Собственно, после этого визита время побежало быстрее, разделяясь на массаж и уроки английского. Остальная работа шла урывками, в перерывах между главными занятиями. Я как-то расслабился, наслаждаясь красивой уральской осенью, это самое прекрасное время в наших краях. Ни комаров, ни жары с надоевшими мухами. Милое дело гулять с женой и мальчиком по выходным дням и вечерам без занятий английским языком. Мы втроём наслаждались прогулками, ставшими очень частыми. Я намекал Нине, что пора подумать о братике или сестричке для малыша, пока мы молодые. Жена согласно улыбнулась и предложила обдумать этот вопрос основательно с Нового года. На волне таких разговоров я совсем забылся и новости безопасника о выявленных крупных торговцах наркотиками в Ёбурге отрезвили.
— Мы нашли двоих самых перспективных, скорее всего оба оптовые торговцы героином. Но они идут в отказ, надо бы в комнату правды сводить, решайте, Фёдор Васильевич. — Принёс сведения бывший оперативник уголовного розыска Русанов. Он отлично знал, что эту правдивую комнату только у меня получается проверить. Да и распоряжение не применять её без меня все отлично знали.
— Сможешь их привезти в нашу комнату? И что мы с ними сделаем после допроса? — Второй вопрос меня больше волновал, нежели возможность допроса. У этих торговцев наверняка имеются прикормленные милиционеры. Повторения моего задержания и ареста ни Русанов, ни я не хотели. Особенно я, разумеется. Поэтому пришлось подумать, как замаскировать похищение наркодиллеров, их допрос, да ещё память им поправить после этого. Демонстрировать умение стирать память я совершенно не собирался, хватит и того, что «комната правды» работает после моего обследования. Если люди начнут терять память после встречи со мной, будет полный провал. Сложить два и два хватит ума любому.
На фоне таких способностей даже знакомство с Коржаковым и Ельциным не спасёт. Замуруют наглухо, буду работать в кандалах детектором лжи. Благо есть чем меня шантажировать. Семья моё слабое место, однако, она мне нужна, Нину и Васеньку люблю больше кого-либо на этом свете. Жизнь за них отдам, если понадобится. Но пока нужно лишь обдумать безопасный способ получения информации. Ну, напоить вдрызг этих торговцев смогут, я сумею отрезвить, заставлю забыть нашу беседу. Но как всё скрыть от моих сотрудников и подельников такие способности? Допрашивать придётся не мне, чтобы максимально дистанцироваться от этого. И как после допроса вернуть клиента в пьяное состояние?
Решив заняться такими опытами в ближайшее время, я попросил Русанова подождать, пока что-либо придумаю.
— Ты прав, Фёдор, если мы их похитим, то после допроса придётся убивать. Я к этому пока не готов, — задумался Русанов, видимо в азарте поиска не сообразивший про отсутствие доказательств для официального привлечения торговцев к уголовной ответственности.
— Я тоже подумаю, что можно сделать. Напоить мы их напоим, но забудут ли они «комнату правды»? — добавил я, но данные на двух подозреваемых взял. Может, получится с Петровым официально вопрос решить?
Так я и поступил на следующий день, чтобы через неделю услышать от него привычную фразу: — Ничего не могу сделать. Выговор дали на ровном месте, а его запретили трогать. Не только наши, якобы в нём кровно замешаны ФСК и государственные интересы.
Естественно, героин же возят из других, пока дружественных стран. Поэтому интересы исключительно государственные. Думаю, мне Петров не врал, нет смысла. Все мои перипетии с задержанием и статьями в газетах он отлично знал. Другое дело, как оперативник, он не мог повлиять на задержание ни в коей мере, да я и не просил его об этом. Хотя он заходил ко мне в ИВС, приносил всяких разностей, чай со мной пил в комнате начальника. Поэтому считал себя несколько обязанным мне и провинившимся. Мол, считался крышей, а вопрос не смог решить. Ничего, с вопросом мы разобрались сами, а Петров, как убедился очередной раз, ничего опасного для меня разрешить не может. Как там в старом кино? Маловата кольчужка?
Конечно, такой результат я предполагал, поэтому начал тренироваться, чтобы всё сделать самому. А что? Снимать опьянение я умею? Узнавать правду умею? Осталось научиться возвращать опьянение или делать что-либо подобное опьянению. Этим я и стал заниматься буквально на следующий день. Для чего принялся после обеда заглядывать в пивнушки и рюмочные, которых расплодилось достаточно много. Люди спешили добрать то, чего их лишил сухой закон Горбачёва. Так вот, в первой попавшейся рюмочной я выбрал себе объект для тренировки, которого незаметно отрезвлял, пристроившись в углу с кружкой пива или соточкой водки.
По удивлённому лицу объекта, который из ласкового забвения возвращался осмысленности в жестокий мир реальности, иногда высказывая при этом всё, что думает, становилась видна его трезвость. А я пытался вернуть ему прежнее состояние. Смог же я возвращать излеченные мною заболевания? Так и в этом случае пытался сделать. Но не переборщить, чтобы не устроить алкоголику ещё и онкологию. Он и без моего вмешательства недолго протянет. С экспериментами я не спешил, да и заведения всякий раз выбирал новые, чтобы не примелькаться. Надо ли упоминать, что посещал я пивнушки не в своём виде? В результате за полторы недели отработал новое умение, в обычной жизни совершенно ненужное, разве что можно сэкономить на выпивке. Наводить опьянение я научился даже трезвым алкоголикам. И не алкоголикам тоже.
Поэтому, получив отчёт Петрова не стал впадать в отчаянье. Занялся продумыванием своего способа добиться правды, в первую очередь не привлекая внимания своих сотрудников. И довольно скоро почти впал в отчаяние. По опыту знал, что борьба с наркоторговцами дело почти безнадёжное, особенно в начале девяностых годов. Судьи ещё на волне демократии будут давать распространителям и мелким торговцам смешные сроки, преступники из колонии станут возвращаться, как из санатория. А что вы думаете? Их бесплатно снимут с больших доз наркотика, что в клиниках стоит неплохих денег. Кроме того, пару лет наркоторговец проведёт на свежем воздухе, трёхразовом питании, поправит посаженное на наркоте здоровье. Чтобы с новыми силами приняться за привычное ремесло. Встречал таких много раз, которых покинутые на пару лет клиенты после освобождения встречали, как отца родного.
Такой наркоторговец восстанавливал за месяц-другой клиентуру, заводил новых наркоманов. В основном девушек, если сам торговец симпатичный парень. Каких я только не наслушался откровений от этих наркоманок, допускаю, что половина из их рассказов правда. А рассказывали они вещи неприятные. Я не говорю, что за дозу наркоманка голова лечь под кого угодно, когда угодно и где угодно. В их кругу такое не считается редким событием. Мне лично рассказывали, что эти наркодиллеры с целью поиздеваться над наркоманкой, заставляли ту вылизывать деревянный пол комнаты. И она охотно вылизывала за дозу. На этом фоне публичные дома из наркоманок, молодых и безотказных, не кажутся редкостью.
Чем больше я готовился к борьбе с наркотиками, пока только поднимавшими голову на Урале, тем сильнее понимал бесполезность своих планов. Найду я распространителей, убью, и что? Через пару месяцев на такое хлебное место появится десяток желающих. Много раз упоминал, что уголовники, как животные, не могут задумываться о своём будущем. Сейчас он украл, и ему хорошо. О том, что через день или неделю его арестуют, он не в состоянии подумать. Физиологически не может думать о будущем. Наркоманы-уголовники ещё хуже. Они не только не могут думать о будущем и прогнозировать свою жизнь через неделю или месяц, им этого и не надо, если сегодня есть доза. Всё, дальше получения дозы для них будущего не существует.
Да, именно наркоманы. Потому, как большинство наркоторговцев сами наркоманы или становятся такими. Как бы ни показывали в кино умных и здоровых наркоторговцев, я таких не видел. Не спорю, возможно они существуют, но мне не встречались из-за моего невысокого ранга. Скорее всего именно так, но на уровне городов почти все торговцы наркотиками сами наркоманы. А о преступниках на уровне России мне не интересно разговаривать, я туда не собираюсь. Там наркоторговля тесно связана с политикой. Мне бы со своим городом и регионом разобраться. Чтобы не страшно было на улицу выйти.
