— Заявление о его работе в Москве, эти фотографии правдивы? Не фотомонтаж? — Губернатор решил сразу сделать выводы по факту, вдруг придётся перед Москвой объясняться?
— Тут всё правда. Ректору несколько раз звонили из Администрации Президента, когда Кузнецов там работал. Потом массажиста переводили из Второго Московского медицинского института. Документы по учёбе в Москве имеются, ФСК подтверждает вызовы к Коржакову лично и звонки на дом массажисту после возвращения в Екатеринбург в девяносто втором году из Кремля. Я сам разговаривал с заместителем начальника ОФСК. — Начальник ГУВД похвалил себя за перестраховку и личному звонку.
— Что-то не нравится мне эта статья, кстати, журналиста нашли? — Губернатор встал с места и прошёл к окну кабинета.
— Нет, говорят, статью в готовом виде принёс курьер от владельца газеты с письменным указанием «Срочно в тираж». Такое в газете уже было, привыкли, напечатали без корректировки. Курьера пока не нашли, в общежитии он не появлялся, по знакомствам проверили, пока нет нигде. — Полковник на всякий случай тоже встал для доклада.
— Ладно. Значит, завтра газета уже не выйдет, обе типографии прекратят работу, массажиста переведут в СИЗО, шум утихнет. Как всё не вовремя! Эти намёки на противостояние Москве мне испортили все планы. Кто владелец газеты и типографии, может, его тоже прижать, чтобы молчал? — Руководитель города и области вернулся в своё кресло и взглянул на стоявшего полковника.
— Владельцем официально является тот самый массажист. Имущество обеих типографий и газет числится за его кооперативом. — Покраснел начальник ГУВД от того, что вовремя не доложил по своей инициативе. Не дай бог, руководитель области решит, что полковник играет против него, утаивает такие важные нюансы. Тогда не только генерал пролетит, но и должности можно лишиться, пока губернатор в фаворе.
— Что? Простой массажист владеет такой недвижимостью? И вы до сих пор не арестовали его собственность? Он же сам на коленях прибежит и признается в хулиганстве, чтобы спасти свой бизнес? Даже в убийстве Кеннеди признается, чтобы не отбирали нажитое имущество. — Хозяин кабинета улыбнулся, полагая, что нашёл болевую точку упрямого массажиста. Ради такого куска собственности местные бизнесмены готовы плясать под его дудку в любую сторону. А тут какое-то хулиганство вшивое?
— Пообещайте его освободить и дело прикрыть, когда газета даст опровержение и дело в шляпе. Он первый будет нас превозносить в своих газетах. — Губернатор порадовался найденному бескровному решению, которое не будет волновать Москву.
— А с арестом издательств как быть? Где он будет давать опровержение? — Уточнил тонкие моменты полковник, чтобы не попасть впросак при выполнении команды губернатора.
— Опровержение пусть даст по местному телевидению. Покажет всем, что живой и здоровый. Всё понятно? — Усмехнулся губернатор, в своих мыслях о высокой политике забывший с чего всё началось.
— Опровергать-то чего будет? Он сам арестован, никаких заявлений не писал. Это его обвиняют в нападении на подростков. Кузнецов и без опровержений настаивает на своей невиновности. — Начальник ГУВД старательно запоминал указания начальства по проклятому делу.
— Да, — спустился на грешную землю руководитель области. — Пусть опровергнет факт своего ареста, что ли. Покажется всем на свободе. А имущество арестуете позднее, в рамках уголовного дела, которое пока прекращать не спешите. Пусть побегает этот массажист на поводке. Всё понятно?
— Так точно! — Встал по стойке смирно полковник и добавил по старой привычке: — Разрешите идти?
— Свободен. — Махнул рукой хозяин кабинета и углубился в изучение многочисленных бумаг, лежавших на столе.
Уже вечером, когда губернатор в домашней обстановке ужинал, смотря новости Екатеринбурга и предвкушая выступление на местном телевидении шебутного массажиста, появился долгожданный сюжет.
— А теперь представляем вниманию зрителей выступление известного в городе кооператора Кузнецова, который прокомментирует слухи о его аресте.
После слов ведущего пошла видеозапись моего выступления после освобождения из ИВС. Правда пришлось заехать домой, принять душ, переодеться и успокоить Нину, так и не ушедшую на работу. На видеозаписи я кратко сообщил о своём освобождении, что я не арестован. И статья в газете несколько преувеличила происшедшее.
Большего не говорил, понимая, что всё лишнее вырежут. Главное, чего мы с Уткиным и нашими людьми добились — моё освобождение. Остальное горожане и вся область узнает завтра утром, из другой газеты. Я упоминал, что у нас две газеты. Из них только одна опубликовала первую статью о коварстве губернатора. Она и была закрыта без всяких законных документов. Просто издательство и редакцию выгнали из помещений, которые заперли и опечатали. Практически тот результат, которого мы с Николаем добивались, поднимая шумиху вокруг моего задержания в нужном ракурсе.
Тогда, ранним вчерашним утром, едва начальник районного отдела милиции пришёл на работу и прочитал сводку происшествий и перечень задержанных лиц за сутки, его чуть кондратий не хватил. Подполковник лично прибежал в ИВС и проверил камеру, боясь увидеть меня избитого и окровавленного. Убедившись, что я живой и здоровый пью чай, тут же поднял меня на второй этаж в свой кабинет.
— Фёдор Васильевич, как же так? Ты бы жене своей велел мне позвонить, что ли? Этого идиота следователя близко бы к материалу не подпустили. Не говоря о твоём задержании. Может, выкинем документы о задержании из материала, и домой тебя отвезём? — Хозяин кабинета, в отличие от следователя, великолепно понимал, кому обязан снижению уличной преступности до нуля и тишине в районе. На чьи деньги оплачивается работа муниципальной милиции и дружинников, когда в соседних райотделах муниципальная милиция полгода не получает зарплату. Кто подарил отделу три новых жигулёнка и отремонтировал пять опорных пунктов милиции. Да и ему самому нравилось гулять по вечерам с женой и детьми по тихому Кировскому району.
— Зачем, Вячеслав Алексеевич? Пусть начальство побегает, к тебе вопросов нет. Только пусти ко мне Уткина и дай жене позвонить. — Подполковник тут же подсунул мне телефон и даже попытался выйти из кабинета. Да предложил ему остаться, секретных разговоров не будет.
— Николай Сергеевич, прости, что разбудил тебя. Меня тут немного задержали в нашем РОВД, прибегай скорее, разговор есть. До половины восьмого есть время. — Я положил трубку и сразу позвонил домой.
— Доброе утро, Нина, извини, что так получилось. Я в милиции задержусь до завтрашнего обеда, думаю. Сегодня обязательно иди на работу, всё равно меня не будет, чего зря сидеть? А завтра надеюсь освободиться и вернусь домой, так что жди. — Вернув трубку на аппарат, посмотрел на подполковника. — Кофе есть?
— И кофе есть и завтрак организую. — Засуетился Вячеслав Алексеевич, довольный, что я на него не сержусь. К моменту появления Сергеича мы успели не спеша перекусить и выпить не одну кружку кофе. Заодно договорились, что нам дадут полчаса пообщаться наедине. Пока подполковник пообещал решить с предоставлением мне отдельной камеры, чтобы выспаться в нормальных условиях. В СИЗО начальник РОВД решил не меня этапировать, там освобождение может затянуться на сутки. Да и спокойных камер не предоставят.
— Значит, Сергеич, действовать по пермскому сценарию не будем, слишком всё открыто, мигом в Москву законопатят. Или ещё дальше, для пользы отечеству.
— Согласен, слишком открыто и очевидно, — кивком подтвердил мой свояк.
— Будем делать так… — приступил я к изложению своего плана.
После нескольких поправок новоявленный родственник отправился его исполнять, а меня начальник милиции лично отвёл в новую камеру, на одного «посетителя». Там я практически сразу завалился спать на единственной кровати, для которой не пожалели казённого белья. Так и я разделся, раз бельё было стиранное, хоть и старенькое.
Основная работа по моему освобождению опять свалилась на плечи друга и уже родственника — Сергеича. Он успел надиктовать статью в экстренный номер газеты, обговорить все показания редактора и директора типографии. Съездил в мой дом, где нашёл трёх свидетелей моей драки с хулиганами, запротоколировал их показания. Даже палку нашёл и изъял у одной старушки, сфотографировав ту с палкой в руках. Все чётко рассказывали, как хулиганы напали на меня с палкой, а я только оттолкнул одного из них. Никого не бил. И характеризовали меня белым и пушистым семьянином, непьющим, гуляющим с коляской по вечерам.
