— Не обижайся, Андреа, но я не могу терпеть, когда ты поступаешь со мной так. И пожалуйста, отвернись, ведь я буду переодеваться.

Она говорила так, словно сеньор Давила был абсолютно чужим ей человеком. Но он смирился и сделал то, о чем просила его жена. Он стоял, повернувшись к Эдере спиной, и видел ее неясное отражение в застекленной дверце шкафа. Женщина сняла платье, затем принялась стягивать белье.

«Зачем? — подумал Андоеа.— Зачем она это делает?»

Но он не рискнул выдать себя, признаться, что подсматривает за Эдерой. А женщина стояла абсолютно нагая, высоко вскинув руки, и, беззвучно переступая, танцевала. И тут Андреа показалось, что он видит еще одну тень внезапно возникшую в стекле, невидимого до этого партнера, который вел Эдеру в танце. А женщина двигалась, как лунатик, обходя стулья, переступая совершенно беззвучно. И если бы сеньор Давила не видел ее отражения в стекле, он и не подумал бы, что Эдера делает нечто подобное.

«Все в порядке, — пытался успокоить себя мужчина, — все в порядке. Каждый человек, оставшийся наедине, ведет себя немного глупо и может позволить себе пару выходок. Но она же не одна, я тоже нахожусь в комнате, — спохватывался сеньор Давила. — А чего ты хотел, — тут же спрашивал он у самого себя, — чтобы после пережитого Эдера осталась прежней? Да, у нее изменилась не только внешность, изменились ее привычки».

И тут холод пронзил его сердце.

«А если она изменилась до такой степени, что перестала быть сама собой, разлюбила меня? Что тогда я стану делать?»

Не надевая белья, Эдера вскользнула в платье и окликнула своего мужа:

— Андреа.

— Что?

— Помоги мне застегнуть его на спине.

Руки мужчины тряслись, когда он застегивал маленькие, отливавшие жемчугом пуговицы.

Эдера с интересом рассматривала платье.

— Оно и раньше у меня было?

— Да, одно из твоих самых любимых.

— Я не помню его и мне кажется, я не могу любить вещи, выполненные в подобном стиле. Оно претенциозно.

— Хочешь, я принесу тебе другое?

— Нет, не нужно. Мне теперь уже ничто не кажется красивым.

— Даже тогда, когда ты смотришься в зеркало? — спросил Андреа.

— Я ненавижу свое лицо, ненавижу короткие волосы, ненавижу их черный цвет. Но самое страшное, Андреа, пойми...

— Я понимаю. Цвет волос изменится, они отрастут.

— Но мне придется узнавать о своей жизни из твоих рассказов, принимать на веру все, что ты мне скажешь.

— Я не собираюсь тебя обманывать, дорогая.

— Мне очень хотелось бы верить в это, — прошептала женщина. — Представь себе, как тяжело узнавать о том, какой ты была раньше и не знать, кем ты была. А ведь всегда может появиться человек, который скажет нечто, что изменит твое мироощущение.

— Ты думаешь об очень сложных вещах, — Андреа обнял Эдеру за плечи, та не противилась.

Он погладил ее по коротким волосам и, нагнувшись, поцеловал в губы. Куда делась прежняя страсть Эдеры? Она ответила вялым холодным поцелуем и тут же сбросила руку мужчины со своего плеча.

— Ты хотел поехать по магазинам?

— Я хотел, чтобы ты поехала со мной.

— Ну что ж, тогда в дорогу.

Сеньор Давила сел за руль взятой напрокат машины и не спеша отправился вместе с женой путешествовать по городу. У них не было определенной цели. Завидев большой магазин, сеньо Давила находил место для парковки, и они шли в торговый зал. Андреа пытался увлечь Эдеру, расписывая ей прелести нарядов, показывая десятки образцов. Он просто замучил служащих магазина, приносивших ворохами платья, штабеля коробок с обувью. Но Эдера не проявляла к нарядам никакого интереса.

Наконец, устав, Андреа смирился. Он предоставил Эдере действовать по своему усмотрению. Они находились на втором этаже огромного универмага, выходящего окнами на площадь, три другие стороны которой замыкали храмы. Эдера невидящим взглядом скользила по вешалкам с костюмами, по полкам с обувью. Но тут в ее глазах зажегся огонек интереса. Андреа, боясь спугнуть, напустил на себя безразличный вид и двинулся вслед за женой.

Эдера подошла к манекенам, установленным на подиуме — женском и мужском. Они были поставлены так, словно танцевали. На женском манекене поблескивало металлической нитью короткое вечернее платье, мужчина же был облачен в строгий черный костюм и черную шляпу с широкими полями.

Эдера стояла, наверное, минут пять, молча созерцая эту нехитрую скульптурную группу.

— Тебе нравится это платье? — наконец-то спросил Андреа, подходя к жене сзади.

Та вздрогнула и посмотрела на него так, словно видела впервые, словно и не догадывалась, кто перед ней.

— Что с тобой, Эдера? — испугавшись, спросил сеньор Давила.

— Ах, нет, — воскликнула она, прикладывая ладонь к глазам, — со мной все в порядке.

— Так тебе нравится это платье?

— Нет, мне нравится, как они танцуют. И мне хотелось бы услышать музыку.

— Может, музыка тоже застыла, как и застыли они? — полуприкрыв глаза, произнес Андреа.

— Да, — краешком губ произнесла женщина, — все в этом мире может застыть, только не музыка, только не ветер. Тогда они исчезают... Это неподвижный танец, — добавила она и сама приняла позу так, словно стояла с невидимым партнером.

Эдера принялась негромко напевать и переступать ногами. Андреа, испуганный таким поведением жены, поспешил взять ее за руку.

Но тут же Эдера обняла его и прошептала на ухо:

— Давай станцуем.

И вновь принялась напевать.

Посетители универмага косились на странную пару. Андреа и Эдера танцевали, совершенно никого не стесняясь. И тут сеньор Давила понял, ощутил, какое это наслаждение — наплевать на мнение других и делать то, что тебе хочется.

— Ты хочешь меня? — прошептала Эдера.

— Да, но я боюсь, я отвык от тебя.

— Ничего, не бойся, обними меня покрепче, — ладонь Эдеры скользнула под рубашку Андреа.

Тот перехватил ее руку.

— Остановись, на нас смотрят!

— А мне наплевать на это, — беспечно заметила женщина, — мне хочется быть с тобой и все равно, что о нас подумают другие. Неужели ты не хочешь доказать мне свою любовь?

— Но мы еще ни разу не были близки после того, как ты воскресла.

— А теперь, я чувствую, пришло время.

Эдера, подзадоривая своего мужа, принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Этого сеньор Давила уже не выдержал. Он прикрикнул на жену:

— Веди себя прилично!

— Как хочешь, — Эдера обиженно поджала губы и, став напротив манекена, опустила голову.

— Иди в машину, — попросил сеньор Давила, отдавая жене ключи, — а я сейчас вернусь.

— Что ты задумал?

— Я хочу сделать тебе сюрприз.

— Ужас, как обожаю сюрпризы и подарки! — Эдера вновь повеселела и, продолжая напевать, стала спускаться по лестнице.

Сеньор Давила отыскал управляющего универмага и спросил его:

— Могу я купить манекены, выставленные на подиуме?

— Предложение оказалось для управляющего неожиданным. Он и представить себе не мог, что кого-то заинтересуют эти два старых манекена, изображавших танцующую пару.

— В общем-то, наш универмаг торгует одеждой... но если вы хотите, сеньор...

— Да, я готов заплатить, — Андреа вытащил чековую книжку.

От растерянности управляющий универмага назвал сумму, несоизмеримую с реальной стоимостью этих манекенов, но Андреа Давила твердо решил, что не будет торговаться. Он выписал чек и оставил управляющему адрес, по которому нужно было доставить манекены.

Когда Андреа спустился, Эдера уже сидела в машине.

— Ты что-то купил?

— Пусть это будет для тебя сюрпризом. Ты увидишь вечером, когда это привезут нам домой.

— Оно не уместилось бы в багажнике? — спросила женщина.

— Да.

— Кажется, я подозреваю, что это такое.

— Нет, лучше не говори, посмотрим, совпадет ли то, о чем мы подумали.

Манекены привезли раньше, чем ожидал сеньор Давила. Их доставили завернутыми в шелестящую полупрозрачную бумагу и внесли в гостиную.