединками густо покрывали небольшую лужайку рядом с ручьём. Ри осторожно срывала цветочные головки, складывая их в подол платья.

— Ромашка хороша против воспаления, — пояснила она Дину. — Если рану промыть ромашковым отваром, она не будет гноиться.

Календулу они обнаружили с южной стороны поляны, где было больше света. Ярко-оранжевые цветки словно светились в лучах солнца.

— Какие красивые, — заметил Дин, любуясь огненными соцветиями.

— И полезные, — добавила Ри, аккуратно обрывая лепестки. — Календула заставляет раны заживать почти на глазах.

Тысячелистник рос повсюду. Его перистые листья и мелкие белые соцветия покрывали значительную часть поляны. Подорожник они нашли у самой тропинки. Его широкие листья с характерными продольными жилками выглядели сочными, мясистыми.

— Подорожник — друг путников, — сказала Ри, осторожно срывая листья. — Он не только помогает заживлению, но и защищает от заражения. Недаром его называют «дорожным лекарем».

Когда они вернулись к костру с полным подолом трав, вода в котелке уже начинала пузыриться. Ри достала из сумки ступку и принялась по очереди толочь растения. Сначала она растолкла ромашку. Под пестиком белые лепестки и жёлтые головки превращались в ароматную кашицу. Запах становился интенсивнее, переплетая в себе сладость и горечь одновременно. Ри вдыхала его полной грудью, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её тело.

Растирать календулу было труднее из-за более плотных и маслянистых лепестков. Но когда Ри закончила, в ступке лежала ярко-жёлтая масса, пахнущая летним зноем и мёдом.

Тысячелистник поддавался легко, превращаясь в зеленоватое месиво с острым, слегка горьким запахом. Подорожник же сдался сразу: его сочные листья быстро превратились в тёмно-зелёную кашицу.

Вода в котелке лениво побулькивала, выпуская клубы пара. Ри осторожно всыпала в неё приготовленную смесь трав. Вода сразу же окрасилась от соков, а аромат усилился во много раз.

— Теперь нужно дождаться, когда закипит, — Ри помешала отвар тонкой веточкой. — А потом отставить, чтобы настоялся.

Бурление воды усилилось, и Ри осторожно сдвинула котелок в сторону от самых горячих углей. Теперь жидкость не кипела активно, но и не остывала слишком быстро. Именно то, что требовалось для правильного настаивания.

Четверть часа тянулись медленно. Ри и Дин сидели у костра, наблюдая, как меняется цвет отвара. Он становился всё темнее и насыщеннее, а запах — всё более концентрированным. Вукор свернулся калачиком у ног Ри, время от времени принюхиваясь к котелку.

— Хороший получается отвар, — одобрительно заметил он. — Чувствую силу в нём.

Наконец Ри решила, что зелье достаточно настоялось. Она осторожно попробовала воду пальцем. Температура была подходящей — тепло, но не обжигает.

— Дин, дай-ка я обработаю твои царапины, — Ри зачерпнула пальцами немного смеси.

Дин послушно протянул руки. Ри осторожно промокнула каждую ссадину и царапину тёплой травяной кашицей. Ри чувствовала, как он едва заметно вздрагивает от её прикосновений, и это заставляло её улыбаться.

Закончив с Дином, Ри принялась обрабатывать собственные раны. Ссадины на руках, коленях и щиколотке благодарно приняли лекраство.

Ри присела рядом с Дином, чувствуя приятную расслабленность после ночных приключений. Её тело перестало напрягаться, а царапины уже не беспокоили так сильно. Она знала, что к утру они значительно подживут, а через несколько дней и вовсе исчезнут без следа.

Ѻ Ѻ Ѻ

Ещё четверть часа спустя сломанное колесо было снято, а новое — установлено на его место. Дин заколотил чеку в полуось, похлопал по колесу.

— Готово, — сказал он с удовлетворением, вытирая руки о траву. — Теперь мы точно доберёмся до города.

Старое колесо с лопнувшим ободом они погрузили в телегу. Дин запряг Ветра, и он фыркнул, будто ему не терпелось в дорогу.

Ри ещё раз ощупала сумку, убеждаясь, что драгоценная книжечка с рецептами на месте. Её сердце наполнилось благодарностью к неизвестному травнику, который даже после смерти помог им — и книгой, и колесом для телеги.

— Можно отправляться, — Ри забралась на телегу и села рядом с Дином.

Вукор запрыгнул следом, устроился на сене и довольно заурчал. Впереди их ждала дорога, город и новые приключения. А в сумке Ри покоилась маленькая книжечка — мостик между прошлым и будущим, между мудростью давно умершего знахаря и собственными талантами Ри.

Ѻ Ѻ Ѻ

В это же время в трактире «Рыжий кабан» царила привычная атмосфера. Для посетителей. Но не для его владельцев.

За массивной дубовой стойкой, отполированной до блеска сотнями локтей, возвышался Рон. Его круглое лицо носило привычное выражение угрюмого недовольства. Толстые пальцы с удивительной ловкостью протирали кружки, хотя взгляд его то и дело скользил к входной двери, словно Рон ожидал кого-то.

— Где же они носятся, чёртовы бездельники, — пробормотал он себе под нос, с особым усердием натирая уже идеально чистую кружку.

Рядом с ним суетилась Лира. Её тонкие губы были сжаты в привычную линию, но сегодня на её лице читалось нечто большее: тревога, которую она пыталась скрыть за показной деловитостью.

— Уже второй день, как нет вестей, — пробормотала она, передавая мужу очередную партию чистых кружек. — Они обещали вернуться к вечеру вчерашнего дня. Что-то случилось, Рон. Я это чувствую.

— Ерунда, — огрызнулся трактирщик, но голос его прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. — Кухарка наша не промах, да и Дин уже не мальчишка. Справятся с любой бедой. А вукор их защитит. Не зря же он ест наш хлеб.

Лира бросила на мужа взгляд, полный сомнений, но спорить не стала. Она слишком хорошо знала Рона, чтобы не заметить, как он сам переживает, хоть и скрывает это за грубоватой бравадой.

По залу сновали три служанки-подёнщицы. Розовощёкая крестьянская девушка с копной золотистых волос, заплетённых в толстую косу, ловко лавировала между столами с подносом, полным дымящихся мисок. Её простое платье с подвёрнутыми рукавами было аккуратно заштопано в нескольких местах, но выглядело чисто и опрятно. Рядом трудилась женщина средних лет с усталым, добрым лицом. Третья, совсем юная, едва достигшая пятнадцати лет, робко подавала хлеб и сыр, краснея каждый раз, когда кто-то из посетителей бросал в её сторону заинтересованный взгляд.

За столами расположились очень разные люди. В углу, у самого камина, сидели три купца в добротных кафтанах, негромко обсуждая деловые вопросы. Их лица, обветренные в странствиях, светились удовольствием от вкусной еды и хорошего эля. За длинным столом у окна расположилась компания ремесленников: кузнец с могучими руками, покрытыми следами от мелких ожогов, портной и двое плотников, ещё пахнущих свежими опилками. Они так смеялись над какой-то шуткой, что кружки на их столе едва не подпрыгивали.

У стойки примостился старый солдат с седой бородой, медленно потягивающий эль и рассказывающий Рону о своих военных подвигах в Северных горах. Трактирщик слушал вполуха, время от времени кивая и бросая понимающие реплики, хотя подобные истории он слышал уже десятки раз.

Дверь трактира отворилась, впуская свежий воздух и нового посетителя. В зал вошёл мужчина, который сразу же привлёк к себе внимание. Его одежда из тонкого тёмно-синего сукна была безупречно скроена, а золотая цепь на шее просто кричала о достатке. Несколько дорогих перстней украшали его длинные пальцы, а узкое лицо с аккуратно подстриженной бородкой носило выражение холодной учтивости. Маленькие серые глаза внимательно окинули зал, словно оценивая каждую деталь.

Человек неспешно направился к стойке.

— Добрый день, хозяин, — произнёс он негромким, чётким голосом. — Я законник Предраг. Специально заехал в славный город Велбрук, будучи наслышанным о трактире «Рыжий кабан» и его превосходной кухне. Надеюсь отобедать здесь, прежде чем продолжу свой путь.

Рон отложил кружку и выпрямился, инстинктивно почувствовав в госте человека влиятельного. Дорогая одежда и манеры говорили сами за себя.