Но двадцать третьего июня нам с Валей внезапно стало не до «производственных радостей», хотя внезапной смену состояния тоже назвать было нельзя…

Факт рождения сына я воспринял в целом нормально. То есть не сошел с ума от радости, не спятил от страха возможных болезней Вали и Алешки (сына именем отца Вали назвали), и вообще поведение мое стало как бы более предсказуемым: как мне Валя чуть позже сказала, я недели две ходил как пыльным мешком по голове стукнутый с блаженной улыбкой на лице. А когда пришел в чувство, узнал, что нам (точнее, все же Вале и Алеше) разные люди кучу интересных подарков подарили. Ну, отец, понятное дело, привез красивую и очень удобную кроватку для внука, столик пеленальный отдельно сделал. А братья Салтыковы на пару подарили нам новенькую детскую коляску, причем новенькую не по дате изготовления, а новую и «конструктивно», и «материально»: у нее каркас был сделан из титановых трубок, и колеса были с надувными резиновыми шинами. Титан компания теперь добывала поблизости, в Нижегородской губернии, в качестве «отхода» оттуда в больших количествах циркон шел, из которого теперь химики Дмитрия Михайловича наладились делать для электропечей огнеупоры из окиси циркония…

А Валентине Дмитрий Михайлович отдельно сказал, что такую коляску братья нам дарят потому, что ее супруг «придумал», как чистый титан получать. Ну да, придумал, и его теперь на заводе, выстроенном возле Мурома, почти по центнеру в сутки производили, для чего на электростанции рядом с городом поставили уже шестой блок на двадцать шесть мегаватт. То есть блок вовсе не для производства титана там поставили, другие заводы электричество как не в себя потребляли, но и на титановую установку все же получить немного энергии выходило. Точнее, на установку по производству магния из какой-то соли, а в ней и хлора попутно много получалось, так что все как-то так очень кстати сложилось — ну, в плане изготовления детских колясок… в количестве одной штуки.

Но к этому лету много чего «удачно заработало», например, заработал нефтеперерабатывающий заводик, выстроенный возле Уфы — и благодаря этому заводику и производство тракторов с автомобилями обрело уже настоящий смысл: как мне сказал (вроде бы в шутку, но все же всерьез) Владимир Алексеевич, без этого заводика у нас бы уборочная провалилась. Потому что тракторов и автомобилей стало уже очень много и на все эти машины бензина в стране стало уже не хватать, но вот как раз заводик этот позволил на время уборочной страды определенный запас топлива все же сделать. Все равно это было «неправильно», но я, как раз пришедши в себя, уже в рамках выполнения «задания на лето» подсчитал, что «если все пойдет нормально», то уже в следующем «сельскохозяйственном году» дефицита топлива в деревне не будет: инженеры (и не с тракторного завода, а из ИМТУ, привлеченные к этой работе) закончили «адаптацию» германского дизеля к российским производственным возможностям и передали «технологию» во Владимир. И как раз к следующей весне, по расчетам уже владимирских инженеров, они смогут, наконец, эти моторы начать серийно производить — а солярки у нас было просто море разливанное. Настолько разливанное, что до восьмидесяти процентов ее производства (а она как отход нефтепереработки шла) сжигали в мартенах. Правда, когда она станет важнейшим моторным топливом, мартенам сильно поплохеет, но мое мнение тут заключалось в том, что «пусть переходят на генераторный газ».

А пока приходилось запасать бензин: в деревне его потребителей стало гораздо больше. Чем даже в прошлом году. Потому что в Арзамасе заработал новенький моторный заводик, производящий простенькие, но совершенно бензиновые моторы, причем заводик почти сразу начал их делать по два десятка в сутки. Да, пока производство обеспечивалось «прикомандированными» рабочими, посланными туда из Коврова — но моторы-то производились. И сразу устанавливались на телеги, которые на двух заводах моей драгоценной супруги выпускались. То есть пока эти моторы поставлялись только на один завод, и там тоже далеко не все произведенные телеги «моторизировались», но в деревнях и селах, куда телеги с мотором уже успели поставить, народ очень сильно захотел таких побольше заполучить: телега-то, в отличие от лошади, жрать не просит, а бензин — он недорогой…

Но на телеги эти не только мужики внимание обратили, мне из министерства промышленности запрос пришел относительно того, что мне нужно чтобы производство таких моторов раз так в десять увеличить. Причем запрос был а подписью замминистра, но с припиской от Станислава Густавовича:

— Федор, вы хорошенько подумайте, не спеша… все равно в ближайшие пару лет у нас для перевода деревни на моторы просто бензина не хватит…

А в отдельном послании он мне напомнил, что вообще-то планы по запуску станкостроительных заводов никто с меня не снимал. Вовремя напомнил: я не то, чтобы забыл об этой работе, а просто оставил ее на самотек: люди-то для постройки и запуска завода уже подобраны, они работают, мне на какие-то проблемы не жалуются. Впрочем, последнее мня после напоминания Струмилло-Петрашкевича несколько… насторожило: ведь все те, с кем я раньше над какими-то проектами работал, постоянно ныли, да и сам я постоянно все же жаловался на «острый недостаток средств», а тут — тишина…

Но когда я все же от семейных дел слегка отвлекся (а отвлечению сильно способствовала теща, на каникулах бросившаяся всеми силами дочери помогать и взявшая на себя почти все заботы по дому), то оказалось, что все не так уж и плохо: инженеры работали строго по плану, причем активно «перенимая мой опыт строительства тракторного завода в Козельске». То есть весьма творчески изыскивали «дополнительные источники финансирования», по сути привлекая в качестве «инвесторов» местные власти. Понятно, что у «властей» избытка денег не было, у них всегда их был огромный недостаток — однако «административный ресурс» позволял им в деле строительства как раз новых заводов существенно расходы сокращать. Главным образом, путем перекладывая «сопутствующие расходы на подготовку инфраструктуры» на местных промышленников. Точнее, с помощью этого «административного ресурса» привлекать их к созданию такой инфраструктуры ведь даже водопровод в большинстве нынешних городов был «роскошью невиданной», а выстроить его очень мало где удавалось из-за нехватки ресурсов. Не денег, как раз деньги купцы и промышленники на такое мгновенно находили, а вот хотя бы трубы водопроводные были мало где доступны. Но у компании уже имелось несколько… даже не заводов, скорее, «производств при других заводах» труб керамических — и инженеры компании просто говорили, что «если город оплатит постройку всего водопровода, то уж трубы-то они завезут» — и уже в восьми небольших городах именно местные власти обеспечили постройку и водопроводов, и канализации. А главное, местные сами скинулись на приобретение «городской электростанции», ну а о том, что процентов восемьдесят электричества употребит новый завод, всем было уже и не особо интересно, главное, что в домах электрический свет появится.

С электростанциями было особенно интересно, ведь импортных теперь практически не закупалось, а отечественных — которые, фактически, только на двух предприятиях производились (на трех, если отдельно считать гидротурбинный завод в Новгороде) сильно не хватало. Но не хватало электростанций относительно мощных, а маленькие можно было много где изготавливать. То есть изготавливать небольшие турбины и небольшие же генераторы было возможно много где (а с трансформаторами уже в стране стало хорошо). И в Коврове на оружейном наладились потихоньку выделывать небольшие, чуть мощнее двухсот киловатт, паровые турбины, а генераторы для них стали производить (и тоже потихоньку) на Сормовском заводе: там чуть ли не с прошлого века имелось полукустарное производство, на котором «по заказу пароходовладельцев» судовые электростанции выпускались. И вот вместе из этого получалась простенькая установка на двести киловатт, которых по паре штук в неделю выпускалось. Точнее, должно было выпускаться, а пока хорошо если одну в неделю заводы делали — но и это было хорошо. А когда соответствующие производства нынешние заводы выделят в отдельные независимые заводики, станет гораздо лучше.