Примерно к Рождеству я начал сомневаться в том, что в природе существуют женщины, способные не выедать мужу мозг. И Валентина это проделывала постоянно — но ведь у меня не было прежнего опыта семейной жизни, а в семье такое, видимо, совершенно неизбежно: люди-то разные изначально, и в процессе «притирки» оба выдвигают друг к другу… все же не требования, а скорее пожелания, вот только форма выдвижения может быть различной. Вероятно, я тоже жене казался придирой — но в целом мы как-то создали дома условия для мирного сосуществования. И единственной областью, где пока еще такого достичь не удалось, была учеба: жена вообще ежедневно проверяла у меня степень усвоения пройденного материала.

Правда, если вдуматься, это и мне все же на пользу шло: ведь материал-то и для нее был новый, так что «проверку» она устраивала довольно своеобразную, заключающуюся в том, что мы новый материал совместно обсуждали до тех пор, пока она не начинала его сама полностью понимать. И я тоже разбираемую тему полностью при такой обсуждении начинал понимать — вот только понимание у нас получалось… разное. Так что мне даже интересно стало — как человеку, долго изучавшему социопсихологию — это различие обусловлено тем, что жена была все же женщиной или мы просто слишком уж разный бэкграунд у нас в молодости сформировался? Так что я отдельно составил новую схему исследования восприятия одних и тех же фактов мужчинами и женщинами (пока что только среди студентов факультета), но ведь заранее знал, что объективной картины я получить не смогу: ведь на всем факультете почти на две сотни женщин парней-то насчитывалось всего двенадцать человек. Но хоть какая-то предварительная статистика соберется, а как время появится, можно будет исследование мое и расширить…

Но именно когда время свободное появится, а пока я основной упор сделал на изучении «продовольственной ситуации в России»: в том, что будет засуха, лично у меня сомнений вообще не было. Хотя сомнений к Рождеству ни у кого не осталось: снега (причем буквально от Москвы и до Черного моря) выпало почти нисколько, а морозы вдарили весьма нешуточные и мне господин Палилов как-то вскользь заметил, что «озимые наверняка почти полностью вымерзнут». Но он-то это заметил, имея в виду, что весной в губернии кучу полей пересевать придется и нужно «тракторов побольше подготовить» — и как раз в губернии (и в основном заботами самого Василия Ивановича) это было большой проблемой: разница урожаев озимых и яровых культур составляла минимум треть от сбора, и самая большая разница было у ржи (из-за чего яровую рожь почти нигде и не выращивали), а в губернии-то рожи была основной «хлебной» культурой! К тому же озимые хорошо зиму переносят, если почва достаточно влажная: такая и промерзает медленнее, и корней в ней растения больше нарастить успеют. Но растения (как раз озимые) вырастая испаряют воды очень много. А в засушливую осень они испаряют даже больше обычного (в процентном, конечно, отношении), ведь растениям не объяснить, что воду экономить надо.

Ну да, растениям не объяснить про воду — но у них-то мозгов и вовсе нет. А объяснить людям, у которых все же мозги есть, что нужно экономить бензин, тоже почему-то не получалось. Люди своих лошадей «экономили», и крестьяне с какого-то рожна решили, что уж зимние перевозки для низ обеспечат трактора: за лето и особенно за осень рабочие на болотах успели накопать огромные кучи торфа, которые рядом с этими болотами теперь лежали — и мужики этот торф на телегах возить просто отказывались. И «объяснения» их вообще смешно звучали: мол, снега мало, сани по такому неглубокому снегу плохо едут, а для телег все же его многовато. И торф приходилось вывозить тракторами, а хранилища для топлива, создаваемые на всех почти тракторных станциях, так и стояли полупустыми, но ведь когда придет пора пахать и сеять, в баки тракторов просто заливать будет нечего!

Впрочем, мне с определенного момента на это стало вообще плевать: я узнал, что в «закромах Родины» зерна заныкано очень много, гораздо больше, чем я хотя бы предположить мог. Оказалось, что основной экспорт зерна производился начиная с конца сентября и до конца февраля, а так как на зерновой экспорт была введена «хлебная монополия», то правительство очень не спешило зерно за границу продавать. По простой причине: в сентябре цены на мировых рынках были самыми маленькими, начинали они подниматься только в конце октября, а максимума как раз в феврале и достигали. Так что по требованию Минфина осенью все зерно просто по складам распихивалось (а так как Дмитрий Михайлович наладил массовое производство «отравы для вредителей», никто того, что зерно испортится, не опасался), и сейчас только на «экспортных складах» того самого «товарного зерна» лежало под восемь миллионов тонн. Еще почти двенадцать хранилось на складах «для внутреннего потребления», и обычно из этих запасов больше четверти так до нового урожая и не расходовалось. А по подсчетам статкомитета еще столько же крестьяне у себя хранили — и в качестве продуктового запаса, и в качестве «посевного материала», и вот «посевной материал», по их подсчетам, тоже хранился примерно в размере двукратной потребности. Тут, конечно, «все зерно» учитывалось, включая рожь, ячмень и овес — но если есть нечего, то и овес окажется вполне достойной едой, и даже ячмень лишним не окажется. А так как даже в засуху одиннадцатого года (более ранняя статистика показалась мне слишком уж сомнительной) кое-что с высохших полей собрать как-то сумели, и общий сбор зерна не обнулился, а сократился… как раз на двенадцать миллионов тонн. То в одиннадцатом эта засуха к катастрофе не привела, так что, думаю, и сейчас страна с ней справится. Ну да, мужики свои запасы все же съедят, зерноторговцы с мельниками тоже изрядно склады свои опустошат — но государственный-то «экспортный» запас большей частью сохранится! Наверняка сохранится: если в сентябре казна экспортировало зерно по средней за последние три года «норме», то в октябре экспорт уже наполовину по сравнению с прошлым годом сократился, а в ноябре и декабре зерно за границу практически полностью продавать перестали.

И вот из-за происходящего в деревне у меня с Валентиной и сформировались совершенно противоположные мысли относительно «светлого будущего»: подсчитав «чистую экономику» нынешней Владимирской деревни я пришел к выводу, что мужики тут вообще нафиг никому не сдались. Работу выполнять, которая в будущем даст существенный прирост урожаев, они отказываются, а в поле всю работу вместо пары сотен тысяч мужиков прекрасно двадцать тысяч трактористов сделают. Так что мужик выходит вообще «экономически времен»: его же и кормить нужно, а жрет он впятеро больше горожан и сельских именно рабочих (то есть тех же трактористов и работников тракторных станций). А жена мне старалась доказать, что «от мужика стране большая польза», но доказывала она это, ссылаясь на книжку про Парагвай — но там-то тракторов вообще еще не было! Да и земля там такого ухода не требовала, к тому же климат там высокий урожаям способствовал…

Кстати, относительно «высоких урожаев за границей» я тоже кое-что выяснил, и выяснение меня несколько порадовало. Да, в России с ее паршивым климатом (для полевых работ паршивым) средние урожаи зерновых колебались между семью и восемью центнерами с гектара в приличный год. Но вот в тех же США с прекрасным климатом урожаи были в районе десяти центнеров, а германские, шведские и голландские урожаи свыше двадцати пяти центнеров действительно «имели место быть». Вот только в этих странах зерно практически не выращивалось, эти урожаи собирались с крошечных полей, которые обрабатывались и обихаживались скорее в №демонстрационных целях' — а жрали в эти странах зерно импортное. Германия и Швеция, где основным хлебом был ржаной, пекли его из импортированного из России зерна, голландцы пшеницу из-за океана возили…

А еще я внезапно «постиг», какого лешего в разным статьях и исследованиях, которые мне попадались в «первом рождении», данные об экспорте, причем почерпнутые из одних и тех же статистических справочников, было ну очень разными. А сейчас я, читая те же справочники, заметил одну интересную вещь: если смотреть в графу «Итого», то цифры были куда как большими по сравнению с суммой по отдельным видам зерна. И, как мне уже Владимир Алексеевич подсказал, разница получалась из-за того, что в отдельную графу не выносился экспорт отрубей и жмыха, котррый все же в итоговой сводке учитывался — а вот он был более чем заметным. Та же Германия отрубей импортировала больше, чем «товарного зерна», они ими скотину кормили, и если этот момент не учитывать и лично ручками циферки из разных колонок статотчетов не складывать, то картина получалась очень забавной…