Ему тут же вспомнилось ночное безумство Эдеры, которое никак не соотносилось с ее прежним поведением.

«Наверное, бедняжка, вовсю замаливала у бога свои грехи,— подумал мужчина. — В конце концов, Чинция должна отблагодарить нас и дать вздохнуть немного свободнее. Если мы смотрели столько времени ее дочь, то и она должна согласиться какое-то время побыть с Лало. А мы тем временем с Эдерой немного отдохнем».

А Чинция, не подозревая о том, какую участь готовит ей Андреа, продолжала болтать со своей подругой.

— Ты даже представить себе не можешь, какой я имела в Канаде успех, как многому я научилась.

— Да, по тебе видно, Чинция, по-моему, ты даже помолодела на пару лет.

— Что ты, Эдера, в моем возрасте еще не нужно молодеть. По-моему, мне еще не хватает солидности. Мне ужасно повезло, что я приехала в Канаду, а не в Штаты.

— Почему?

— Именно там умеют сочетать европейские тенденции в моде с американскими и из этого получаются великолепные результаты.

— К сожалению, я мало что понимаю в этом, — призналась Эдера.

— В этом и не нужно ничего понимать,— прищурившись, говорила Чинция.— Главное — чувствовать сердцем, чувствовать душой, что хорошо, а что плохо.

— Нет, что ты, проектирование мод — это, по-моему, целая наука.

— Любовь тоже некоторые называют наукой, — смеялась ее подруга, — а между тем в ней выигрывают те, кто всецело отдаются чувствам и не обращают внимания на голос разума.

Внезапно Чинция поставила чашечку с недопитым кофе, отошла в угол и стала пристально изучать Эдеру так, как будто она выбирала себе новую вещь для покупки.

— В чем дело?

— Помолчи, дай я немного подумаю. А ну-ка, встань.

Эдера, еще не понимая, в чем дело, поднялась и сделала несколько неуверенных шагов.

— Не так скованно. Почему ты меня стесняешься?

— Я еще не знаю, зачем тебе это.

— Расслабься, пройди так, как ты всегда ходишь.

Эдера грациозно обошла журнальный столик, слегка задев его краем платья.

— Это великолепно! Ты сама не понимаешь, какая ты находка! И где я была раньше? Почему не видела?

— Да о чем ты, Чинция?

— Эдера, тебе не надоело сидеть дома, скучать? Хочешь, я сделаю тебе чудесную карьеру?

— Но я ничего не умею делать...

— Тебе и не нужно что-либо уметь, оставайся сама собой — и успех тебе обеспечен.

— Да что ты задумала, Чинция?

— Я открываю свой театр моды. Мне надоело заниматься исключительно одеждой, предназначенной для продажи, хочется посвятить себя чистому искусству.

— Ты собираешься бросить свой бизнес?

— Нет, что ты, Эдера, я хочу расширить его.

Чинция открыла свою сумочку, вытащила из нее скрученную в трубку пластиковую папку и принялась раскладывать на столе документы.

— Я уже многое подписала.

— Прости, но я мало что в этом понимаю.

— А тебе и не нужно понимать. Дай мне просто похвастаться.

Чинция взяла запаянные в пластик документы и принялась объяснять Эдере, что это регистрационные свидетельства ее нового театра моды.

— Ты просто будешь находкой для меня, Эдера, у тебя такая фигура, ты так независимо держишься!

— Но я никогда не думала стать манекенщицей.

— Это не совсем одно и то же. Ты будешь артисткой.

— Но я дилетантка...

— Ничего страшного, для моей концепции больше подходят непосредственность и отсутствие штампов, чем суперпрофессиональное выступление на подиуме.

Дверь в гостиную приоткрылась и вошел Андреа Давила. Чинция нахмурилась, в ее планы явно не входило вести разговор на подобные темы в присутствии мужа Эдеры.

— И о чем это вы тут говорите?

Чинция тут же собрала документы, сложила их в папку и вновь скрутила в трубку. А затем, приложив ее одним концом к глазу, сделала вид, что смотрит в подзорную трубу.

— Андреа, а ты совсем не изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Я этому и сам удивляюсь, Чинция. Я не говорю, конечно, что мой сын подарок, но твоя дочь...

— Ах да, понимаю,— вздохнула Чинция, пряча трубку в сумочку, — этим ты намекаешь, чтобы я поскорее ее забрала.

— Не только это.

Чинция бросила беглый взгляд на Эдеру, подозревая, что та сговорилась со своим мужем. Но жена Андреа смотрела настолько растерянно, что заподозрить ее в том, что она строит козни своей подруге, было невозможно.

— Значит, так, — Андреа подсел к столу и взял в руки недопитый кофе своей жены, — мы оказали тебе услугу, Чинция?

— Да, — пришлось признать той.

— Значит, и ты должна оказать подобную услугу нам.

— Зачем ты заводишь подобный разговор? — возмутилась Эдера. — Неужели ты считаешь, присмотреть за крестницей — это для меня обуза?!

— Нет, но я надеюсь, и Чинции будет не в тягость какое-то время присмотреть за нашим Валерио.

— Нет проблем, — пожала плечами Чинция, — можете оставить мне его хоть на несколько лет. Он великолепный мальчик, думаю, и Эдерине будет с ним веселее.

И тут же Чинция решила больно уколоть Андреа.

— Говорят, Лало с каждым днем становится все больше похожим на Эдеру и все меньше — на тебя.

— А вот Эдерина... — вставил сеньор Давила, — совсем не похожа на тебя, Чинция. Она такая милая, привлекательная девочка...

— Да ладно тебе, Андреа, что ты пытаешься поссорить нас с Чинцией.

— Какое поссорить, — рассмеялась гостья, — я с удовольствием побуду какое-то время с вашим Лало и думаю, это пойдет и мне и ему на пользу.

— Зачем, — немного обиделась Эдера, — я же не работаю и мне будет скучно одной. Ты же целыми днями пропадаешь где-то, Андреа...

Сеньор Давила улыбнулся обаятельной лучезарной улыбкой — той, против которой не могла устоять Эдера.

— Я думаю, дорогая, нам стоит побыть какое-то время с тобой вдвоем, чтобы никто нам не мешал.

Румянец залил щеки женщины. Ей тут же вспомнилось ночное безумство, и она невнятно пробормотала:

— Мы могли бы взять с собой и детей...

— Нет-нет, — Чинция присела на корточки перед Эдерой и положила ей руки на плечи, — я понимаю, тебе и Андреа стоит отдохнуть, поразвлечься, — при этих словах она подмигнула, — а я посмотрю за детьми.

В конце концов, я просто обязана это сделать.

— Почему? — пробормотала Эдера.

— Иначе Эдерина скоро начнет называть матерью тебя, а не меня.

— А как же твой театр?

— Он немного подождет. К тому же, я умею совмещать много дел.

— Ну вот и договорились,— радостно сказал Андреа.

Чинция приблизилась к нему и манерно поцеловала в щеку.

— Надеюсь, ты не ревнуешь меня, Эдера?

— Нет, я знаю, единственная женщина, с которой он не мог бы изменить мне — это ты.

— Значит, договорились.

Андреа отправился будить детей, а Чинция заволновалась, она не знала, как воспримет ее приезд Эдерина, Прошло столько времени, и девочка, наверное, совсем от нее отвыкла.

Волновалась и Эдера, ей не хотелось доставлять своей подруге неприятности. Но в то же время о с гордостью подумала о том, что Эдерина любит ее меньше матери. Но тут же вспомнила, что тщеславие — один из смертных грехов, такой же, как воровство и прелюбодеяние, и поэтому встретила Эдерину довольно холодно.

— Доброе утро, дорогая.

Девочка спросонья еще моргала глазенками, не в силах сообразить, чудится ей то, что ее мать находится в гостиной или все это происходит наяву. Она остановилась посреди комнаты в нерешительности, не зная, к кому подойти первой, кому из двух женщин первой сказать «доброе утро».

— Ну же, смелее, Эдерина, — подбодрила ее Эдера.

И тут девочка сорвалась с места, бросилась на шею матери, крепко обняла ее.

Радостная улыбка осветила лицо Эдеры.

Чинция чуть склонила голову. Ее длинные волосы упали на лицо, но даже сквозь эту завесу Эдера увидела, как подруга ей подмигивает.

Затем появился и Валерио. Но он не спешил броситься на шею матери, а немного настороженно смотрел на нее.

Сердце Эдеры сжалось:

«Неужели он помнит? Неужели он понимает, что к чему?»