— Ладно, Чоко, ты можешь развлекаться с Альбой три дня, но потом ты должен будешь ее убить. Ты согласен?

— Да, согласен, — как-то небрежно бросил в ответ Чоко.

— Но только три дня.

— Зико, не дури ты мне голову, сколько захочу, столько она и будет моей.

Зико промолчал, понимая, что спорить с Чоко бессмысленно и какие бы аргументы он ни привел, Чоко поступит так, как сочтет нужным.

Эдера бросилась в противоположном направлении.

Обогнув следующий угол, она со всех ног побежала по улице. Она пыталась остановить проносящиеся мимо автомобили, но водители, скорее всего, прекрасно понимали, в каком квартале они находятся и кто эта женщина в странном наряде, сверкающем, как змеиная кожа. Поэтому все автомобили проносились мимо.

— О дьявол! — воскликнула Эдера, бросаясь дальше в переулок.

Но здесь она наткнулась на компанию подвыпивших мужчин, которые пытались выяснить между собой отношения при помощи кулаков. Завидев симпатичную женщину в довольно фривольном наряде, мужчины прекратили потасовку и устремились за Эдерой.

— Эй, красавица, стой! Мы сможем тебе помочь, мы сможем тебя развлечь, мы заплатим! Погоди, не убегай!

Эдера мчалась, что есть силы. Возможно, мужчины и догнали бы ее, если бы не черный автомобиль с мигалкой. Эдера догадалась, что это полиция. Она стала кулаком колотить в ветровое стекло.

— Сеньоры полицейские, спасите, за мной гонятся!

Дверь распахнулась, и Эдера скользнула на заднее сиденье. Полицейские с интересом посмотрели на столь странную пассажирку.

— Кто за тобой гонится? — довольно фамильярно обратился полицейский, сидящий за рулем.

— Вот они, они! — Эдера указала в сторону замерших на месте мужчин.

— Да нет, что вы, они стоят,— сказал второй полицейский, который был чуть моложе своего напарника и подмигнул ему.

— Спасите меня, увезите меня отсюда, и я вам все объясню.

— Куда же вас отвезти, сеньора?

— Подальше от этого дома, куда-нибудь подальше.

— Ах, подальше? Подальше от борделя?

— Да, сеньоры, подальше. У меня в Буэнос-Айресе есть знакомые.

— И кто же ваш знакомый? — осведомился один из полицейских.

— Знаете, я так разволновалась, что забыла его имя.

— Ах, она забыла его имя! — расхохотался полицей-ский и толкнул в плечо своего приятеля.— Ну что ж, просьба дамы для нас закон.

Полицейский запустил двигатель, и черный автомо-биль с мигалками медленно поехал по улице.

Эдера с облегчением вздохнула.

«Наконец-то я буду свободна. Это ерунда, из всего есть выход. Вот наконец-то я смогла выбраться, смогла стать свободной, наконец-то я смогу избавиться от этого дурацкого наряда».— И Эдере захотелось с остервенением сорвать с себя шелестящее блестками платье.

Автомобиль свернул в один переулок, затем поехал по какой-то пустынной широкой улице. Эдера смотрела на здания, и ей показалось странным, что почти ни в одном из окон не было света.

— Так кто вас затащил в бордель? — обратился к Эдере полицейский помоложе.

Эдера решила говорить правду.

— Это Зико Форенштайн, он обманом женился на мне, а затем отправил в бордель.

— Ах, да, — сказал полицейский постарше, — Зико известная в этом квартале фигура. Он всех уверяет, что его жены — это девственницы из Парижа или Милана, а на самом деле, большинство девиц — еврейки из Польши.

— Но я не еврейка, я итальянка.

— Итальянка?

— Да, я из Италии. Мы с мужем ехали...

— Ладно, сеньора, не надо рассказывать, мы вам и так верим, — как-то гадко хихикнул полицейский постарше и прибавил газу.

Вскоре автомобиль затормозил у ярко освещенного входного портала.

— Ну вот мы и приехали, сеньора, — сказал полицейский помоложе.— Но может быть, ваш знакомый уже спит?

— А откуда вы знаете, я же не назвала вам адрес?

— Мы все знаем, сеньора, мы же работаем в полиции. Здесь вам будет спокойно.

— Спасибо вам, господа, — еще ничего не понимая.

Эдера выпрыгнула из автомобиля и побежала к массивной дубовой двери.

От волнения она даже не вспомнила, что не назвала имени своих знакомых. Дверь распахнулась. Полицейские втолкнули Эдеру в холл. И тут Эдера все поняла: она оказалась в том же борделе, из которого четверть часа назад убежала. Она хотела броситься назад, но полицейские стали плечом к плечу и преградили ей дорогу к выходу.

В холле танцевали несколько пар, и Эдера увидела Чоко, который кружился в танце с одной из девушек. Эдера уже знала, что девушка была одной из первых жен Зико Форенштайна.

У нее все в груди обмерло, сердце заколотилось так сильно, что казалось, выпрыгнет из груди.

Полицейские взяли Эдеру под руки и повели. Она шла, сама не своя, с трудом соображая, что с ней происходит. Чоко оттолкнул свою партнершу. Он сделал это так пренебрежительно, будто выбросил окурок сигары, и махнул полицейским рукой, указывая, куда они должны доставить девушку. Те потащили девушку на второй этаж, где их уже ждала сеньора Роза и Зико Форенштайн в шелковом халате. Он восседал в старинном кресле, забросив ногу за ногу. В его руках был изящный бокал, до половины наполненный шампанским.

— О, — обрадованно воскликнул Зико и тут же его лицо сделалось суровым, — мама, отблагодари господ полицейских как следует.

— Конечно же, сынок, им будет предоставлены лучшие девушки, и сеньоры полицейские смогут совершить кругосветное путешествие за счет заведения.

Зико звонко щелкнул пальцами, и полицейские с сеньорой Розой тут же удалились.

— Ну что, ты не собираешься меня благодарить? — поинтересовался Зико.

— За что? — выдавила из себя Эдера.

— Как это за что? Полицейские искали убийцу ювелира и почти нашли. Но я тебя спас.

И тут дверь картинно распахнулась и на пороге, придерживая фалду пиджака, появился Чоко. По его лицу Эдера поняла, что сейчас может свершиться самое страшное.

— Нет! Нет! — воскликнула она. — Я буду вести себя хорошо, я буду послушная и больше не буду убегать!

— Ты прав был, Зико, — не глядя на женщину, произнес Чоко, — ее надо убить прямо сейчас и прямо здесь.

— Чоко, поверь, я больше не буду! — сама не понимая, что говорит, подстегнутая ужасом, лепетала Эдера.

А мужчина уже стал срывать с нее одно за другим украшения. Затем он вытащил из кармана черную шелковую ленту, которая траурной змеей изогнулась в его руках, а затем этой же лентой он завязал Эдере глаза и резко развернул ее лицом к себе.

Женщина тяжело дышала, ожидая самого худшего. Но Чоко положил ее левую руку себе на плечо, обнял за талию, а правую руку Эдеры сжал в своей.

И Эдера догадалась, сейчас ей придется танцевать. Она вся собралась так, как она делала это перед выходом на сцену. Из зала слышались надрывные звуки скрипки, аккордеона и гитары, звучало аргентинское танго. Эдера танцевала так, как никогда в жизни, словно понимала, этот танец может стать последним в ее жизни.

И Чоко оценил мастерство Эдеры по заслугам, сделал несколько искусных па и, найдя в Эдере достойного партнера, остановился. Эдера хотела что-то сказать, спросить, но Чоко приложил указательный палец к ее губам.

И Эдера, не понимая, почему, ощутила доверие к этому сильному человеку. Она поняла, что только он может спасти ее в этом безумном мире.

— Помоги мне, помоги, — попросила женщина и подалась к мужчине, словно ища защиту.

Но Чоко сделал совершенно противоположное тому, что ожидала Эдера. Он резким движением разорвал ее платье, и Эдера почувствовала, как холодный воздух ударил в ее обнаженную грудь.

Зико все это время сидел, удобно устроившись в кресле, и попыхивая сигарой, потягивал шампанское.

— Чего расселся? — грубо крикнул Чоко, подводя Эдеру к изящному столику на гнутых ножках.

Он бросил Эдеру грудью на стол, затем схватил за плечо Зико, придвинул к женщине. Эдера тут же поняла, что сейчас с ней произойдет, когда рука Зико сорвала с нее белье. Это было последнее, если не считать черную повязку на глазах, что оставалось на ее теле.