А радиостанции заработали во Владимире, в Коврове, в Вязниках. Еще в Козлове и в Тамбове, сейчас в Липецке радиостанция налаживалась. Ну и в Александрове (там вообще первая с такими лампами была выстроена), а чтобы эти радиостанции не просто появились, а еще и работали, в Александрове при радиозаводе была организована специальная «школа радиотехников», в которую принимали только выпускников реальных училищ: генераторная лампа у Коли получилась замечательная, только она проработать непрерывно могла часов сто — сто двадцать, после чего ее нужно было ремонтировать. И ремонт был несложный, там, как правило, требовалось заменить катод, иногда анод — но после этого лампу нужно было «правильно закрыть», а затем ртутным насосом почти неделю из нее воздух откачивать. Ну и в самом конце процедуры геттер… вроде как разогреть, я точно не понял — но работа была кропотливой и довольно долгой. А так как предполагалось, что радиостанция в это время все равно что-то передавать будет, то техникам требовалось и лампы довольно быстро на передатчике менять, а там выход к антенне тоже подсоединить было делом, которое только хорошо обученный человек сделать сможет.

Мне сама идея очень понравилась: радиостанции в основном музыку передавали и раз в час разные новости дикторы читали. Но я не о музыке, все же слушать радио у меня времени мало было — но радиостанция давала возможность выпендриться по-крупному, и это мне как раз очень сильно понравилось. Настолько понравилось, что я слетал в Москву и как-то очень быстро относительно выпендрежа договорился. Ну а затем рассказал о своей затее и губернатору Крейтону, и губернатору Салтыкову. То есть я пока только двоим губернаторам рассказал, но уже в начале июня ко мне с просьбами о присоединении к выпендрежу приехали еще три губернатора (и хорошо, что не все три сразу): ярославский губернатор Николай Леонидович Оболенский, нижегородский губернатор Алексей Фёдорович Гирс и рязанский, уже знакомый мне Николай Николаевич Кисель-Загорянский. Ну, им я отказывать во вступлении в «группу выпендрежа» не стал, там более что и приехали они, сжимая потребную денежку в потном кулачке. А Алексей Федорович еще и все остальное, для качественного выпендрежа необходимое, пообещал предоставить…

Однако выпендреж — это хорошо, а вот экзамены все равно нужно вовремя сдавать. И мы с Валей экзамены сдали… успешно. То ест моя драгоценная супруга по всем дисциплинам заработала пятую степень, а я в этом слегка от нее отстал, отличную оценку только по одному предмету заработать смог. А вот два трояка меня, откровенно говоря, порадовали не очень — но я же одновременно с учебой столько иных дел понаделал, причем довольно неплохо со всеми этими делами справился. Но все равно было не очень приятно, и я на последнем экзамене попытался в Владимиром Алексеевичем относительно уровня оценки моих знаний поспорить. Правда, я все равно проспорил, как сказа профессор Горбунов, он-то только знания мои оценивает, а не то, как я бегаю по всей губернии и другим местам. Но так как спор наш был все же вполне предметным, я, вернувшись домой, понял одну интересную вещь.

Да, то что я здесь и сейчас как-то переродился, историю сильно изменило, но изменилась эта история хотя и из-за моего тут появления, но совеем не потому, что я ее так сильно поменять старался. Ведь история почти сразу поменяла свой путь, хотя бы то, что фанатик оружия Салтыков начал свое производство «моих» стрелялок налаживать, уже многое поменяло. Но главным в новой истории стало не то, что «большевики власть не захватили», ведь последствия этого «захвата» Сталину пришлось почти до войны исправлять, и он исправить смог далеко не все. А царя и тут свергли (или заставили его отречься), но самым важным в этом мероприятии стало не то, что царь отрекся, а то, что власть после отречения не перешла в руки шайки шарлатанов, вообще не заинтересованных в том, чтобы страна процветала. Страной продолжило управлять прежнее правительство, состоящее большей частью все же из людей в этом деле собаку съевших — и которым теперь взбалмошный неуч управлять страной просто не мешал. А причиной, по которой власть в России не поменялось, как раз и стал расстрел «съезда советов», невольно мною инициированный — и те самые шарлатаны, которые по сули сделали неизбежным переход власти к большевикам, просто обделались: до них дошло, что в случае чего с ними тоже никто церемониться не станет. То есть я все же на поворот истории в нашей стране повлиял, причем лично повлиял… тем, что приказ внятно отдать не смог. Но ведь получилось-то хорошо!

Совсем хорошо получилось: в прошлом году не вымерло несколько миллионов человек, страну не заполнили толпы беспризорных детишек, даже мужики потихоньку начали подтягиваться к цивилизации. Ведь это только пока в паре десятков деревень электричество появилось, в чуть позже — когда среди народа разойдутся истории и том, какая мужику от электрического света польза, много где мужик захочет к свету знаний прильнуть. И тогда почти наверняка получится проделать то, что затеял в своей программе сделать Александр Александрович Риттих: уничтожить девяносто процентов мужиков в стране. Я сейчас я уже знаю, как ему в этом деле помочь, все же кое-что я успел выучить. Точнее, не сам я ему помогу, а помогу самим мужиками ему помочь — и осталось лишь понять, как быстро все это получится проделать. Но когда сразу много людей стремятся к одной цели, т цель становится досягаемой. А Валя — после того, как мы с ней встающую на горизонте цель обсудили, что-то на бумажке прикинула и сказала, что очень скоро мы ее достигнем. Правда, на вопрос «когда именно» она отвечать не стала…

Когда-то мне попалась книжка или даже, скорее, брошюрка под названием «Потерянное десятилетие», в которой автор (или авторы) очень популярно рассказывали о том, что из-за революции и гражданской войны Россия за первые десять лет не просто стояла на месте, а была отброшена назад лет так на двадцать пять, и в некоторых областях и на пятьдесят. И нигде не сделала ни шагу вперед: например, в двадцать седьмом году мощность всех электростанций страны была точно такой же, как в четырнадцатом году перед войной. Конечно, это было откровенным передергиванием и пропагандой: в книжке ведь сравнивалась царская Россия целиком с Советским Союзом, утратившим неплохо в плане электрификации развитые Финляндию и Польшу — но это в большевистской пропаганде было делом обычным. Именно в большевистской, ведь брошюрка была издана в тридцать втором году и в основном «обосновывала» энергетические проекты второй пятилетки…

А вот в ином моем рождении никакого «потерянного десятилетия» не случилось, да и результаты «Великой войны» оказались для страны несколько более позитивными. По крайней мере Россия теперь самостоятельно контролировала уже не семь процентов собственного судостроения, а почти тридцать: верфи Данцига и окрестностей полностью перешли в собственность нашего государства и работали теперь эти верфи на пределе возможностей. Правда, эти возможности все же сильно ограничивались со стороны иностранцев, ведь раньше они работали на германском металле, а теперь немцы поставки туда практически прекратили, а из других стран сталь возить было и гораздо дороже, и тоже мало где именно корабельную сталь России продавали. А отечественной вообще очень сильно не хватало, причем везде не хватало, так что судостроению доставались действительно крохи. И в прошлом году в Данциге было выстроено кораблей раза в четыре меньше, чем позволяла мощность верфей. Но это объяснялось тем, что в прошлом году и валюты страна получила гораздо меньше ожидаемого, ведь экспорт зерна был практически остановлен.

Однако весной двадцать второго верфи в Данциге заработали уже на полную мощность, а сталь на верфи теперь шла в основном шведская. Ну а то, что вся Швеция столько судового листа произвести не могла, никого, в общем-то, и не волновало. То есть не волновало, откуда поставляющие в Данциг шведы этот лист брали — все и так знали, что они его из США возят. И путь металла (и уплачиваемых за него денег) был понятен: одна небольшая шведская компания в огромных количествах поставляла на европейские рынки (главным образом во Францию и Бельгию, но и немцам доставалось) небольшие трактора собственного производства, а на выручку сталь в Штатах и покупала. Вот только в этой компании, по моим прикидкам, из оборудования тракторного завода было лишь парочка прессов, на которых на боковых листах капота выдавливалось название фирмы, а еще там был отдельный красильный цех, где эти листы все же красились — а все прочее на завод шло из Финляндии, где тоже тракторный заводик был в Котке запущен. И на заводе в Котке (полностью казенном) сваривались из поставляемого с Охтинского завода уже нарезанного проката рамы тракторов, и на эти рамы привинчивались изготовленные в Выборге элементы подвески, руль и колеса — ну а моторы по шесть лошадок туда отправлялись с казенного завода в Петрозаводске. Петрозаводские инженеры очень творчески подошли к двигателю от мотоблока и сделали его вдвое мощнее — ну а всю «электрику» (то есть магнето, генератор и фары) в Котку возили вообще из Владимира: там «электроцех» этого добра мог производить раза в три больше, чем собственным тракторам требовалось. И вот шведский швед за поставку уже практически собранного трактора (там все же боковые крышки капота не ставились, они просто вместе с трактором отдельно шведам отправлялись чтобы тем удобнее было клейма на них ставить) расплачивались как раз металлом — а правительство эти трактора все же экспортировало, хотя тот же господин Риттих и был этим страшно недоволен: тракторов и для отечественного сельского хозяйства сильно не хватало. Но ведь не хватало вообще всего, о чем только можно было подумать, так что он недовольство свое держал при себе: уж кем-кем, а идиотом он точно не был…