— Значит, так, чтобы вас развлечь. Себе я оставляю только две типографии и строящийся немцами картонный комбинат. В качестве нагрузки забираю все тридцать две бесплатные столовые и три детских дома, шесть охотничьих домиков и два санатория. Они все убыточные. Туда моя прибыль и пойдёт. Жить буду на зарплату жены. Моя собственность в виде квартиры, дома на три окна и восемь складов на территории Уралмаша никого не касается. От этой собственности тоже ни копейки дохода не было. Естественно, моей остаётся вся прочая собственность, даже та, где я оформлен управляющим. Кто хочет остаться в этих зданиях, выкупайте по правилам, которые я объяснил или арендуйте. Всё остальное — закупка мяса и фруктов, торговля в городе, электронное производство, строительство, договора с колхозами в Челябинской области и прочее остаётся их формальным владельцам. Всё равно вы этим занимаетесь, я только мешаю. — Эта часть моего выступления была принята под невидимые аплодисменты. Но толковые люди сразу сообразили.

— Как быть с отделами по закупкам, перевозке, продаже и прочими без любой собственности? — Встал руководитель отдела закупок.

— Хорошая мысль. Оформляйте на себя, например, торгово-закупочный кооператив. Тут же составляйте договор со всеми сотрудниками о разделе полученной прибыли. Кому пять процентов, кому десять и так далее. Регистрируйте все такие договоры у нотариусов и работайте. Помещение можете купить или арендовать то же самое, где работаете. Для первых закупок деньги получите у нашего бухгалтера, она посчитает вашу прибыль и выдаст ответственному лицу после оформления документов. Вы уж поспешите с документами, чтобы оборот не снизить.

— Зачем участие нотариуса? Это же лишние деньги? — Нашёлся самый экономный или самый жадный.

— Легко объясню. Через пару лет вы можете разругаться, начнёте судиться друг с другом. Для судов нотариально заверенные договоры не нуждаются в дополнительных доказательствах. А если хватит ума сделать исполнительную надпись нотариуса, все долги можно будет взыскать сразу, без судебного процесса. — Народ замолчал, переваривая мой скептицизм.

— Почему разругаемся, если мы дружим двадцать лет? — Нашёлся ещё один пессимист или оптимист, даже не сказать, как на самом деле.

— Не могу сказать почему, но в старом мультике была песенка со словами «жадность губит флибустьеров», как то так, по-моему. Если не разругаетесь, даже лучше. Я не настаиваю, только советую.

— А зарплата будет? — крикнул Евсеев, который полгода строит себе трёхэтажный коттедж. Не верю, что на зарплату. Хотя таких «строителей» и автолюбителей с «Бэхами» проверять не стал.

— Через пять дней зарплата, бухгалтерия обещала посчитать все выплаты по расчётам, получите полностью. Налички хватает. Забыл сказать, что юристы, бухгалтера, экономисты, кадровики и хозяйственная часть вместе с охраной остаются пока полностью в моём ведении. Здание официально моё, нуждается в охране и обслуживании. Кроме этого здания в моей собственности останется много чего разного, надо их обслуживать, платить налоги, работа останется. Группа поваров и персонала бесплатных столовых, естественно, остаются. Как и все сотрудники детских домов и других учреждений.

— Почему мы остаёмся пока? — заволновалась главный бухгалтер. Ну да, ей за шестьдесят, переживает за хорошую зарплату. Вроде всё вчера обговорили, но всё равно бабушка переживает.

— Не волнуйтесь, увольнять никого не стану. Имеется в виду, что вдруг найдёте место получше, например у электронщиков? Или на мясе с фруктами? — Народ усмехнулся, женщина была дородная, любила хорошо покушать.

— Добавлю, наши юристы будут всем помогать бесплатно, но только ближайший месяц. Если провалится одиночное плаванье, приходите обратно. Работу найдём, без всяких обид. Мне самому не нравится бизнесменом быть, пойму любого.

— Как увольнять станете, по сокращению или по собственному желанию? — Вот хитрец нашёлся, хочет ещё три месяца по сокращению зарплату получать.

— А никак не будем увольнять. Официально вы у меня не работаете. Вы все кооператоры, владельцы кооперативов и зарплату получаете сами у себя. Я только оказываю услуги с помощью бухгалтерии, что считает ваши деньги и выдаёт их на руки. Все наёмные работники оформлены в моих кооперативах. Они остаются. Хотя нет, наши ЧОПовцы оформлены в ЧОПе, но они тоже остаются. Так что официально никто не увольняется, даже наёмные рабочие в электронике, экспедиторы за мясом и фруктами, и все прочие сотрудники. Все оформлены в соответствующих кооперативах и продолжают там работать. Только зарплату со следующего месяца будут сами себе считать. Сколько сделают, продадут и так далее.

— Но это нечестно? — Кто там борец за справедливость выискался, неужели беженец из Туркмении прибалт Прилукис?

— Наоборот, честнее некуда. Зачем вам, электронщикам, бесплатные столовые, на которые лично вы, Прилукис, жалуетесь каждый месяц? Зачем вам почти убыточная торговля мясом и фруктами вдвое дешевле, чем на рынке? И вся наша надстройка в виде юристов, бухгалтеров и прочих охранников. Если вы работаете в три смены и сами охраняете, а для договоров и закупок хватит одного юриста и экономиста? Лепите свои телевизоры и продавайте, их с руками разбирают прямо со склада. Чего ещё надо для счастья? — Я ждал этого вопроса и мы условились, что при случае его задаст кто-либо из экономистов.

— Но у нас нет валюты для закупки комплектующих! — буркнул неуёмный прибалт с советским мышлением. Напрочь отказался в родную Литву ехать.

— Предлагаю два выхода — менять рубли от проданной техники на доллары. Или в договоре о долевом участии в производстве электроники вписать моё имя. Можете чётко указать мои функции — участие в закупке комплектующих. Но не за один процент прибыли, конечно, за десять-двадцать, спросите в бухгалтерии, сколько мы тратим на закупку. Я разрешаю сказать эти секретные сведения один раз и одному человеку, тому же Прилукису.

А самым нерешительным напомнил дополнительно:

— Я никого не выгоняю. Тем, кто не решится уходить в свободное плаванье, напоминаю. Все ваши вопросы будете решать самостоятельно, помещение у меня будете арендовать, в случае моего участия придётся заключить нотариально заверенный договор о моей доле прибыли. Решайте, я не бизнесмен, хочу жить просто массажом.

Потом пошли вовсе левые разговоры — кому чего досталось, как всё оформлять и тому подобное.

— Всё на этом заканчиваем. Свои регистрационные документы получите в юротделе, да не сразу, в течение дня. Не позорьтесь в очереди, вас всего сорок восемь человек. И не теряйте, восстанавливать будете сами в налоговой инспекции за свой счёт. Мы себе копию не оставляем. У бухгалтерии копии никем не заверенные, их не примут ни в одной организации.

И я отправился в комнату отдыха включать чайник. Туда же пошёл и Сергеич, на правах почти родственника. Пока вода закипала, я выглянул в приёмную и попросил Ольгу Ивановну дать полчаса отдышаться. Женщина улыбнулась и кивнула, явно всё слышала. Но я на неё не обижался, надёжный человек.

— Мне тут ещё идея пришла, Сергеич. Попробуй вычислить пару-тройку сотрудников, которые могут знать об источнике сведений по сегодняшнему разделу, но не говорят. Я ими сам займусь.

— Пытать станешь? Плёткой бить или угрожать? — улыбнулся Николай, разливая нам кипяток по чашкам, в которых уже были насыпаны гранулы кофе.

— Нет, вспомнил про комнату правды на базе нашего ЧОП. Отвезу всех туда, дам Александру Ивановичу поговорить. Может, что получится? — Мне удалось скрыть своё воздействие на преступников, дававших правдивые показания в одной из комнат старого здания, построенного ещё в демидовские времена. Просто я сидел за тонкой стенкой в соседнем кабинете, и слышимость была очень хорошая. Да ещё сам же пустил слух о заколдованной комнате, где нехороший Демидов пытал своих работников лично, переходя на многочисленных жён и любовниц. Сколько жён было, и который был Демидов, я и сам не знаю, но действовало неплохо. В позднесоветские времена народ верил во что угодно, от инопланетян до Кашпировского и колдунов.