Еще в компании было очень хорошо с продуктами: урожай в двадцать втором году получилось собрать крайне неплохой, так что и в рабочих столовых, и в магазинах с продуктами все выглядело просто отлично. Ну, для тех, кто не застал «разгула капитализма» на развалинах СССР, отлично: в булочных теперь не только ржаной хлеб всегда был, но и пшеничный, разных овощей всегда хватало, и мясо дефицитом не было. Хотя мясо народ особо не покупал, все же оно для простого пролетария было дороговато — но рабочие от него уже не отказывались. Вот с молоком иногда все же были перебои — в это случалось в дождливую погоду, когда автомобили, на которых молоко из деревень возилось, просто по дорогам проехать не могли.

А еще агрономы Тамбовщины показали руководству страны, как правильно пшено выращивать: на нескольких полях, на которых этим летом поставили дождевальные машины, урожай проса превысил двадцать четыре центнера с гектара, а без орошения — все равно центнеров по семнадцать. Но и «классические» культуры не подвели: и рожь, и пшеница на Тамбовщине дали (на казенных полях и в товариществах) чуть меньше чем по пятнадцать центнеров с гектара, так что две губернии (то есть и Владимирская тоже) себя полностью обеспечили и хлебом, и кормами. А по всей России вроде бы тоже особых проблем с прокормом не стало, но и избытка продуктов все же не было. И, как я понял, кто-то в правительстве (а это был господин Риттих) очень заинтересовался возможностью буквально вдвое урожайность повысить. По крайней мере мне инженеры с тракторного сказали, что от него за завод пришел запрос «рассмотреть увеличение производства тракторов вдвое». Понятно, что рассмотреть возможность труда не составляет, а вот увеличить производство вряд ли получится: завод и без того давно уже работал в три смены. К тому же — это уже по расчетам Василия Ивановича Палилова — в этом и нужды не было: он подсчитал, что для полного обеспечения страны зерном на поля достаточно двести тысяч тракторов выпустить, а столько уже следующей весной у нас появится. Ну, почти столько, а если кому-то покажется мало, то пусть этот кто-то еще тракторный завод выстроит.

А вот Саша Шитиков меня не подвел: завод в Городце первый свой токарный станок выдал как раз перед Рождеством. Правда, пока с нем из городецкого была только чугунная станина и две стальных направляющих, а все остальное туда из Шуи привезли. Но это потому, что электростанцию в Городце выходило только весной уже запустить, а вот как электричество в городе появится, то тогда… Но мне до весны подождать не удалось: сразу после Нового года мне позвонил Станислав Густавович и пригласил в гости. Не к себе, а на какое-то заседание правительства…

Меня (и еще нескольких человек, включая обоих братьев Салтыковых) на заседание пригласили не для того, чтобы мы членам правительства ума вкладывали, а чтобы мы — если в том необходимость появится — ответили на некоторые внезапно появляющиеся уточняющие вопросы. Ну а если вопросы не появятся, чтобы мы тихо сидели в уголке ми не отсвечивали: люди действительно решали важные проблемы и им советы каких-то там промышленников не требовались. Просто потому не требовались, что промышленники эти знали, как своими компаниями управлять, а в руководстве целым государством уж точно не разбирались. И в этом я был с ними полностью согласен: как ни паршиво я знал свою «прежнюю» историю, во что Россию превратили «эффективные менеджеры» в период с марта по октябрь семнадцатого, я все же знал.

Но тут — на мое счастье и счастье всего народа нашей страны — «эффективных» уже меньшей частью просто выпилили, а большей — отодвинули от управления настолько далеко, насколько это было возможно: по крайней мере половина тех, кого я хоть как-то помнил по фамилиям, сейчас доедала сухие корочки по заграницам, а большинство тех, кто их хоть как-то поддерживал в России, своих предприятий тоже лишилось: все же если государство решит человека просто разорить и собственность отнять, то методов для этого ему хватит. Причем методов абсолютно законных, не вызывающих даже возмущения у большей части вменяемых «зарубежных партнеров» (формального возмущения) — ну а теперь правительство решало, что со всем тем, что перешло в собственность казны, делать. То есть понятно что, практически все эти заводы, фабрики и промыслы тупо продолжили свою работу — но ведь, по мнению большинства членов правительства, страна должна была не просто сохранить имеющееся, а быстро развиваться, чтобы хотя бы постараться от зарубежцев не отстать окончательно…

Само заседание по регламенту должно было занять три дня, а меня пригласили на третий день, причем уже «к полудню» — но я приехал в этот большое трехэтажный выкрашенный светло-терракотовой краской дом генерал-губернатора уже часам к десяти: мне Дмитрий Михайлович, который там побывал еще в первый день, с легкой усмешкой посоветовал мне именно «пораньше придти»:

— Федор, тебе в столице все равно делать особо нечего, а там такая кухня замечательная! Нет я знаю, что насчет вкусно поесть ты великий мастер по придумыванию блюд, но мне кажется, что ты там много нового и интересного попробуешь и сам придумаешь, как массово готовить не хуже.

— А зачем мне вообще что-то насчет кухни придумывать?

— А затем, что в компании денег опять не хватает, так что если ты к лапшичным и пельменным еще что-то подобное, то есть недорогое, вкусное и людям нравящееся придумаешь, то нам это изрядно помочь сможет. Я, конечно, не настаиваю… но, сдается мне, Валентина тебе весьма благодарна за такое будет. По крайней мере моей жене она говорила вроде, что и за тебя замуж согласилась выйти потому, что по ее мнению, человек, так заботящийся о пропитании других, не может быть плохим. Она, конечно, в этом несколько ошибается, но имей это в виду…

Ну я и решил придти пораньше с продукцией правительственных поваров познакомиться — но в буфете я ничего особенного не заметил. Разве что увидел там яблочный сок (Муромского, кстати, завода) в бутылках, а еще там клюквенный морс подавали и довольно неплохой кофе (ну а про чай тут и говорить было нечего, в Москве чай — после «национализации» чайной торговли — всегда только отличный везде был, как, впрочем, почти в любом большом городе России. Так что я наскоро там перекусил и пошел в зал заседаний — но и там особо ничего интересного не увидел и не услышал. Но «по мелочи» все же кое-что интересненького узнал: уже при мне было принято решение об учреждении еще двух министерств — министерства электрификации и министерства химической промышленности (а всего, как было написано в приглашении, вроде бы речь шла о шести новых министерствах, но остальные, скорее всего, еще «до меня» успели учредить). А когда я сел, как было указано, в уголочке и принялся там «не отсвечивать», началось выступление уже нового министра электрификации господина Кржижановского, и я сообразил, что мне в уголке отсидеться уже не получится: Глеб Максимилианович в своей речи часто ссылался на опыт «компаний братьев Салтыковых», а так как «братья» уже «отстрелялись» за два предыдущих дня, народ в зале начал ко мне с вопросами обращаться.

Заседания и выступления вообще шли как-то «не по регламенту», то есть в моем представлении не по регламенту: выступавший что-то говорил, народ тут же начинал сказанное обсуждать, вопросы разные задавать, причем не только докладчику, но и друг другу. А еще иногда кто из «слушателей» вставал и, прерывая докладчика, что-то по его докладу начинал пояснять — и как они в таком режиме собирались все обсуждения в назначенный строк уложить, было совершенно непонятно. Но почему-то все это ни у кого их собравшихся вопросов вообще не вызывало — а вот мне пришлось непросто: вопросы ко мне были очень даже конкретными и «по делу», хотя я считал, что такое обсуждать все же стоит уже «в рабочем порядке». Например, мне дважды по ходу обсуждения доклада Кржижановского задавали вопрос, нужно ли считать «железнодорожную составляющую» в разных отраслях «частью вертикально-интегрированной компании» и как железные дороги «делить» между разными отраслями. Ну да, кто же как не я могу на подобные вопросы ответить! Хотя и по моему профилю вопросов было немало, в основном народ пытался разобраться с тем, как «быстро подготовить рабочих и специалистов» самых разных профессий, о части их которых я вообще впервые в жизни слышал…