Чоко посмотрел на свои идеально начищенные туфли. Джордано тоже глянул на обувь Чоко. Этого мгновения Чоко хватило для того, чтобы схватить со стола графин тонкого стекла, наполненный ромом, и запустить им в Джордано. Графин конечно же раскололся,и густой ром облил костюм бандита. От неожиданности Джордано нажал на спусковой крючок, но было уже поздно.

Чоко успел схватить его за плечи, выбить револьвер из рук, а затем окунуть Джордано головой в горячую воду, стоящую на плите. Когда он вытащил бандита за волосы и опрокинул на кухонный стол, тот рычал от боли. В правой руке Чоко появилась сверкающая зажигалка. Он поднес ее к груди Джордано.

— Ну что, танцы закончились? — прорычал Чоко, поднося зажигалку к лицу Джордано.— Я вижу, становится горячее и горячее, и сейчас мне придется танцевать при свете большущего факела.

Коротышка Джузеппе все понял. Для него стало абсолютно ясно: если сейчас он не бросит свой кривой нож, его брат вспыхнет, как факел. Он медленно опустил руку и положил нож на стол.

— Вот так-то будет лучше, — сказал Чоко, щелкая зажигалкой.

Но в последний момент Чоко задул огонек и, приподняв от стола Джордано, швырнул его к выходу.

— Убирайтесь вон, ублюдки, и передайте привет своему итальянскому боссу, еще одному ящику с макаронами.

Бандиты были вынуждены удалиться.

Сеньора Роза оживилась. Она суетливо забегала по кухне, с благодарностью поглядывая на Чоко.

Чоко даже не стал развязывать своего приятеля Зико. Он подошел к Эдере, которая с восхищением и страхом смотрела на него.

— Знаешь, красавица, я теперь никому не позволю издеваться над тобой. Можешь быть уверена.

— Спасибо, — невнятно прошептала Эдера.

— Кроме, конечно, самого себя. И если тебя кому-то и позволено убить, то это буду я.

Чоко взял свой длинный нож со стола и вправил клинок в ножны.

— А теперь пойдем отсюда,— он резко схватил Эде-ру за руку и повел за собой.

Эдера уже было понадеялась, что Чоко уведет ее из этого дома. Но он довел ее только до двери ее комнаты и, несильно толкнув в спину, удалился. Женщина осталась одна. Ей хотелось заплакать, но слезы так и не появились на ее глазах.

Эдера научилась быть жестокой.

До вечера следующего дня Чоко так и не появился в борделе. Зико уже осмелел после вчерашнего происшествия и теперь вновь чувствовал себя хозяином. Он отыскал взглядом Эдеру среди других девушек и поманил пальцем к себе.

Ей ничего не оставалось делать, как подойти.

— Чего ты хочешь, Зико?

— Сейчас узнаешь.

Он грубо схватил ее за руку и, нимало не беспокоясь тем, что женщина испытывает боль, потащил ее на второй этаж, в свою спальню. Он даже не стал закрывать дверь, а содрал с Эдеры платье и бросил на постель. Та защищалась как могла, но ее сопротивление было скоро сломлено. Зико овладел ею и быстро утолил свою страсть.

Когда они уже лежали рядом без движения, Эдера робко спросила:

— Я могу идти?

— Иди вниз и зарабатывай мне деньги. Не сомневайся, кое-что перепадет и тебе.

— Но Чоко сказал мне, что я не буду ни с кем танцевать, кроме него.

— Может, он сказал тебе, что ты и спать ни с кем не будешь?! — захохотал Зико.

— Вот этого он не говорил, — призналась Эдера.

— Так ступай вниз и зарабатывай деньги.

— А кто такой Чоко? — спросила Эдера, прикрываясь одеялом.

— Если ты хочешь узнать все о Чоко, то ты должна все узнать о Танго.

Такой ответ не устроил женщину, и она спросила напрямую:

— Ты работаешь на Чоко?

Зико ничего не ответил.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Под-ималось сразу несколько человек. Зико испуганно огляделся по сторонам, ища взглядом оружие. Но на пороге появился Чоко, а за ним трое музыкантов с инструментами в руках.

— Чоко, — недоуменно спросил Зико, — что ты тут делаешь?

Чоко, не обращая никакого внимания на него, подошел к Эдере и, подняв с пола ее туфли, надел на ноги. А затем щелкнул пальцами и зло посмотрел на музыкантов. Те тут же достали из карманов черные повязки и сами завязали себе глаза. Затем Чоко отбросил одеяло в сторону.

Эдера инстинктивно прикрыла руками свое обнаженное тело.

— Брось ты это,— улыбнулся ей Чоко, подавая руку, чтобы женщина встала.

И Эдера, уже ничего не стесняясь, вышла с ним на середину комнаты. Зико лежал и расширенными от страха глазами следил за Чоко.

— А ты отвернись к стене! — зло бросил Чоко своему приятелю.

Заиграла музыка, Чоко отстранил от себя Эдеру, и они закружили в танце.

— Давай потанцуем в постели, — предложила Эдера.

— Никогда! — резко ответил Чоко.

— Почему?

— Ты лучше слушай музыку.

— Скажи мне, почему никогда?

— Слушай, просто слушай музыку, танцуй. Все в музыке, и ты поймешь меня.

— А я слышу, — прошептала Эдера, — как музыка говорит: люби меня, Чоко. Скажи Зико, чтобы он не трогал меня, — попросила женщина.

Чоко щелкнул пальцами, музыка смолкла.

— Убирайся, — закричал он на Зико, — и не смей входить сюда!

Зико даже не одеваясь, бросился к выходу.

Вдогонку ему Чоко крикнул:

— Забери и этих!

Музыканты, не дожидаясь особого приглашения, выбежали вслед за хозяином из спальни. После чего Чоко расплылся в улыбке и приблизился к Эдере.

Та снова ощутила страх. Этот человек был так непредсказуем, он мог становиться чрезвычайно нежным и сентиментальным, а мог и выглядеть очень жестоким.

Чоко подвел ее к кровати и швырнул на постель.

А затем сорвал с головы шляпу и отбросил ее в сторону.

— Ты этого хотела? — оскалил он зубы.

Эдера молчала.

— Этого? — уже не своим голосом прорычал Чоко и вновь обезоруживающе улыбнулся. — Ты хотела секса?

— Я не знаю, что такое секс с тобой, — пробормотала Эдера.

— Знаешь, это все одинаково, неважно с кем. Чем больше удовольствия, тем больше печали, — продолжал Чоко, поднося свои пальцы к шее женщины, то ли затем, чтобы приласкать, то ли для того, чтобы вцепиться смертельной хваткой.

Та не шевелилась. Она сидела как парализованная. Чоко прикрыл ее ноги простыней и сел рядом с ней на кровать. А затем прикоснулся кончиками пальцев к ее груди.

— Вся красота человека раскрывается только в танце, — прошептал Чоко.

И Эдера поверила ему. В самом деле, он сам становился совершенством, когда танцевал, и исчадием ада, когда музыка кончалась. Но сейчас Чоко выглядел так, словно танго звучало, словно он слышал страстную музыку.

«Наверное, эта музыка звучит у него сейчас в душе», — подумала женщина.

— Быстро одевайся! — скомандовал Чоко, становясь прежним.

Эдера не посмела его ослушаться. Быстро надела платье на голое тело, и Чоко, схватив ее за руку, повел вниз.

Там он подозвал музыкантов:

— Пойдемте со мной.

Зико подбежал к своему приятелю:

— Куда ты, Чоко?

— Не твое дело, я забираю ее с собой.

— Насовсем? — изумился Зико.

— Это мое дело.

— Ты что, Чоко, решил, что она принадлежит тебе?

Взгляд Чоко сказал очень много, и Зико тут же пошел на попятную.

— Ну... в общем, я этого не хотел сказать... я имел в виду другое...

Чоко не дал ему договорить и протянул руку.

— Ключи от машины!

— Ты хочешь поехать на моей машине?

— Ты правильно догадался, Зико. Ключи! — повторил Чоко твердым голосом.

И когда связка легла на его руку, он крепко сжал кулак.

— Теперь, я думаю, ты их не увидишь, Зико, во всяком случае, до того момента, когда мне этого захочется, — Чоко расхохотался.

И Эдера, находясь рядом с этим человеком, почувствовала себя победительницей.

— Пойдем, пойдем, — увлек за собой Эдеру Чоко, — не обращай на них внимания, они все ничтожества.

Эдера спешила за Чоко и не могла видеть, с какой досадой и яростью Зико несколько раз ударил кулаком в стену.

— Будь ты неладен, исчадие ада! — выкрикнул он вслед Чоко и Эдере, неизвестно кого имея в виду.